Ивонна Наварро 
Обычные жертвы

Сверхъестественное / Supernatural – 16

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=65800973
«И. Наварро. Сверхъестественное. Обычные жертвы»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-135145-8
Аннотация

Сэм и Дин Винчестеры всю жизнь проводят в дороге, охотясь на сверхъестественных чудовищ. За долгие годы братья пережили десятки кровавых приключений. Им приходилось иметь дело с самыми разными существами: от желтоглазого демона, убившего их мать, до вампиров, призраков, оборотней, падших ангелов и божеств. Путешествуя по Америке и борясь с нечистью, они обретают союзников – как среди людей, так и среди обитателей потустороннего мира. Но каждая устраняемая ими угроза открывает новую дверь для сил зла…
Что-то странное творится в городке Браунсдейл, штат Кентукки: путешественники, проезжающие через эти места, исчезают бесследно. Местные утверждают, что люди пропадают в огромных пещерах рядом с городом. Их посещение без проводника опасно, можно никогда не выбраться наружу. Сэм и Дин не верят в эту версию, и когда в Браунсдейле исчезают две юные девушки, принимаются за расследование. Пока братья охотятся за чем-то зловещим, таящимся в Мамонтовой Пещере, выясняется, что кто-то оберегает страшный секрет и ради сохранения тайны готов убить Винчестеров.
Действие книги разворачивается во время десятого сезона, между эпизодами «Охотничьи игры» и «Остановись и гори».

Ивонна Наварро
Сверхъестественное. Обычные жертвы

Yvonne Navarro
Supernatural. The Usual Sacrifices

Copyright © 2021 Warner Bros. Entertainment. SUPERNATURAL and all related characters and elements © &amp; ™ Warner Bros. Entertainment Inc. (s21)
© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Алексу, который повзрослел самым впечатляющим образом

Пролог

Он вернулся сюда по собственному желанию, в попытке раз и навсегда покончить с адовой тайной, что разрывала город на части. Слишком долго это продолжалось, слишком много людей погибло. Все знали, что происходит, но никто не признавался в этом, не говоря уже о том, чтобы открыто заявить о бедствии и решить, как от него избавиться. Что ж, самое время вмешаться. У него не было плана, но не беда: никто не знает местность лучше, чем он, это невозможно. Он родился в этом округе и исследовал его десятки лет лишь для того, чтобы сейчас…
Спасаться бегством.
За спиной на тропу упал камень. Резко развернувшись, он замер и прислушался, но ничего не разобрал за звуками собственного тела. Как ни пытался он задержать дыхание, оно с шумом вырывалось из худой груди, словно из кузнечных мехов перед печью. Сердце колотилось так, что пульсировало в висках, а перед глазами вспыхивали тоненькие изломанные молнии – признак сильно поднявшегося давления. И это была не самая серьезная причина для беспокойства. Оставалось лишь надеяться, что его не свалит приступ стенокардии.
Еще три камня – скорее даже небольших валуна – скатились на тропу так далеко, что он едва мог их разглядеть на краю конуса слабого света фонарика. Захрустели мелкие камушки – такие звуки получаются, если кто-то шаркает ногами по земле… причем этот кто-то не один, но позади возвышались лишь тусклые серые скалы.
Он знал дорогу, он ходил по ней множество раз, но никогда за ним не охотились вот так… а еще что-то изменилось, что-то сдвинулось, и земля открыла новый проход там, где его раньше не было. И все же впереди ожидалась развилка: направо пойдет широкая ровная тропа, налево – просто маленькое ответвление. Если он доберется до этого ответвления вовремя, сможет забраться наверх, и оно, вероятно, окажется для них чересчур узким. Он уже много лет не двигался с такой скоростью, но рассудил, что шанс все-таки есть. Ясное дело, за годы он постарел: кости сделались более хрупкими, суставы болели.
«Тело, не подведи», – мысленно взмолился он и поспешил вперед, следуя за слабым дрожащим лучом света.
Дышать стало еще тяжелее: каждый выдох вырывался из тела кашлем, каждый вдох превращался в натужное сипение. Он был слишком стар и немощен для подобных вылазок, его стариковские колени стали ненадежными.
Нет, не так уж он и стар. Он не станет валяться на земле, словно какая-то костлявая дряхлая жертва. Он двигался на одном упрямстве, хотя стены царапали ладони через перчатки, а иззубренный камень впивался в плечо сквозь толстую джинсовую ткань.
Оскальзываясь, он затормозил у развилки, метнулся налево и подтянулся, шаря горящими ладонями по каменной стене и сбивая камушки в поисках участков, которые удержат его вес. Узловатые мышцы тощих рук дрожали, но в конце концов подчинились. Тоннель был узкий, кажется, его не преследовали, и он карабкался все выше и выше навстречу безопасности, которую сулил маленький кружок света где-то далеко над головой.
И все это время ему мерещилось голодное горячее дыхание, обжигающее пятки.

Глава 1

– Нарыл что-нибудь интересное?
Дин Винчестер поднял глаза на своего младшего брата Сэма, который подошел сзади и взглянул на монитор через его плечо.
– Кажется, что-то нащупал, – отозвался он.
Сэм ухмыльнулся:
– Дело искать надо, а не что-то там щупать.
– Очень смешно, – буркнул Дин. – Глянь-ка.
Он отодвинулся вместе с креслом, чтобы Сэм мог подойти поближе.
«Браунсдейл, Кентукки. Четвертое апреля. Управление шерифа округа Эдвардсон сообщает об исчезновении тринадцатилетних близнецов Марли и Фэллон Диц, так и не вернувшихся в дом двоюродного брата днем ранее. Обе девочки метр пятьдесят ростом, стройные, с голубыми глазами и каштановыми волосами. Версия о предполагаемых преступных действиях пока не доказана, и в управлении шерифа допускают, что, возможно, девочки сбежали. Фотографии и подробности происшествия доступны на сайте округа».
Дочитав, Сэм нахмурился и взглянул на брата.
– Довольно занятно, не находишь? – в подтверждение своих слов Дин ткнул пальцем в экран.
Сэм кивнул.
– И это всё?
– По этому случаю да, – Дин застучал по клавишам, после чего шлепнул по Enter с такой силой, что подскочила клавиатура. – Но есть еще вот что. – Экран заполнили изображения газетных вырезок. – Эта фигня происходит… скажем, на протяжении долгого времени.
– Какого черта? – Сэм откинул волосы со лба. – Это то, что я думаю?
– И приз достается тебе, братишка. – Дин начал быстро прокручивать страницу. – Исчезнувшие люди.
Сэм вытаращился на него.
– Да ты шутишь. Все в одном городе?
Дин мотнул головой.
– Нет, но определенно в одном округе. Тут больше десятка городов, где-то почти никто не живет, а где-то население – семь-восемь тысяч человек. Похоже, большинство пропавших были «невидимками». Ну знаешь, бездомные, автостопщики, бродяги, пьяницы. Которых никто быстро не хватится.
Дин поднялся и обошел стол так, чтобы брат мог вернуться на свое место за компьютером. Сэм совершенно точно знал, о чем говорит Дин. В конце концов, разве нельзя сказать, что и они по-своему… «невидимки»? Да, они постоянно общаются с людьми, а еще больше с не-людьми. Да, их многие знают. Но все это не относится к… нормальным людям. А мир, если говорить начистоту, состоит по большей части из нормальности. Пусть в мире сверхъестественного они слыли крутыми парнями, но стоит им с Дином покончить с охотой и избавиться от очередного плохиша, которому вздумалось вырваться на поверхность, и кто в обычном мире их вспомнит?
Вероятно, оно и к лучшему.
Сэм моргнул и заметил, что Дин смотрит на него, приподняв бровь.
– Хочешь что-то сказать?
– Если до них никому нет дела, как вообще узнать, что они пропали?
– Чутье. – Пальцы Сэма заплясали по клавишам. – Проверим цифры. – Он подождал, пока загрузятся данные, и кивнул. – Ага. Исчезновения происходят регулярно, и заметить это несложно. Думаю, местные правоохранительные органы просто не хотят ничего видеть.
За минувшие несколько часов Сэм вытащил довольно много старых регистрационных книг, и одну из них он подтолкнул по направлению к Дину по деревянной столешнице.
Подобрав книгу, Дин прочел заголовок.
– «Нерассказанная история Кентукки». Серьезно? Ты цитируешь статистику из книги, которая вышла в… – Он распахнул обложку и поспешно придержал первые несколько страниц, которые попытались сорваться с потрепанного корешка. – В 1949 году? Какая от нее польза? – Он захлопнул книгу и потянулся за другой, еще более ветхой. – «Охотники Кентукки: История первого американского Дальнего Запада, 1750–1792». Опубликована в… – Дин закатил глаза, – 1853 году. Ты дело ищешь или решил подучить историю?
– Нужно исследовать старое и новое, чтобы получить актуальные информативные расчеты.
– А, – протянул Дин. – И еще нужен кофе.
– Кофе?
– На гуще гадать.

Глава 2

Кажется, большую часть времени – пожалуй, почти все время, – пока они ехали к месту будущей охоты, было темно и шел дождь. Или, может, Дин просто чувствовал себя мультяшным персонажем, над головой которого постоянно висит маленькое грозовое облачко с каплями и молниями. Только в его случае в роли молний выступала Метка Каина, и они могли бы расплавить себе лица, если бы она попала в цель. Но Детка, его драгоценная «Импала», всегда была с ними, скользила по дорогам ворчливой черной тенью и, если поддержки больше ждать было неоткуда, приходила на помощь, делая так, чтобы ехать было тепло, сухо и безопасно.
На этот раз, однако, дождя не было. Дин, как обычно, просидел за рулем всю ночь, и через пару часов после восхода солнца они с Сэмом прибыли в городок Браунсдейл в Кентукки. Проезжая по главной улице, они опустили оконные стекла, чтобы подышать нагревшимся, пахнущим чистотой воздухом. Улица выглядела так, словно сошла с картин Гранта Вуда с изображениями сельской Америки: винтажные здания из красного кирпича, красочные вывески со старомодными шрифтами. Перед одними магазинами стояли кованые и деревянные лавочки, перед другими – вазоны с сиреневыми, белыми и багряными петуниями. Машин на улице не было, зато…
– Это что, птица поет? – Сэм недоверчиво высунул голову из окна. – Я уж и не помню, когда мы в последний раз слышали птичий щебет. Это…
– Жутко, – сказал Дин. – Ага, знаю.
Он огляделся, но в такой ранний час народу было негусто.
– Я сразу вспоминаю тот фильм, в котором роботы заменили женщин и наладили идеальную жизнь, – заметил Сэм.
– «Стэпфордские жены», – подсказал Дин.
Сэм нахмурился.
– Я думал, ты только порнушку смотришь.
Дин пожал плечами.
– Там тоже были приятные моменты.
Сэм закатил глаза, потом снова огляделся.
– Посмотри направо. Кажется, тут все-таки кто-то живет.
– И задумывает подлянку, – сказал Дин. – Пойдем проверим.
Припарковавшись у обочины, он заглушил двигатель, но не спешил выбираться из машины, изучая улицу. В отдалении виднелся Т-образный перекресток, а на другой стороне дороги, прилегающей к главной улице, в пешеходной зоне, Дин заметил три красно-желтых навеса. Вокруг столов под ними суетились люди, но с такого расстояния не было видно, что именно они делают. Через несколько минут две женщины отошли от столов и прикрепили плакат во всю длину навесов.
– «Автомобильная выставка, фестиваль искусств и ремесел», – вслух прочитал Сэм. – Вроде ничего опасного, плюс хорошая возможность поболтать с местными.
– Погнали, – отозвался Дин.
Они выбрались из машины и зашагали туда, где от Главной улицы начиналась Зеленая улица. Стало ясно, почему город пустует и куда все делись. На протяжении добрых трех кварталов по обеим сторонам дороги тянулись вереницы машин; множество автомобилей была припарковано прямо по центру широкой улицы. Тут можно было найти всё, от корветов и пикапов до роскошных маслкаров пятидесятых и шестидесятых. Кое-где мелькали по-настоящему ценные модели: тяжелые грузовики и седаны с низкой посадкой сороковых годов и даже пара «Жестяных Лиззи». Глянцевые бока машин сияли в ярком утреннем свете, изобилие хрома и зеркал слепило глаза. Потрясающее зрелище, хотя Дин успел подумать, что Детка все равно лучше.
Позади машин выстроились шезлонги, столики и навесы поменьше. Большая часть стульев пустовала: владельцы автомобилей все еще приводили своих питомцев в порядок – начищали хромированные части, пылесосили напольные покрытия, тщательно стирали пыль с приборных досок и полировали стекла. Увлекшись подготовкой к выставке, горожане не обращали на Дина и Сэма никакого внимания. Несмотря на размер городка, народу собралось много – наверное, дело было не только в гордости. Может, победителю полагался денежный приз?
Когда Дин и Сэм остановились полюбоваться на лимонно-зеленый с черными гоночными полосками «Камаро СС» 1967 года, женщина средних лет, которая сидела на стуле позади машины, улыбнулась им.
– Как поживаете? – спросила она с сильным южным выговором. – Кажись, превосходный денек для выставки.
– Хорошо, – отозвался Сэм. – А вы?
– Недурно. Если интересуетесь, эта детка продается. Полностью реставрирована, все детали в двигателе оригинальные.
– Бьюсь об заклад, непростая работенка, – сказал Дин. – Спасибо, но у нас своя есть.
– Да ну? – оживилась женщина. – Классная, я так понимаю?
Дин улыбнулся.
– А то. «Импала» того же года.
– Славно, – она изучила их взглядом. – Меня зовут Люси. Вы, мальчики, не из этих мест, да?
Сэм с улыбкой ответил:
– Почему вы так решили?
– Вы говорите, как янки, – выпалила женщина и быстро добавила: – Не то чтобы я имею что-то против северян. Какое мне дело до того, кто где родился. Просто…
– А вы местная, Люси? – мягко перебил Дин.
Она моргнула.
– Я-то? О нет. Я из Теннеси. Из Галлатина, точнее. Прикатила вчера вечером специально на выставку. Муженек решил продать машину в нынешнем году. Думает, что мы выручим достаточно, чтобы хватило на рыбацкий домик. – Пожав плечами, она окинула взглядом машины справа. – Как по мне, он спятил. В смысле, машинка-то красивая, не поспоришь, да только ни у кого в этом городишке денег на нее не найдется. А у кого найдется, тот будет держать рот на замке.
Сэм покосился на брата.
– И почему же?
Люси разгладила на груди блузку в цветочек и заговорщицки наклонилась вперед, будто боялась, что их могут подслушать.
– Ну, местные, так сказать, южным гостеприимством не блещут, понимаете?
– Не понимаю, – нахмурился Дин.
– Там, где я выросла, принято было относиться к людям дружелюбно, особенно если ты сам их к себе позвал, – Люси выпалила это с таким самодовольным видом, будто раскрыла какой-то особенный секрет.
Братья продолжали смотреть на нее с недоумением, и Люси охотно пустилась в разъяснения.
– Это юг, – с нажимом проговорила она. – Они устраивают эту выставку каждый год, берут плату за участие, а через три дня вручают дешевый кубок из поддельного серебра. Они совсем не дружелюбные… даже поболтать вежливо не в состоянии. Я знаю кой-каких любителей машин, и они приезжают сюда только затем, чтобы пообщаться с единомышленниками.
– Типа, собираются в паршивом баре на день рождения общего приятеля, – сообразил Дин.
– Именно, – торжествующе отозвалась Люси. – Новых друзей тут не заведешь, это уж как пить дать.
– Спасибо за информацию, – поблагодарил Сэм.
– Да не за что, – она широко улыбнулась, после чего с намеком взглянула на Дина и подмигнула. – Дайте знать, если передумаете.
Тот ответил натянутой улыбкой и почти силой утащил брата прочь. Сэм ухмыльнулся:
– Она сейчас про покупку машины говорила или?..
– Иди ты, – огрызнулся Дин. – Давай лучше поищем, где тут можно перекусить.
Вернувшись к машине, Сэм изучил карту на телефоне.
– Если развернемся и поедем дальше по Главной улице, там будет кафе под названием «На вершине». Кажется, оно тут считается вполне приличным.
Дин развернул «Импалу» и повел машину обратно по улице, озираясь.
– Странно, – заметил он. – Если у них выставка, почему все закрыто?
– Да, странно, – согласился Сэм. – Но не впервой местные не жалуют туристов.
– Да им тут и экономику больше поддержать нечем.
– Этим, например, – Сэм указал на огромный выцветший рекламный щит с надписью: «Большой Майк приглашает вас в Мамонтову Пещеру».
– Ну да, – признал Дин. – Но как-то от них ожидаешь большего энтузиазма.
– Мы видели вывески.
– Все в убогом состоянии, – подметил Дин и выпрямился на сиденье. – Вон продуктовый магазин, а на парковке есть машины.
Сэм поднял бровь.
– Ну наконец-то признаки жизни.
Дин хотел было ехать дальше, но тут из магазина вышла нагруженная пакетами женщина лет тридцати с небольшим. Она направилась к синей «Тойоте», и Дин по наитию свернул на парковку, отрезав незнакомку от ее машины. Нацепив самую приветливую улыбку, Сэм высунулся из окна.
– Доброе утро, мэм. Можно у вас кое-что спросить?
Женщина пустилась наутек.
Сэм и Дин так удивились, что просто сидели и таращились ей вслед. Женщина напоминала очеловеченную версию мультяшной птицы, улепетывающей от койота.
Дин открыл дверцу и начал вылезать из машины.
– Постойте, мы не…
Женщина – при ближайшем рассмотрении она оказалась симпатичной брюнеткой, одетой в футболку и джинсы, – врезалась в дверцу своего автомобиля и принялась лихорадочно жать кнопку на ключе.
– Убирайтесь! – заорала она, рывком распахнув дверь. – Я не разговариваю с незнакомцами!
Дин закрыл рот и замер, успев поставить только одну на ногу на тротуар. Женщина швырнула пакеты в салон, упала на сиденье и так хлопнула дверью, что «Тойота» вздрогнула. Щелкнули замки, завелся двигатель, и машина женщины резко рванула с места – шины аж взвизгнули.
– Это что такое было, черт побери? – спросил Дин.
– Хотелось бы отшутиться, но это и вправду дурость какая-то.
Сэм развернулся на сиденье, провожая взглядом «Тойоту», которая на полной скорости неслась к центру города и вскоре исчезла из виду.
– А я ведь просто попытался завести разговор, – пожаловался он. – Прямо как Люси сказала… Южное гостеприимство.
Дин хохотнул.
– Кажется, она не сочла тебя особенно гостеприимным.
Он вернулся за руль и вырулил обратно на Главную улицу.
– Может, в кафе повезет больше, – сказал Сэм.
Дин начал притормаживать.
– Глянь, вон написано, что там фастфу…
– Я не собираюсь есть чизбургер в девять утра, – перебил Сэм. – Едем дальше.
Дин недовольно фыркнул, но прибавил скорость.
Стоял ясный солнечный день. Они проезжали мимо аккуратных домиков с такими зелеными газонами, будто их выкрасили лепреконы. Встречались и пустыри, но растительность на них – трава или сорняки – не могла похвастаться столь же сочной зеленью. Коричневая вывеска, промелькнувшая справа, сообщала, что в восьми километрах отсюда расположен национальный парк «Мамонтова Пещера». Чуть дальше по левую сторону показалось кафе.
Кафе «На вершине» было длинным одноэтажным зданием, которое можно было бы принять за торговый центр, не будь его крыша обшита медного цвета кровлей, а стены облицованы под брус. Оформленная в таком же деревенском стиле веранда с бревенчатыми перилами тянулась вдоль всей постройки. На ней были расставлены кресла-качалки из дерева, над которыми висела реклама деревянных изголовий для кроватей. Припарковавшись перед кафе, братья увидели на веранде выставленные на продажу столы и лавки и плакаты с рекламой мебели из древесины, прикрепленные к креслам-качалкам. Этот натуральный материал явно был здесь в почете.
Внутри кафе выглядело почти так же: массивные деревянные столы и стулья, золотистая обшивка – но внутри было больше посетителей, чем они рассчитывали увидеть. Когда братья вошли в зал, гомон слегка стих, как бывает, когда резко умолкают люди вокруг. Сэм наугад схватил с полки у двери несколько туристических брошюрок, нашел свободный столик и уселся как ни в чем не бывало. Приглядевшись к брошюрам, он увидел, что взял рекламные листовки поездок на лошадиную ферму, виноградники и катаний на квадроциклах.
Дин бросил выразительный взгляд на добычу брата.
– Лошадиная ферма? Серьезно?
Сэм быстро огляделся.
– Ты придумал что-нибудь получше?
Дин не успел ответить: к братьям приблизился нескладный парень с чашками и кофейником.
– Кофе?
– С удовольствием, – отозвался Дин.
– Ваш столик обслужит Минди. Подойдет через минуту.
Братья проводили парня взглядами и склонились над брошюрками, делая вид, что изучают рекламу. Посетители снова начали галдеть, а к столу подошла Минди и приняла заказ. Она оказалась высокой стройной рыжеволосой женщиной неопределенного возраста, накрашенной так, чтобы выглядеть, будто она недавно вернулась с пляжа. Ее карие глаза светились дружелюбием и теплотой, особенно когда она смотрела на Дина. Дин приклеился к ней взглядом, пока она направлялась на кухню, и только сильный пинок брата под столом заставил его сосредоточиться на деле.
Братья прислушивались – инстинктивно, должно быть: до них долетали любопытные слова и обрывки фраз.
«Совсем малышки…»
«Просто ужас, что они исчезли…»
«Шериф злющий, как…»
«Родители вернутся…»
«Уже третий день…»
«Не найдут живыми…»
Снова раздался мелодичный голос Минди:
– Ваша еда, мальчики.
Она поставила тарелку яичницы с беконом перед Сэмом и тарелку… чего-то перед Дином, потом постучала пальцем по бутылке с кетчупом.
– Дайте мне знать, если захотите чего-нибудь еще.
Взгляд Дина снова задержался на ней, затем он взглянул на содержимое тарелки и широко улыбнулся.
– Это еще, блин, что? – ужаснулся Сэм.
Дин покосился на него.
– Блюдо дня номер восемь, – отозвался он. – Разве не видел в меню?
– Нет, – отрезал Сэм. – Наверное, я на время ослеп, чтобы защитить организм.
Дин обеими руками сгреб с тарелки холм сантиметров восемь высотой и поднес ко рту.
– Это, – проговорил он, – местный завтрак, сэндвич «Большая Пещера». Бургер из двухсот тридцати граммов мяса с яичницей не из одного, а из двух яиц, и шестью ломтиками бекона. А к нему большая порция картофельных оладий, – Дин открыл было рот, однако счел нужным добавить: – Никакой травы, но я попросил Минди положить двойную порцию сыра.
Под пристальным взглядом Сэма – а что еще тому оставалось делать? – Дин как-то исхитрился распахнуть рот настолько, чтобы уместить туда высоченный сэндвич. Стоило ему сомкнуть челюсти, как яичный желток брызнул в стороны, запачкав лицо и пальцы.
– Мммм, – с наслаждением протянул Дин. – Какая фкухняфина.
Пережевывая, он умудрялся держать рот по большей части закрытым, но желтая тягучая жижа все равно текла по его подбородку, отчего Дин смахивал на дозатор горчицы.
Сэм перевел взгляд на обычную еду на своей тарелке и сосредоточился на мысли о ее простоте. Два яйца, два ломтя бекона, поджаренный картофель, ржаной тост с маслом и домашний джем. Честный американский завтрак, не предназначенный для того, чтобы угодить прямиком в артерии и застыть там, подобно клейстеру. Сэм съел немного, потом еще немного и понял, что способен наслаждаться едой, только если при этом не смотреть на Дина.
– Кажется, тебе нужны салфетки, дорогуша.
Сэм удержался и не взглянул на Минди, когда та положила перед Дином толстую стопку салфеток. Он был голоден, черт побери, и не собирался позволить брату, поглощающему еду как изголодавшийся ругару, испортить ему аппетит. Да и вообще, хоть звуки на другой стороне стола и казались довольно отвратительными, Сэм не мог по-настоящему злиться на Дина за то, что тот наслаждается завтраком. Дин через многое прошел и столько для него сделал. Если для счастья брату нужны мясо и сыр, Сэм готов обеспечивать его этим добром всю жизнь и начать прямо сейчас.
Улыбнувшись, Сэм всерьез принялся за еду, время от времени все же поглядывая на Дина. Салфетки помогли: тот больше не купался в яичном желтке. Жуя, Сэм рассматривал других посетителей: типичные жители маленького городка, заглянувшие перекусить, ничего особенного… Кроме, разве что, мужчины в дальнем конце кафе, сидевшего рядом с уборными. Он был немолод и с хозяйским видом разглядывал присутствующих. По его виду было понятно: он тут завсегдатай; его брови, едва заметно сходившиеся к переносице всякий раз, когда его взгляд падал на Дина и Сэма, тоже свидетельствовали об этом. Он так смотрит на всех туристов или ополчился конкретно на них? Может, он с подозрением относится к приезжим, потому что ему есть что скрывать? Отличные вопросы, и Сэм был бы очень не прочь узнать ответы, еще и потому, что старик постоянно поглядывал в их сторону.
Каким-то чудом Сэм покончил со своей порцией примерно в то же время, когда и Дин расправился с чудовищным сэндвичем. Братья молча сидели, прихлебывая кофе и исподтишка изучая окружающих.
Уголком глаза Дин заметил, что старик встал и направился к туалету. Подождав, пока за ним закроется дверь, Дин неторопливо поднялся и последовал туда же. Дернув ручку двери и убедившись, что она заперта, Дин привалился к стене и сделал вид, что копается в телефоне. Едва щелкнул замок, он резко развернулся, приоткрыл дверь настолько, чтобы суметь протиснуться, и проскользнул в образовавшуюся щель.
Старик вытаращился на него с открытым ртом, но не успел он произнести и слова, как Дин сунул ему под нос удостоверение.
– ФБР, – рявкнул он. – Как тебя зовут?
Туалет был ровно такого размера, чтобы его можно было считать подходящим для инвалидов, так что они оказались максимум в метре друг от друга. Разглядев мужчину вблизи, Дин понял, что тот вовсе не стар. От фермерской жизни или работы на улице его кожа загрубела и потемнела, но на вид ему было лет сорок. Короткие волосы, выглядывающие из-под темно-зеленой бейсболки, были того же светло-каштанового цвета, что и брови, а под круглым удивленным лицом свисал двойной подбородок.
– Т-трэвис, – запинаясь, выговорил он. – Трэвис Миллер.
Он попятился было, но уперся в раковину. В своей серой футболке и джинсовом комбинезоне он выглядел типичным южанином. Его нельзя было назвать толстым, хотя он казался таким на первый взгляд: короткие рукава позволяли рассмотреть руки, которые были пусть и не жилистыми, но с весьма крепкими мышцами.
Закрыв удостоверение, Дин сунул его в карман.
– Ты глазел на меня и моего напарника с той минуты, как мы вошли, – сказал он. – Почему?
Трэвис моргнул и снова попытался отойти назад, но двигаться было некуда, и он стал похож на черепаху, пытающуюся втянуть голову в панцирь.
– Да просто так. Вы не местные.
Дин впился в него сердитым взглядом.
– У меня что, на лбу написано «идиот»? Сколько людей приезжают в город на выходные во время автомобильной выставки? – Когда Трэвис неловко дернул плечами, Дин сильно ткнул его в предплечье. – Еще раз спрашиваю. Почему ты на нас пялился?
Трэвис опять пожал плечами.
– Вы просто выглядите как-то… не так. И потом, последние пару дней тут народ на ушах стоит.
– С чего бы?
И снова Трэвис пожал плечами, но его взгляд скользнул в сторону.
– Местные дела, ничего такого…
– …что касалось бы двух пропавших девочек, да? – закончил Дин и, не дождавшись ответа, опять вытащил удостоверение ФБР и помахал им перед носом собеседника. – Именно поэтому мы здесь, мистер Миллер. И были бы очень признательны, если бы вы с нами сотрудничали.
Трэвис все еще молчал, и Дин решил поддать жару.
– Это исчезновение очень напоминает несколько других открытых дел в Луисвилле, – сказал он. – Ужасно, если пропадет кто-нибудь еще. Ты мог бы помочь не допустить этого.
– Я? – выпучил глаза Трэвис. – Но я ничего не знаю. Да, я видел девчонок, но всего разок, попрошу заметить, а так я с ними не знаком. – И он снова быстро отвел глаза.
– Но?.. – пытался разговорить его Дин. – О чем ты умалчиваешь?
– Ну, – неохотно признался Трэвис, – просто дело в том, что тут постоянно народ пропадает. – Увидев выражение недоверия на лице Дина, он переступил с ноги на ногу и пояснил: – Приезжие. Мы уже знаем, чего ждать. Появляется какой-нибудь турист, а через денек-другой его и нет. Все знают, что он и так оставаться не собирался, плюс пещера свое берет. – Он слегка покраснел от волнения. – Народ тянется сюда, потому что местечко уютное, а потом они понимают, что работу тут не найти. Бомжи, автостопщики, торчки… тут всякого добра полно, особенно летом. Приходят, а потом бац – и нет их.
Дин стоял, скрестив руки, и загораживал собой дверь, чтобы не дать собеседнику выскочить из уборной.
– Что значит «пещера свое берет»?
На этот раз Трэвис запихнул руки поглубже в карманы комбинезона и опустил глаза.
– Не могу объяснить. Просто все так говорят. Так всегда было. Я это еще пацаном слышал. Наверное, ерунда какая-нибудь. Бред, которым старики пугают непослушных детишек.
Дин продолжал сверлить его взглядом, хотя и начал подозревать, что больше ничего из Трэвиса Миллера не вытянуть.
– Можно мне теперь идти, мистер?
– Агент, – напомнил Дин.
– Агент, – исправился Трэвис. – Если ни один из нас не выйдет из туалета, люди начнут гадать, что стряслось.
– Исчезновение девочек слегка важнее, нет?
– Точно, – быстро согласился Трэвис, с тоской поглядывая на дверь.
Дин распахнул ее.
– Вали.
Упрашивать Трэвиса не пришлось. Когда Дин вышел из уборной, тот уже улепетывал из кафе.
– Ну? – спросил Сэм.
– На местный кладезь знаний не тянет, – отозвался Дин, усевшись за столик. – Но кое-что занятное он все-таки упомянул.
И он рассказал брату о пещере. Сэм откинулся на спинку стула и нахмурился.
– Пытаюсь сообразить, как пещера может что-то «взять», – пояснил он. – В смысле, типа, берет в жертву?
– Думаю, да, – Дин пожал плечами. – Может, это как с Пе́ле и вулканами? Хотя от Гавайев до этого места пилить и пилить.
– И вулканической активности тут нет. – Сэм взял одну рекламную брошюрку из новой стопки.
– Давай сначала найдем где жить, а там продолжим, – предложил Дин.
Сэм кивнул и, поднявшись, бросил на стол купюры.
– Хватит этого за твой сэндвич «Большой Рот»?
– «Большая Пещера», – поправил Дин и пригляделся к купюрам возле тарелки. – Нет.
Сэм открыл рот.
– Серьезно?
– Ага, – ухмыльнулся Дин. – Это был не фастфуд, братишка. Это было нечто божественное.

Глава 3

Они сняли номер в мотеле, который предсказуемо назывался «Страна Пещер». Все лучшие апартаменты были уже заняты из-за выставки, но и в этом номере нашлось все необходимое: две двуспальные кровати, ванная, письменный стол, пара стульев и, разумеется, беспроводной интернет. Стену между спальной зоной и уборной украшали фотографии самых живописных каверн Мамонтовой Пещеры, вставленные в пластиковые рамки, а за изголовьями кроватей висело панно высотой почти до потолка с сотнями, а то и тысячами сталактитов и сталагмитов разных размеров. На прикроватных тумбочках притулились лампы, и их плотные полупрозрачные абажуры были того же цвета, что и камень популярной пещеры. При включенных лампах от панно отражался приглушенный золотистый свет, освещавший коричневые с золотом покрывала и всю комнату. Большой стол щеголял массивной столешницей из оргстекла, закрепленной намертво. Под стеклом обнаружились грязноватые от времени минералы, видимо, собранные в Мамонтовой Пещере: разноцветные шпаты, гипс, кристаллы, несколько красивых жеод, а также какие-то незнакомые камни, названия которых братья даже не могли выговорить.
Сэм разместил ноутбук на столе и попытался войти в интернет, пока Дин бродил по комнате, знакомясь с информацией о местных достопримечательностях. Наконец Сэм раздраженно фыркнул и захлопнул ноут.
– По-моему, насчет беспроводной связи нас надули. Вообще ничего не грузится. Может, пойдем отсюда?
– Куда?
– В библиотеку, – Сэм улыбнулся уголками губ. – Это второй источник всей правды о маленьком городке после самого популярного кафе.

* * *

Публичная библиотека округа Эдвардсон на улице Мэттью занимала небольшое современное здание из розоватого кирпича с металлической крышей. Это было обычное малобюджетное учреждение, эдакая длинная одноэтажная коробка с железными оконными рамами и полукругом серых печатных букв над входом. Внутри было просторно и чересчур светло: с низкого потолка на равном расстоянии друг от друга свисали квадратные лампы дневного света. Почти вся мебель была покрыта пластиком под дерево – слишком ярким, почти оранжевым, и оттого раздражающим. Из-за него ковровый настил с серым рисунком казался покрытым розовыми пятнами.
Сэм испытал разочарование уже на парковке, а оказавшись внутри, разочаровался еще больше. Браунсдейл был историческим городком с большим количеством замечательных старинных зданий, и он надеялся, что библиотека окажется под стать – двух– или трехэтажным строением из старого кирпича с каменной аркой и широкими гранитными ступенями, а может, даже с островерхой крышей и вытесанными из булыжника украшениями под свесом. Таким строением, в котором и должны храниться исторические книги, строением, которое напомнило бы ему о Бункере, где можно просто расслабиться и впитывать знания. А библиотека оказалась настолько современной, что даже картин в ней не было. Вдоль голой стены тянулись длинные ряды компьютеров, будто ожидающих десяток-другой андроидов, которые начнут механически вводить какие-то данные.
Братья побродили по залу, пытаясь найти газетные архивы или микрофиши. Когда они во второй раз прошли мимо стойки регистратуры, из боковой двери вышел мужчина, тут же заметив их. Он был высокий и молодой, с всклокоченными каштановыми волосами и короткими, аккуратно подстриженными усами и бородой. Благодаря ярко-красному свитеру поверх белой рубашки он казался единственным ярким пятном в зале.
– Здравствуйте – сказал он. – Я Оуэн Майер, библиотекарь. Вам помочь что-нибудь найти?
– Да, – отозвался Дин. – Мы хотели бы изучить историю города. Старые газеты, криминальная хроника и все такое.
Майер заморгал.
– Криминальная хроника?
Сэм невозмутимо выдержал его взгляд.
– Я пишу книгу.
– Хорошо.
Оуэн улыбнулся, но улыбка вышла какая-то кривая, странное сочетание гримасы и выражения беспокойства, которое заставило Сэма задуматься, уж не скрывает ли что-нибудь этот милый молодой человек. Присмотревшись, он понял, что парень выглядит неважно – он был бледным и слегка заторможенным, как будто слишком поздно лег или паршиво спал.
Не успел Сэм продолжить, как Оуэн гостеприимно махнул рукой.
– Идите за мной, пожалуйста. – Он повел их к двери в дальнем конце зала, на ходу вытаскивая из кармана ключи. – Мы храним микрофиши и официальные архивы в другом помещении. История Браунсдейла насчитывает несколько столетий, поэтому в хранилище есть кое-какие редкости. Чтобы подстраховаться, мы ведем учет посетителей.
С этими словами он отпер дверь, щелкнул выключателем, взял с полки для документов маленький блокнот и протянул его Дину и Сэму.
– Запишите свои имена, джентльмены.
– Разумеется.
Сэм вписал в блокнот имя агента со своего нынешнего удостоверения ФБР, потом передал его Дину, который проделал то же самое.
Оуэн забрал блокнот, бросил взгляд на имена и вздрогнул. Потом сердито уставился на братьев и внезапно резко спросил:
– В чем проблема? Если хотите что-то узнать, просто спросите. Нет нужды пролезать сюда хитростью и шпионить за мной. Я расскажу всё, что смогу.
– Полегче, – сказал Дин. – Спокойно, парень. Что-то ты нервный, а?
– День сегодня сложный, – парировал Оуэн.
– В смысле, «шпионить за тобой»? – вмешался Сэм. – Нам нужно знать, кто ты?
Оуэн и глазом не моргнул.
– Вы же из ФБР. Я знаю, что вы здесь из-за моих двоюродных сестер.
Сэм и Дин переглянулись, а потом Сэма вдруг осенило.
– Марли и Фэллон.
Оуэн вскинул подбородок.
– Полагаю, вполне естественно, что я первый в списке подозреваемых. Но я уже беседовал с шерифом и сказал, что не знаю, куда они запропастились, так что выйдет больше пользы, если вы направите свою энергию на поиски.
Дин приподнял бровь.
– А их родители?..
На лице Оуэна промелькнула тень страдания. Он попытался причесать волосы пальцами, взъерошив их еще больше.
– Сплавляются на плоту по Колорадо. Сотовой связи на дне Большого каньона нет, и невозможно отследить их точное местонахождение. Завтра утром их группа доплывет до конечной точки маршрута, и их доставят обратно к его началу на вертолете. – Он дрогнувшим голосом добавил: – Местный шериф будет ждать их там и расскажет об исчезновении девочек.
– Беда, – пробормотал под нос Сэм.
– Скажем так, мы не пытаемся разводить тут криминальную драму, – сказал Дин, – мы пытаемся выяснить, что случилось с девочками. Еще кто-нибудь пропадал?
Оуэн свел брови к переносице.
– Ну…
Сэм смерил его суровым взглядом.
– О чем ты умалчиваешь?
Оуэн колебался, и Дин сердито шагнул вперед, оказавшись с ним нос к носу. Оуэн был ростом почти с него, но гораздо тоньше, и разница в габаритах заставила его съежиться.
– Ты точно готов отвечать на вопросы?
Оуэн выдохнул – видимо, он задержал дыхание – и сдался:
– Этот город пропитан суевериями. Все жители ими пропитаны, с давних времен. Исчезновение людей тут вроде как норма жизни. Никто их и не замечает толком.
Дин широко открыл рот.
– Чего?
– Это маленький городок, – сказал Сэм. – И ты говоришь, что жителей, которые, вероятно, все приходятся друг другу дальними родственниками, не волнует исчезновение людей?
Оуэн вскинул руки.
– Просто… все пропавшие люди не местные. Обычно это всякие бродяги в поисках работы. Люди, которые просто проезжают через город или остаются здесь на пару дней, максимум на неделю. И когда они исчезают… – Он пожал плечами. – Просто исчезают, и всё. Кто станет утверждать, что они не потопали дальше? Даже если они оставляют пожитки – рюкзаки, пару шмоток и прочее. Возможно, барахло такое паршивое, что они решили не брать его с собой.
– Правда? – переспросил Дин. – И вам просто фиолетово?
– Эй, – обиделся Оуэн, – я не сказал, что лично мне наплевать. Обычно для должности заведующего библиотекой требуется десяток лет опыта, а то и больше. А я только год назад диплом получил. Когда увидел вакансию, подал заявление, не особенно надеясь, что повезет. Но мне предложили работу, и я переехал сюда около восьми месяцев назад. Я не против маленьких городов – большие мне не нравятся, народу слишком много, – но отношение местных определенно не по мне. И поверьте, пройдет еще лет двадцать, прежде чем они перестанут считать меня чужаком.
– Давайте-ка присядем, – предложил Сэм. – Думаю, нам стоит узнать побольше о Браунсдейле.
– Точно, – подтвердил Дин. – Особенно об этом самом «отношении местных».
Оуэн кивнул.
– Ладно. Но сначала я хочу познакомить вас с местной хроникой, давней и более современной.

* * *

К полудню, когда библиотека закрылась, головы братьев были до отказа набиты датами, статистикой и фактами истории города. Что неудивительно: хотя сам город был основан в 1826 году, самые ранние документальные свидетельства об округе Эдвардсон и штате Кентукки относились к 1727 году и по большей части не были оцифрованы. Сэма и Дина не особенно интересовал учет свидетельств о рождении и смерти, и хорошо: их начали регистрировать в 1852 году, но делали это довольно посредственно, поэтому между 1852-м и 1911-м годами зияли большие пробелы. Только когда законы были несколько раз переписаны, округа начали их соблюдать. Лишь к 1920 году записи о рождениях и смертях стали регулярными. Братья углубились в эту тему под руководством Оуэна исключительно затем, чтобы получить представление о жителях Браунсдейла и узнать, как давно здесь живет та или иная семья.
Другое дело – газеты. Они втроем перебрали микрофиши, старые подшивки и вырезки вплоть до 1916 года, когда в Браунсдейле вышла первая газета. Они делали бесконечные заметки и выписывали даты, а когда закончили, то обнаружили, что данные подтверждают: количество случаев исчезновений людей в этих местах в шесть раз превышало среднюю цифру по стране. Даже странно, что никто этого не заметил.
Заперев дверь и выключив свет, Оуэн отвел братьев в свой кабинет. Комнатка и так была крохотная, а когда Дин и Сэм устроились на единственных двух стульях перед столом Оуэна, пространства стало катастрофически не хватать. Здесь стояла такая же современная ламинированная мебель, как в библиотечном зале. Позади стола возвышалась пара неизменных книжных шкафов со справочными материалами, а сбоку под потолком располагалось маленькое окошко без занавесок. На одной стене висел плакат с картой США, на другой – план Мамонтовой Пещеры.
На столе стояли две фотографии в рамках. На одной были изображены немолодые мужчина и женщина – скорее всего, родители Оуэна. Вторую Сэм взял и хорошенько рассмотрел, пытаясь как следует запомнить. Это был цветной семейный портрет – две улыбающиеся девочки, очевидно Марли и Фэллон, рядом с мужчиной и женщиной. Девочки, совсем юные и хорошенькие, были идентичными близнецами и носили одинаковую одежду, только сережки были разные: у той, что слева, – серебряные гвоздики в форме сердечек, у той, что справа, – свисающие четырехлистники клевера. Женщина была очень похожа на пожилую даму с первой фотографии.
Оуэн тяжело опустился за стол.
– Понятия не имею, что скажу их родителям, – безжизненным голосом проговорил он. – Я должен был присматривать за ними. Я сам предложил взять их сюда, пока тетя и дядя катаются на плоту.
– Так что случилось? – спросил Дин. – Когда именно они пропали?
– Я вернулся с работы позавчера, и их уже не было, – отозвался Оуэн. – Утром они мне ничего не рассказывали. Ничего о том, чем собираются заниматься днем. Сказали, как обычно, что пойдут гулять. И записки не оставили. – Вид у него был совершенно несчастный. – Я понял, что если буду просто сидеть дома и ждать, то сойду с ума. Бродить по офису шерифа мне не разрешили. Поэтому я пришел сюда.
– Девочки могли убежать из дома? – спросил Сэм.
Не отводя взгляда, Оуэн ответил:
– Честно, не вижу ни малейшей причины. Мы с ними всегда отлично ладили. С родителями тоже никаких проблем, и сюда они приехали с удовольствием. Хотели побродить по пещере, но я запретил им заходить туда в одиночку. Пообещал, что в выходные отправимся на самую длинную экскурсию с проводником, какую здесь только предлагают. Экскурсия называется «Поход в дикую пещеру», и ее устраивают только по выходным. Восемь километров за шесть часов.
– Постой-ка, – вмешался Сэм. – Девочки хотели в пещеру?
Оуэн пожал плечами.
– Разумеется. Все хотят. Одна из главных причин, почему они вообще сюда приехали. – Он слегка подался вперед. – Сами подумайте. Это захолустный городок, и девочкам-подросткам тут заняться особо нечем. Они не собирались здесь задерживаться, я предупреждал, что им может стать скучно, пока я на работе, но пообещал, что выбью пару выходных. Я хотел взять отгулы в понедельник и вторник, чтобы их родители немного пришли в себя после плавания, отдохнули без детей.
Сэм приподнял бровь.
– Есть вероятность, что они пошли в пещеру сами?
Оуэн сверил взглядом столешницу.
– Возможно.
Сэм поерзал на стуле.
– Очень опасно идти туда без проводника?
Оуэн кивнул.
– Система пещер огромна. Чуть дальше есть еще вход в Хрустальную Пещеру. Если бы я был ребенком и отправился на поиски приключений без толпы взрослых, которые бы меня остановили, я бы выбрал именно это место. Но оно вот уже несколько лет как закрыто. Возможно, они как-то пробрались внутрь, но я думал, там все довольно хорошо перекрыто. Их уже искали и там, и в основной системе, но никого не нашли. – Вид у него был опустошенный. – Не думаю, впрочем, что власти будут усердствовать в поисках.
– Да ладно? – удивился Сэм. – Две девочки пропали, а их искать не хотят.
Оуэн потер виски.
– Я же вам говорил. Всё этот проклятый город. Кучка суеверных стариков и их древних поверий.
Дин наклонился поближе.
– Объясни-ка еще разок, о чем речь.
– Они думают, что пещера должна взять свое, чтобы город процветал.
– Что именно «свое»? – нахмурился Сэм.
– Они считают, будто именно это и происходит с пропавшими людьми: бродягами, автостопщиками, бездомными, наркоманами… Людьми, которые… Как сказать? Временные. Горожане считают, что пещера забирает их в качестве эдакой жертвы. Поэтому полиция никогда не ищет пропавших. Заявляет, что они просто «мимо проезжали»… и не собирались здесь задерживаться.
– И всех это устраивает? – Дин посмотрел на брата. – Им наплевать?
Оуэн сгорбился на стуле.
– Ну, да. Раньше пещера никогда не забирала местных, по крайней мере, насколько я знаю. Но, как я уже сказал, я здесь чужак, и никто со мной не откровенничает. Местные на меня странно поглядывают. Как будто считают, что пещера решила поднять цену, если можно так сказать.
Сэм откашлялся.
– И что именно пещера делает с теми, кого забрала?
Оуэн нахмурился. Его глаза были обведены темными кругами от недосыпа.
– Не знаю, – подумав, признался он. – Никто об этом не говорит, но шепотки ходят. Распространено мнение, что они каким-то образом «засыпают», и не более того. Они засыпают и… просто исчезают в пещере. Если это правда – никто не видел и не находил тел, так что доказать ничего нельзя – там, наверное, какая-то безумная фигня, вроде полости с ядовитым газом. Но ужасно странно, что все пропавшие люди в ней оказались.
Дин сомневался.
– Тогда бы в одном месте оказалась здоровенная куча тел, так?
Оуэн кивнул.
– Ну, может, таких полостей несколько, но… – Он осекся, потом заговорил снова: – Боже, а что, если это все правда? Что, если истории не врут, девочки пошли туда и погибли, и все из-за того, что я посчитал эти рассказы глупыми сказками?
Братьям не приходил на ум честный ответ, поэтому они промолчали. Оуэн потер лицо ладонями.
– Я бы сам пошел искать. – Уныние сменилось досадой. – Но я совсем не знаю пещеру, а здесь, в библиотеке, нет ничего практически полезного. Я только один раз был на экскурсии, когда впервые сюда приехал. Если меня спрашивают о пещере, я рассказываю то, что вычитал в книгах и брошюрах, полученных от национального парка. А если не знаю, что ответить, то отправляю людей в туристический магазин на главной улице. Старика, который там работает, считают экспертом по пещере. Я уже упоминал, что был на экскурсии от национального парка, но говорят, что этот старик проводит собственные экскурсии. У него есть какая-то лицензия, и он знает пещеру лучше всех.
Сэм и Дин переглянулись.
– Полагаю, туда мы и направимся, – сказал Дин.

Глава 4

Оуэн выпроводил агентов за дверь и запер ее. Он почти уже отвернулся, но потом заметил, как подъехавшая машина шерифа перекрывает выезд их автомобилю. Он подошел к окну и стал наблюдать, как говорит шериф и отвечают агенты. Что-то подсказало ему, что шериф не согласится с ними работать, ведь они типичные чужаки, не посвященные в дела Браунсдейла и не понимающие, что происходит в головах жителей маленьких городков. Он подумывал, не присоединиться ли к разговору, но смысла в этом не видел, пусть даже знал, что они, скорее всего, разговаривают о Марли, Фэллон и нем самом. Все трое решат – Оуэн совершенно не понимал почему, – что это не его дело. Он уже сошелся с шерифом в словесном поединке и, хоть не проиграл, нельзя сказать, что победил, если считать за победу снятие подозрений. Он оставался подозреваемым и считал, что это вполне объяснимо.
Он терпеливо ждал, глядя из окна невидящими глазами. В мыслях проигрывалось последнее утро, когда девочки были с ним. Они все вместе сидели за маленьким столом, а перед ними стояла открытая коробка овсяных колечек. Фэллон наполнила свою тарелку доверху, потому что коробка почти опустела, и она сочла, что оставлять чуть-чуть на донышке глупо.
– Ты уверена, что всё это съешь? – спросил Оуэн.
– Абсолютно, – отозвалась Фэллон. – Чего добру пропадать.
Не успел Оуэн указать на избитость этой поговорки, как Фэллон пустилась в рассуждения об окружающей среде и корпоративной алчности, так что Оуэн поразился ее осведомленности. Будучи однояйцевыми близняшками, Марли и Фэллон были очень близки. Только достигнув подросткового возраста, они начали немного отличаться характерами, высказывать личные предпочтения в цветах и одежде, проявлять индивидуальность. Но отношения их оставались близкими и безоблачными, без того сарказма, который закрадывается в близнецов под давлением сверстников и телевидения. Оуэн надеялся, что их пылкий интерес к окружающему миру достаточно силен, чтобы помочь им пережить бурные подростковые годы.
Тем утром они втроем много шутили и смеялись, тыкали в экраны телефонов, которые вошли в жизнь каждого и, по мнению Оуэна, были электронной версией пандемии. У него и самого был телефон, но Оуэн отказывался заводить аккаунты в социальных сетях, отказывался привязываться к ним, как современные дети. Он помнил, хоть и смутно, жизнь до смартфонов, когда в школе ученики читали книги и смотрели на учителя, а не в маленький темный экран.
– Никаких телефонов за едой, – сказал Оуэн.
Они, разумеется, поворчали, но остались в хорошем настроении. Да ладно, Оуэн собирался на работу, и они при желании могли провести хоть весь день, обмениваясь сообщениями, зависая в «Фейсбуке» и играя в игры.
Но они занялись не этим.
Они отправились на улицу. Зачем?
Гулять, бродить по округе, дойти до центра и походить по магазинам? Нет. Шериф Томпсон сказал, что в день исчезновения их не видела ни одна душа. Он разослал по округе подручных, поднял тревогу, поместил происшествие на первую полосу газеты и даже развесил по городу плакаты. И ничего. Молчали и телефоны: не то девочки их отключили, не то – с большей вероятностью – сели батареи.
И что потом? Должно быть, Марли и Фэллон отправились бродить по тропам национального парка «Мамонтова Пещера». Если идти через поля, можно добраться до края парка… и никто слова не скажет. Но все тропы ухожены и четко помечены, если держаться их, в конце концов выйдешь к началу маршрутов и указателям, которые выведут туда, куда нужно.
Последний вопрос. Самый сложный.
Что, если они залезли в пещеры?
Желудок сжался, и к горлу подкатила тошнота. Сглотнув, Оуэн попытался избавиться от вкуса желчи во рту. В последний раз он ел вчера в обед – забыл поужинать, а сегодня позавтракать, потому что…
Потому что…
Господи, подумал он. Марли и Фэллон пропали. Они ПРОПАЛИ.
Жар хлынул вверх по шее и разлился по черепу. Комната посерела, и Оуэн, потеряв равновесие, рухнул на колени, даже не почувствовав боли. Пошатываясь, он осел на пятки и оперся ладонями о прохладный линолеум. Потом наклонился вперед, пока не лег ребрами на бедра, вытянул руки и ткнулся лбом в пол, словно изображал позу ребенка из йоги.
В голове наконец прояснилось. Оуэн поднялся и, не очень твердо держась на ногах, направился к кабинету. Но в последний момент он круто развернулся и возвратился в архив. Агенты оставили на столе россыпь книг и документов: как и в любой библиотеке, возвращать книги и материалы на полки разрешалось только библиотекарям. Зайти сюда не мог никто, кроме Оуэна, и он решил заняться этим позже.
Все встало на свои места.
Эти агенты, их расследования, вопросы… Они были не… нормальными. Нет, не то слово. Они не были обычными. Они казались странными, почти безумными с этими своими логическими выводами.
Вот только…
Сам город ненормальный, не так ли?
Совершенно ненормальный. Оуэн знает об этом, шериф Томпсон знает об этом, все жители знают об этом, а теперь Оуэн был наверняка уверен, что оба агента знают об этом тоже. Под Браунсдейлом затаилось что-то. Что-то… жаждущее. Оуэн не знал, что это, но подозревал, что безымянная тварь привыкла получать желаемое за счет людей, которые приходили, уходили и исчезали бесследно.
И теперь среди них оказались Марли и Фэллон.
Этот город – чудовище, и это чудовище заполучило его двоюродных сестренок. Надо выследить их, найти их, вернуть их обратно. Эти девочки – его семья, черт побери, его плоть и кровь. Пусть все остальные не желают обращать внимание на пропавших – автостопщиков, бродяг и бездомных, – он не стерпит такого же отношения к пропаже близняшек. И если… нет, когда он найдет девочек, то отыщет способ со всем покончить, сделать так, чтобы в Браунсдейле больше никто никогда не исчезал.
Оуэн закрыл и запер дверь хранилища со старыми документами. Он зашел в кабинет, быстро позвонил кому-то и бросил ключи от внутренних дверей в средний ящик стола. Потом немного постоял, прислушиваясь. В здании стояла мертвая тишина, даже часы не тикали: в прошлом месяце их заменили на цифровые спутниковые. У Оуэна было много работы: вернуть книги на полки, внести в каталог новые поступления, – но он решил, что на сегодня потрудился достаточно.
Оуэн хотел выйти через переднюю дверь, но заметил, что шериф по-прежнему разговаривает с агентами, поэтому выскользнул в боковую. Здесь он подождет, пока они не разойдутся, слушая, как ветер шумит в густых кронах деревьев над почти пустынной из-за выставки автомобилей улицей. Или снова пойдет слоняться по помещению архива – просто от нечего делать.
А под городом тем временем ждет нечто чудовищное.

Глава 5

– Наденем костюмы и поедем в офис шерифа, – сказал Сэм, когда они вышли из библиотеки и сели в машину. – Уточним подробности, выясним, что именно местные власти делают, чтобы найти девочек. Может, одного нашего присутствия хватит, чтобы они оторвали задницы от стульев.
– По-моему, ехать к шерифу не придется, – отозвался Дин. – Кажется, он сам к нам приехал.
Он кивнул в сторону противоположного конца стоянки, где только что появился элегантный серебристый седан с черными и золотыми буквами. Машина остановилась перед «Импалой», не позволяя ей сдвинуться с места. Мужчина, вышедший из автомобиля, ничем не напоминал стереотипного – тучного и беззаботного – шерифа из мелкого городка. Он был высок и худощав, на вид лет пятидесяти с небольшим, и носил отглаженную униформу без единого пятнышка. Захлопнув за собой дверь и надев шляпу, шериф направился к братьям. На лице у него застыло типичное для жителя маленького городка подозрительное выражение.
– Вам помочь, парни? – спросил он. – Я вас тут раньше не видел.
На золотистом бейдже, приколотом к рубашке, было написано: «Томпсон». Сэм вежливо кивнул и вытащил удостоверение.
– Я агент Мэй, а это мой напарник агент Тейлор. Мы расследуем исчезновение девочек Диц.
– Шериф Томпсон, хотя здесь меня зовут просто Майкл, – шериф вскинул подбородок. – Полагаю, вы беседовали с Оуэном.
Дин кивнул. Глаза у шерифа были чистого пронзительного зеленого цвета.
– Думаете, он в этом замешан?
Братья переглянулись.
– Нет, – сказал Сэм. – Кажется, он очень подавлен.
Шериф Томпсон ответил бесстрастным взглядом.
– Люди иногда делают то, чего от них не ожидаешь.
– Да, но он, похоже, не из тех, – возразил Дин.
– Мы бы хотели взглянуть на ваши документы, – вмешался Сэм, прежде чем разгорелся извечный полицейский спор о психологических портретах преступников. – Посмотреть, как продвигаются поиски.
Шериф скрестил руки на груди в бессознательном защитном жесте.
– Боюсь, продвигаются они без особого успеха. Если они полезли в пещеру, скорее всего, мы их вообще не найдем. А еще они могли сбежать или попасть в лапы какому-нибудь маньяку.
– Полагаю, и такое возможно, – признал Сэм. – Но мы с напарником собрали кое-какую информацию и выяснили, что они не первые, кто исчез в Браунсдейле.
Шериф поправил шляпу и сложил руки на груди еще плотнее.
– Если вы сейчас про бродяг, то вы раздуваете из мухи слона. К нам куча народу приезжает, потому что у нас тут Мамонтова Пещера. Одна из красивейших в мире. Молодежь часто думает, что может дурить туристов, но мы сразу даем им понять, что не потерпим такого поведения. Люди приезжают, смотрят пещеру и уезжают. Что касается пропаж, о которых вы говорите, никаких доказательств нет.
– Вот именно, – сказал Сэм. – Нет доказательств.
Они впились друг в друга взглядами, после чего шериф развернулся к машине.
– Что ж, парни, заезжайте в любое время. Смотрите любые документы, разумеется. Я всегда рад помочь ФБР.
Но было в его голосе нечто такое, некая холодность, которая выдавала, что его заявление очень далеко от правды.
Забравшись в машину, шериф захлопнул дверь и некоторое время сидел, глядя куда-то вниз. Может, смотрел в телефон, может, делал заметки. Возможно, и то и другое. Или забивал в базу номер «Импалы».
– Как интересно, – проговорил Дин, когда шериф наконец завел машину.
Крупный автомобиль тронулся с места почти беззвучно, словно гладкая серебристая змея.
– Да уж, – согласился Сэм. – Полагаю, он один из тех суеверных стариков, о которых говорил Оуэн.
– В смысле?
– Не хочет признавать очевидное.
– Все еще думаешь, что стоит заехать в управление?
– Попозже, может быть, – решил Сэм. – Хотя бы посмотрим на карты, проверим, действительно ли предпринимались попытки искать девочек. Ну а пока лучше съездим в тот туристический магазин.

* * *

Майкл Томпсон с кислым видом наблюдал в зеркале заднего вида, как агенты отъезжают от библиотеки. Машина у них была крутая, как для законников, – черная «Импала», словно только что сошедшая с конвейера. Черная как нефть, ни единой царапинки. 1967 года, если Томпсон не ошибался, а он точно не ошибался, потому что его папаша чинил машины до того самого дня, как у него прихватило сердце в 2001-м. Томпсон прикинул, что у такой тачки должен быть большой багажник, похоже, ее конфисковали у перевозчика наркотиков или убийцы: в такой багажник, пожалуй, и пара-тройка тел войдет. Отличная машина для работы под прикрытием, это уж точно.
Интересно, что Оуэн Майер рассказал им о городе и его истории? Парень-то сообразительный, и все исторические бумажки у него под рукой. Если эти фэбээровцы сложат два и два…
Прекрати, сказал себе Томпсон. В этом городе ничего такого не происходит, черт побери.
По крайней мере, ничего такого, о чем они узнают.
Но все же спустя пару кварталов, удостоверившись, что парни покатили восвояси, Томпсон остановил машину на обочине и принялся постукивать пальцами по рулю, другой рукой потирая точку между бровями, в которой внезапно кольнуло болью. Как он допустил, чтобы пропали два члена семьи горожан? Так не должно быть. Он прожил в Браунсдейле всю жизнь, и никогда не случалось ничего подобного.
Случалось другое.
Томпсон глубоко вздохнул и запрокинул голову, упершись затылком в подголовник кресла и разглядывая потолок. Местные не пропадают. Но девочки ведь не местные, так? Оуэн Майер прожил здесь не так долго, чтобы пещера… Что? Узнала его поближе? Как-то поняла, что его и его родственников нужно оставить в покое? Девочки пробыли в городе всего пару дней, и Томпсон даже не подозревал, что они приходятся родней Оуэну Майеру.
Старые слухи и страшилки на ночь, чтобы детишки хорошо себя вели. Все должны верить, что дело обстоит именно так. Вот и всё.
Он потряс головой и вцепился в руль до побелевших костяшек. Браунсдейл уже не тот крохотный городок, каким был, когда Томпсон был мальчишкой, мечтающим стать копом. Тогда они оставались предоставлены сами себе, и чужаки не совали нос в их дела. А теперь пришла эпоха технологий и связи – два агента ФБР тому доказательство. Тридцать лет назад на разбирательство ушло бы много времени: телефонные звонки, письменные формы, личные визиты, ради которых пришлось бы потратить полдня на дорогу, чтобы обменяться деталями по делу. Сейчас же речь шла не о неделях, и даже не о днях: организации, особенно правительственные, обменивались информацией практически мгновенно. Другие агентства замечают исчезновения, видят цифры, требуют ответов. Он может все отрицать, но это не значит, что они ничего не узнают. Рано или поздно правда выйдет наружу.
И что тогда?
Ничего помимо того, что я позволю им узнать.
Но шериф Томпсон не был в этом уверен.
Он провел тридцать с лишним лет, всю свою карьеру, совершенствуя искусство прятать голову в песок, а теперь, когда голову пришлось вытащить, он понятия не имел, с чем имеет дело.
Но одно он знал наверняка: это будет что-то чертовски кошмарное.

* * *

Туристический магазин, в который их отправил Оуэн, назывался «Пещерное Буйство». Снаружи он выглядел маленьким: дверь из стекла и металла обрамляли две большие чистые витрины, заполненные всем, что могло пригодиться желающим сходить в поход или понаблюдать за птицами. Но войдя внутрь, братья поняли, что торговый зал уходит вглубь на всю длину здания. Строение было в том же темном винтажном стиле, как здания на Главной улице, но хозяин магазина поступил умно – позаботился о ярком освещении, чтобы покупатели видели весь ассортимент, кстати, весьма богатый. Здесь были даже такие вещи, о существовании которых братья и не подозревали. Не то чтобы, конечно, они когда-нибудь всерьез исследовали пещеры или пытались совершить восхождение на Эверест.
– Добрый день, – раздался скрипучий, но веселый и дружелюбный голос. – Вам что-то подсказать?
Владелец магазина был довольно стар, возможно, разменял седьмой десяток. У него были скверно подстриженные серо-стальные волосы и глубоко посаженные на обветренном лице карие глаза.
– Я Бо Пайл, владелец этого прекрасного заведения.
Он протянул руку, и Сэм пожал ее, отметив, что кожа на пальцах и ладони исцарапана.
– Да, – сказал Сэм. – Нам нужны две карты пещеры. Особенно нас интересует та часть, что зовется Хрустальной Пещерой.
– А, – понимающе отозвался Пайл. – Похоже, теперь, когда она закрыта, все хотят на нее посмотреть. И я их не виню… Это был один из красивейших участков пещеры. Посмотрим, что мне удастся раскопать.
Старик пробежал пальцами по ряду подписанных папок.
– Мальчик из библиотеки звонил мне, предупредил, что вы можете зайти. Сказал, что вы из ФБР, и просил помочь всем, чем смогу. Я ему ответил, что помогу, конечно. Жутко жаль его двоюродных сестер. Такие молоденькие хорошенькие девочки.
– Вы с ними знакомы? – спросил Сэм. – Может, они сюда заглядывали?
– Нет. – Пайл мотнул головой для верности и повторил: – Жутко жаль. – Потом взглянул на них. – Знаете, я и сам могу вас отвести. Не бесплатно, конечно, но недорого. И экскурсия будет куда лучше, чем могут предложить работники парка. Мои предки были среди первых поселенцев, работали смотрителями. Никто не знает пещеру лучше меня.
Сэм посмотрел на Дина.
– Мы подумаем, – сказал тот. – Хотим сперва побродить вокруг, побеседовать с людьми. Заодно прикупить кое-что и изучить карты.
– Ладненько, дайте знать, если передумаете.
Вытащив несколько папок, Пайл повернулся и разложил перед братьями три-четыре подробные карты. Хотя, судя по надписям, все они изображали окрестности Хрустальной пещеры, карты выглядели совершенно разными. Четвертая – самая большая – покрывала всю пещерную систему.
– Она намного больше, чем я думал, – заметил Дин.
– О да, – подтвердил Пайл. – Это часть Мамонтовой Пещеры, самой длинной пещерной системы в мире. Более шестисот километров подземных проходов, и каждый год прибавляются новые. Она не просто так Мамонтовой зовется. Я вам вот что скажу: вы не захотите забрести туда и заплутать. Выход в жизни не найдете. Лучше возьмите экскурсию в национальном парке, ну или я могу вас провести.
– Как я уже сказал, мы подумаем, – сказал Дин. – Ну а пока что еще нам нужно, чтобы отправиться исследовать пещеру? Для начинающих, не для профессионалов.
Пайл взглянул на него с сомнением и вздохнул.
– Что ж, для начала, конечно, шлемы и налобные фонарики плюс запасные. Хороший ручной фонарик и батарейки к нему, защитная одежда, наколенники и перчатки, – он продемонстрировал Сэму и Дину руки, покрытые ссадинами и темными синяками. – Камни немилосердны, к тому же в пещере холодно, особенно если… когда вы мокрые и грязные. Ботинки, изолента, еда и вода.
Кажется, Пайл хотел добавить что-то еще, но Дин перебил его.
– Собирайте. Мы все возьмем с собой.
Кивнув, старик начал собирать снаряжение. Сперва братья наблюдали за ним, но спустя несколько мгновений взгляд Дина скользнул по россыпи предметов на прилавке. Здесь были чехлы для ключей на липучках, аляповатые карабины, миниатюрные ножи – слишком хлипкие, чтобы их можно было по-настоящему использовать, и прочая обычная мелочь для туристов. То там, то здесь торчали маленькие разноцветные стопочки брошюр и визиток. Одна из карточек была, в отличие от остальных, не цветной, а потому привлекла его внимание. Дин выудил ее и поднял к глазам:
– Что это?
Старик бросил на карточку быстрый взгляд, но потом отвлекся от дела и внимательно посмотрел на строгую белую визитку у Дина в пальцах.
– Ну, – медленно проговорил он. – Прозвучит странно, конечно, и ваши агентства обычно с подобным не связываются, но есть у нас в городе женщина по имени Киннамон Эллисон. Она живет на Бэ-Стрит, и это ее карточка. Она ясновидящая. Я обычно в такую фигню не верю, но она сестра моей жены, и я видел, как она делала потрясающие вещи. Правда, чтобы она разыскивала пропавших, не слыхал, но не знаю, пыталась ли она вообще. Может, это не ее конек, да и вообще она о своих делах мне особо не рассказывает. Но позволить людям немного заглянуть в будущее у нее выходит недурно. Зашли бы к ней, может, она вам чего скажет, прежде чем полезете в пещеру. Это мое личное мнение, конечно.
– Вероятно, мы воспользуемся советом, – сказал Сэм.
Они забрали покупки, а визитку Дин сунул в карман.
– Ну да, – проговорил Пайл им вслед.
Судя по голосу, он в этом сомневался.
Выйдя из магазина, Сэм посмотрел на часы.
– Слишком поздно идти в пещеру.
Дин бросил на него сердитый взгляд.
– Хочешь оставить там девчонок еще на одну ночь?
– Во-первых, – своим самым убедительным голосом проговорил Сэм, – мы даже не знаем, точно ли они в пещере, – и, не дав Дину возразить, добавил: – А во-вторых, надо сообразить, как унести все барахло, которое мы купили.
– Что ты предлагаешь?
– Нет смысла тратить время на пещеру, если они вообще не туда пошли. А если узнаем, что они в самом деле там, надо еще отыскать вход в Хрустальную Пещеру… если они опять-таки пошли именно в ту сторону… и как-то забраться внутрь. Наконец, стемнеет раньше, чем мы все это успеем.
Кажется, Дин все равно хотел поспорить, но потом он сообразил, что день в самом деле клонится к вечеру, и передумал.
– Хорошо. Вернемся в номер. Но вот что я тебе скажу: завтра просто потрясный день, чтобы потрясти пещеру.
Сэм, потянувший на себя дверь, поморщился.
– Ты вот это серьезно сейчас сказал?
Дин ухмыльнулся с другой стороны машины.
– Неплохо вышло, а?
– Чувак, кошмарно.
Дин небрежно отмахнулся.
– Если мы собираемся стать пещерными туристами, привыкай к пещерному юмору.
Сэм закатил глаза и про себя решил, что лучшее, что Мамонтова Пещера способна сделать для его брата, это уронить ему порядочный булыжник на голову.

Глава 6

Наконец Оуэн решил просто отправиться домой. Поездка была короткой: чуть больше десяти минут по прямой по двухполосным дорогам с довольно вялым движением. Когда Оуэн впервые приехал в город, он жил в мотеле, пока подыскивал постоянное место. Агент предложил ему очень доступный дом на Бивер-Дам-Черч-Роуд. Оуэн посчитал, что дом находится чересчур далеко от библиотеки. На самом деле там не было и десятка километров, но, проучившись пару лет в магистратуре в Иллинойсе, Оуэн привык к гораздо меньшим расстояниям. Первые несколько недель держалось ощущение, что путь из дома на работу и обратно занимает целую вечность, но сейчас уходящее на дорогу время казалось просто смехотворным.
Остановив машину под навесом около маленького белого домика, Оуэн просто сидел в ней несколько минут, пытаясь привести в порядок мысли. В голове царил хаос: то он воспоминал, как девочки впервые приехали сюда, то думал о том, что они внезапно… исчезли. В конце концов Оуэн заглушил двигатель и вошел в дом. Первым делом, разумеется, он заглянул в комнату близняшек.
Дом был чистенький, с тремя раздельными спальнями. В самой большой спал он, вторая служила кабинетом, а третья – комнатой для гостей. Как и в той, в которой Оуэн оборудовал кабинет, в этой комнате были встроенные книжные полки, хотя не так много. Оуэн не трогал эту спальню с тех пор, как поселился в доме, но когда стало ясно, что девочки точно приедут, он вынес из комнаты коробки и всякое барахло и выкрасил стены в нейтральный бежевый цвет. Он почистил рыжевато-коричневый ковер, купил две кровати и матрасы, а потом попытался украсить комнату так, как понравилось бы тринадцатилетним девочкам. Никаких рюшей и финтифлюшек и уж точно нужно не переборщить с розовым цветом. Он видел близняшек на последнем семейном празднике: они быстро росли и были теми странными существами, которые уже не дети, еще не взрослые, девочки, но на вид настоящие пацанки. Они были миниатюрные, с одинаковыми каштановыми волосами до плеч и частыми милыми улыбками. Да, они все еще были детьми, но, судя по форме лиц, из них вырастут красивые девушки, которые взглядами ярко-голубых глаз будут разбивать мужские сердца.
Если сестры, конечно, доживут до этого времени.
Оуэн с усилием отогнал эту мысль и огляделся. В комнате все-таки было немного розового, но только акцентами. Он выбрал толстые светло-зеленые одеяла и клетчатые чехлы на подушки в тон. А потом добавил на каждую кровать еще по три подушки. Межу кроватями стояла белая прикроватная тумбочка. Изначально это был низкий комод – Оуэн купил его в магазинчике антиквариата и покрасил. Комод был достаточно широк, чтобы на каждой его стороне умещалось по светильнику. На потолок Оуэн повесил люстру в стиле ар-деко, которая освещала всю комнату. На окне висели зеленые же римские шторы, а между встроенными полками Оуэн поставил длинный деревянный стол в качестве рабочего, если двоюродным сестрам захочется над чем-нибудь потрудиться. На полках, разумеется, стояли книги – библиотекарь он или кто, – но не слишком много. Оуэн убрал те издания, которые девочек не заинтересуют, справочники например, и поставил лучшие книги, взятые в подростковой секции библиотеки. Стол был накрыт скатертью в зеленую клетку в тон наволочкам на подушках, а завершали обстановку два стула.
В эту комнату Оуэн вложил много заботы и усилий. Он хотел, чтобы спальня выглядела удобной и гостеприимной, чтобы девочкам хотелось возвращаться сюда почаще. Кажется, его усилия оправдались: вещи были разбросаны в том жутком беспорядке, который могут устроить только две девчонки. Повсюду одежда и обувь, даже дурацкие игрушечные кролики-скелеты и стикеры.
И Оуэн не имел ничего против этого бардака: это типично для подростков. Марли и Фэллон привезли с собой столько вещей, что хватило бы на несколько месяцев – по крайней мере, так показалось тогда. Огромные чемоданы, рюкзаки, сумочки… Оуэн и не подозревал, что в самолете можно провезти так много багажа. Они приземлились в аэропорту Луисвилля, и Оуэн ездил встречать их в прошлое воскресенье.
Стоя в дверях, он обвел взглядом комнату. Чемоданов и рюкзаков не видно – они хранились в чулане в коридоре, потому что тот был гораздо больше. Оуэн подошел к небольшому чулану – дому было семьдесят лет – и открыл двери: ну да, маленькие чемоданы для ручной клади и несколько пакетов.
Закрыв чулан, он вернулся и снова остановился в дверном проеме, скрестив руки на груди и глядя в пол. Чего не хватает? Он плохо понимал, как думают подростки, особенно девочки. У него не было ни братьев, ни сестер, а с подростками он сейчас общался исключительно в рамках библиотечных программ. Но что-то…
Сумочки.
Рюкзаки.
Пальцы Оуэна впились в кожу. Что, если они и вправду сбежали? Нет, черт побери… Нет. Как он сказал агентам ФБР, ничто на это не указывало. Но… Видны ли вообще такие намерения заранее? Он поверить не мог, что подобное могло произойти. Должно быть, они отправились в поход. Взяли с собой рюкзаки, а в рюкзаки затолкали сумочки – и прочие вещи: еду, плейеры, смартфоны и так далее. Пусть даже оба телефона перенаправляли звонки на голосовую почту и в офисе шерифа сказали, что сигнала, по которому их можно было бы отследить, нет, они вполне могли взять с собой смартфоны. Ни одна девочка-подросток не уйдет из дома – пусть даже в пещеру или другое подобное место – без телефона.
Но если они пошли в пещеру – ко входу в Мамонтову или, упаси боже, в закрытую Хрустальную, – как они попали внутрь? Войти в национальный парк через главный вход проблем не составляло, особенно в такую хорошую погоду. Но кто-то должен был увидеть их по дороге. Добраться до Хрустальной Пещеры было куда сложнее – предстояло топать больше тридцати километров.
Может, их кто-нибудь подвез? Но почему тогда этот человек не откликнулся, услышав о поиске пропавших?
Оуэн не хотел думать о том, что могло случиться, если «доброжелатель» повез их вовсе не к пещере.

Глава 7

– Ясновидящая? – повторил Дин по дороге к дому Киннамон Эллисон.
Сэм пожал плечами.
– Не то чтобы нам сильно помогут более уважаемые источники в этом городе. Я за то, чтобы попробовать всё.
Дин поскреб голову.
– Полагаю, мы очень скоро выясним, насколько она компетентна. Никогда не встречал ясновидящую, которую бы назвали в честь специи. Стриптизерш – да, но не ясновидящих.
Он остановил машину перед маленьким домиком с зеленой островерхой крышей и оконными наличниками того же цвета. В аккуратных кадках под окнами цвели ярко-оранжевые и красные розы, а среди цветов на ветру трепетали американские флажки. Как у многих городских домов, у этого была веранда, но небольшая, не во всю длину здания. Справа от двери, выкрашенной в тон крыши и наличников, стояло белое кресло-качалка, а рядом – маленький желтый столик с большим куском кристалла. Должно быть, сувенир из пещеры. На подъездной дорожке был припаркован опрятный темно-синий «Приус», а по обе стороны от нее тянулись небольшие участки ухоженной травы. Ведущая к дому пешеходная дорожка была не залита бетоном, а вымощена брусчаткой. В общем и целом, вид чересчур умилительный. В довершение всего, двор был огорожен с трех сторон белым фигурным забором из штакетника. В окнах виднелись уютные кружевные занавесочки, дополненные подхватами, как в кукольном домике. Внутри на почти невидимой нити отбрасывали блики каплевидные хрустальные подвески. Эффект получался до того сладким, что аж подташнивало. Финальным штрихом к этой картине стало появление на ближайшем к двери подоконнике двух кошек, серебристой и черной, которые вились вокруг друг друга.
Сэм и Дин вышли из машины, приблизились к дому и осторожно поднялись на единственную ступеньку, испытывая смутное подозрение в отношении этого воплощения провинциальной Америки. Разве существует в мире такое совершенство?
Как свойственно всем кошкам, те, что сидели в окне, неприветливо взглянули на них и исчезли.
– Была не была, – сказал Дин и резко нажал на кнопку дверного звонка.
Одно из окон было слегка приоткрыто, и из дома приглушенно донеслись первые ноты «Усыпанного звездами знамени».
– Да вы шутите, – сказал Дин. – Что, если…
Он осекся, когда раздались шаги и дверь открылась. На пороге стояла пожилая женщина, совершенно не похожая ни на ясновидящую, ни на ведьму, хотя братья понимали, что по внешнему виду судить нельзя. Она была худая и ростом едва достигала полутора метров. Ярко-голубые глаза смотрели вопросительно, а лицо в форме сердечка, не тронутое косметикой, обрамляли выкрашенные в снежно-белый цвет волосы. Носила женщина темно-синее в горошек платье с длинными рукавами. Должно быть, ей нравился этот узор – повязанный вокруг шеи широкий фиолетовый платок украшали точки поменьше. Пестрая одежда плохо вязалась с аккуратными, тщательно подобранными цветами и сельским очарованием дома.
При виде гостей женщина совсем не удивилась.
Дин шагнул вперед и предъявил удостоверение, а Сэм вынул свое из кармана.
– ФБР, – сказал он. – Мистер Пайл из туристического магазина порекомендовал нам побеседовать с вами. Вы Киннамон Эллисон?
Женщина даже не взглянула на удостоверения, но и впускать братьев в дом не спешила.
– Бо Пайл – бывший муж моей сестры. Уверена, он упомянул об этом, – не дождавшись ответа, она поджала губы. – Полагаю, он рассказал вам и то, что я вроде как ясновидящая.
Дин бросил взгляд на Сэма, потом снова на Киннамон Эллисон.
– Да.
– И вы ему поверили?
Дин открыл было рот, но от удивления не смог сказать ни слова.
– Я…
– Он имеет в виду, что мы готовы рассмотреть все возможности, – поспешно вмешался Сэм.
Эллисон выпрямилась, словно линейку проглотила, и как-то даже показалась выше.
– Вы не агенты ФБР.
Пришла очередь Сэма неметь от неожиданности.
– Конечно, агенты.
– Нет, – Киннамон Эллисон с вызовом уперла руки в бока. – И вы не войдете в мой дом, пока не скажете правду. – Она отбила удостоверение, которое снова попытался показать Дин, и поджала губы еще сильнее. – Это чепуха, и вы это знаете. Я это знаю. Поняла в тот момент, когда вы ступили на веранду. – Она постучала себя пальцем по голове. – Вот здесь.
Дин запихнул удостоверение в карман.
– Если вы такая умная, почему бы вам не рассказать нам, кто мы?
– Я ясновидящая, а не программа по распознаванию лиц, – огрызнулась Эллисон. – Я никогда не забываю лица, но чтобы их запомнить, мне нужно сначала увидеть их в первый раз.
– Так здесь уже были агенты ФБР? – уточнил Сэм.
– Не пытайтесь сменить тему. – Она так сильно ткнула Сэма в плечо, что тот отступил на полшага. – Вы не из ФБР, поэтому я хочу знать, что вы делаете в Браунсдейле и почему так упорно пытаетесь отыскать пропавших девочек.
– А разве не все пытаются? – приподнял бровь Дин.
– Возможно, но вы не все. Вы даже не местные. – Она склонила голову набок, будто припоминала что-то… или, вероятно, обдумывала впервые. – Вы, кстати, и не из полиции. Вы двое кто-то вроде… – Она моргнула. – Убийцы монстров? Нет, что за чепуха.
Братья переглянулись, а потом Дин без предупреждения сделал два стремительных шага вперед и втолкнул ясновидящую в дом. Не говоря ни слова, Сэм последовал за ними, после чего закрыл и быстро запер дверь.
– Что вы делаете? – голос Эллисон почти сорвался на крик.
Не то чтобы кто-то здесь услышал ее крики, но это был бы нежелательный поворот событий, и братья ничего подобного не хотели.
– Пожалуйста. – Сэм вскинул руки и показал пустые ладони, будто успокаивал перепуганную собаку. – Клянусь, мы не причиним вам вреда. Мы здесь с наилучшими намерениями…
– Черта с два, – выплюнула она. – Знаю я, как это бывает, юноша. Могу поспорить, у вас там в багажнике веревки, изолента и всякое гнусное оружие.
– Гнусное? – переспросил Сэм.
– Она раскрыла нашу заначку, – сказал Дин. – Слушайте, мэм, мы просто хотим…
Женщина развернулась, схватила что-то с приставного столика, накрытого связанной крючком салфеткой, и швырнула Сэму в голову. Дин рванулся в сторону и успел перехватить снаряд – тяжелый снежный шар – в полете. Взвесив его в руке, он укоризненно взглянул на Эллисон.
– Какого черта? – Сэм уставился на шар, потом – сердито – на ясновидящую. – Вы могли меня серьезно ранить этой штуковиной.
Эллисон огляделась, но не успела она найти другой подходящий метательный снаряд, как Дин подошел вплотную и помешал ей.
– Прекратите, – строго велел он.
В шаре над рождественской деревней взметнулся блестящий искусственный снег, когда Дин вернул его на подставку. После этого он взял женщину за предплечье и повлек к креслу.
– Сядьте. Единственный человек, который тут бесится и пытается навредить другим, это вы.
Эллисон неохотно присела в каминное кресло с винтажным цветочным узором на обивке. Как и следовало ожидать, в своем наряде она казалась чужеродной как в этом кресле, так и во всей комнате.
– Ладно, – проговорила она с видом маленькой чопорной библиотекарши. – Зачем я вам сдалась?
– Не то чтобы конкретно вы, – поправил Сэм. – Но вы были правы, когда сказали, что мы хотим выяснить, что произошло с девочками Диц. – Оглядевшись, он подошел к дивану в желтую полосочку и отпихнул пару подушечек с оборками. – Я сяду, ладно? Пожалуйста, не надо в меня больше ничего швырять.
– Ладно, – повторила Эллисон слегка смягчившимся тоном и повернулась к Дину. – И ты садись. Мне не нравится, как ты надо мной нависаешь.
– Э… Ладно. – Дин выбрал кресло-качалку с закругленной спинкой и изящной вышивкой на сиденье.
Устраиваясь в нем, Дин выглядел смехотворно – словно лесоруб, пытающийся расслабиться в бабушкиной гостиной.
Несколько мгновений все молчали. Потом Эллисон вздохнула и сложила руки на коленях.
– Эти слова – охотники на монстров – продолжают крутиться у меня в голове. Они возникли в мыслях спустя несколько секунд после того, как я вас увидела, и становятся все отчетливее, стоит кому-то из вас до меня дотронуться. Я не могу избавиться от них. Что они означают?
Сэм глубоко вздохнул.
– То и означают. Это не символическое значение и не загадка. Мы охотимся на монстров.
– Демонов, и вампиров, и всевозможных тварей…
– Которые нападают по ночам, – перебила она. – Мило.
– Нисколечко, – возразил Дин. – Большинство из них чертовски уродливы, а кроме того, злобны и смертельно опасны. Они убьют и вас, и нас при любой возможности просто потехи ради.
Эллисон испытующе посмотрела на братьев пронзительными голубыми глазами.
– Хотите сказать, девочек забрало какое-то чудовище?
– Мы ничего такого не говорим, – возразил Сэм. – Мы ничего не знаем… пока, – он покосился на Дина. – Но мы надеемся, если верить словам Бо Пайла, что вы сможете нам помочь.
Эллисон, странное дело, совсем не удивилась их заявлению. Потом небрежно отмахнулась.
– Бо ничего про меня не знает. Рассказывает всем, что мы родственники, но моя сестра развелась с ним сорок лет назад и переехала в Луисвилль. С тех пор он подбивает клинья ко мне, будто сдались мне сестринские обноски. У меня не такой дурной вкус, знаете ли.
Слегка улыбнувшись, Сэм наклонился вперед и сцепил руки между колен.
– Возможно, вы его не особо жалуете, но он в самом деле вас порекомендовал.
Эллисон закатила глаза.
– Только потому, что он пытается меня задобрить. Он никогда не верил в то, что я умею хоть что-то, едва ли.
– Что вы имеете в виду под «едва ли»? – уточнил Сэм.
Она пожала плечами.
– За прошедшие годы я помогла паре человек то тут, то там, когда они довольно сильно влипли. Люди уверяют себя, что не верят, может, и в самом деле не верят… но они не забывают.
Дин кашлянул.
– И как именно вы помогли тем людям?
Эллисон смотрела на свои пальцы, на которых не было ни одного кольца. Ногти у нее были не накрашенные и не очень длинные, но аккуратно подпиленные. Ничем не примечательные, как и весь ее облик, если не считать фиолетовый платок и горошек. Она даже сережки не носила.
– Я видела кое-что, что… могло произойти, – тихо ответила она. – Например, на складе в интернате начал протекать кислородный баллон. Я позвонила старшей медсестре, но она мне не поверила, сказала, что я спятила. Тогда я позвонила в офис шерифа, но и там мне не поверили.
– И что произошло дальше? – спросил Сэм.
Эллисон вскинула подбородок, и стало видно, насколько она может быть упряма.
– Я видела в голове, что вот-вот произойдет, поэтому не собиралась сдаваться. У меня мало друзей в городе, учитывая, что многие считают меня ненормальной, но кое-кто все же есть. Я начала обзванивать всех и расспрашивать, у кого в этом интернате есть любимые люди – родители или, боже упаси, дети-инвалиды. Нашла двоих. В Браунсдейле нет собственной больницы, но к нам поступают люди даже из Боулинг-Грин, потому что тут всё намного дешевле. В общем, полдесятка звонков – и я нашла человека, у которого были какие-то знакомые знакомых и так далее. Когда этот человек узнал о возможном происшествии, он как с цепи сорвался. Он приехал, заявился прямиком в регистратуру и потребовал, чтобы его лично отвели на склад. Сказал, что не потерпит того, чтобы его отец просто так взлетел на воздух вместе со зданием. Заварушка поднялась знатная, но к тому времени, как прикатила полиция, он уже заставил уборщицу отвести его в подвал. Утечку обнаружили, здание эвакуировали, а пожарные разобрались с баллоном.
– А постфактум? – спросил Дин.
– В смысле?
– Я имею в виду события, которые уже произошли.
Эллисон на мгновение сцепила пальцы крепче.
– Вы о раскрытии преступлений?
– Да, именно об этом.
– Я была… как это называется? Разоблачитель, да. Я стала разоблачителем, когда узнала, что трое сотрудников издеваются над пациентами интерната. Я знала, что они делают… На этот раз страдание, исходящее из этого места, было почти невыносимым. Но опять-таки, ни в интернате, ни у шерифа мне не поверили. На самом деле они просто не хотели вмешиваться. И тогда я обратилась в полицию штата.
Сэм склонил голову набок.
– И они вам поверили?
– Нет. – Она на мгновение отвела взгляд. – На самом деле я это знала еще до того, как позвонила. Поэтому соврала. Сказала, что я анонимный свидетель, и звонила из телефона-автомата в городе, – она слегка смущенно хохотнула. – Я даже надела достаточно большую шляпу, чтобы скрыть лицо. В общем, они устроили грандиозное расследование и в конце концов арестовали тех троих. – Она снова вскинула подбородок, но теперь раздраженно. – С тех пор я несколько раз предлагала шерифу свои услуги, но они очень ясно дали понять, что не заинтересованы. Полагаю, они хотят, чтобы все оставалось по-прежнему.
Дин нахмурился:
– По-прежнему?
Эллисон внезапно поднялась, отчего Сэм вздрогнул и машинально прикинул, нет ли поблизости чего-нибудь, чем можно в него швырнуть. Однако она просто принялась расхаживать взад-вперед, продолжая говорить.
– Как и в любом полицейском участке, в управлении шерифа есть камера с вещественными доказательствами, – сообщила Эллисон. – Запертая, разумеется, все содержимое описано, как полагается…
Она приумолкла, и Сэму послышалось что-то странное в ее голосе. Он стал тише, а стоило ей сделать паузу, как у слов возникало отчетливое зловещее эхо. Сэм и Дин переглянулись, потом их взгляды снова устремились на Эллисон. Она по-прежнему ходила взад-вперед, но глаза у неё остекленели, взгляд стал далеким. Такой взгляд они видели у многих пациентов психиатрической больницы, где им как-то раз случилось побывать, – те словно пребывали в другом мире, откуда не могли – или не хотели – выбраться. С этой женщиной, разумеется, все было не так. Сэм не думал, что ее психическое здоровье не в порядке, и, на их взгляд, она поведала вполне приличную историю несомненных экстрасенсорных способностей. Не было похоже, что ее посетили видения, она будто впала в транс. Может, и то и другое.
– И что же с той камерой? – не дождавшись продолжения, подбодрил Сэм, негромко, чтобы не сбивать концентрацию.
Эллисон посмотрела в потолок, будто видела там что-то, доступное лишь ей одной.
– В задней ее части есть секция, и она полная, – проговорила она все тем же странным тоном. – Большая проволочная клетка… с вещами. Сумки, спальные мешки, палатки, рюкзаки, все такое. Много, – ее голос сошел на шепот. – Очень много.
Дин хотел задать вопрос, но тут Эллисон моргнула и протерла глаза.
– Она заперта и накрыта брезентом. Помощники шерифа зовут ее «черной дырой», туда сваливают вещи всех людей, которых не могут найти. – Она посмотрела на Дина. – Да и не пытаются искать.
– А вы знаете, почему они не пытаются? – отозвался он.
Эллисон нахмурилась и вернулась в кресло.
– Нет, этого я понять не могу. Может быть… – Она помедлила.
– Что? – спросил Сэм.
Она покачала головой.
– Нет, я просто предполагаю. Доказательств нет.
– А вы все равно скажите, – настоял Дин.
Эллисон поджала губы, но призналась:
– Может быть, они боятся. У меня такое чувство, будто они боятся, что в следующий раз – когда угодно – пропадут они сами или кто-нибудь из их родных.
– Но я думал, что такого не бывает, – возразил Дин. – Парень в библиотеке сказал, что местные никогда не пропадают.
Она кивнула.
– Оуэн, да. Милый молодой человек. Он сделал большую ошибку, пригласив в гости родственников. Он пробыл здесь недостаточно, чтобы считаться «местным».
Дин покосился на брата.
– Может, поэтому его двоюродных сестер забрали.
Эллисон прищурилась, будто не расслышала.
– Забрали? Кто?
Дин откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.
– Почему вы нам не скажете?
– Так вы поэтому ко мне пришли, – женщина убрала со лба выбившуюся прядь белых волос. – Хотела бы я знать, но, когда я пытаюсь разглядеть, вижу лишь черноту.
– Черная дыра, – пробормотал Сэм.
– Да, – согласилась Эллисон и бросила на Дина почти хитрый взгляд. – Вот если бы мне сюда что-нибудь из тех вещественных доказательств… – Она не договорила.
– Это бы помогло вам найти их?
– Не знаю, – призналась она. – Иногда я дотрагиваюсь до вещи, и она мне ничего не говорит. Иногда говорит все. Иногда не все, но достаточно. – Она внезапно широко улыбнулась; улыбка осветила ее лицо и тотчас же растопила напряжение, которое держалось с того мгновения, как они ворвались в ее дом. – То же случилось, когда я швырнула в тебя снежный шар. Я знала, что твой брат перехватит его прежде, чем он зарядит тебе в лоб.
Сэм невольно хохотнул, но его улыбка быстро увяла.
– Думаете, в той ячейке найдется что-нибудь, что поможет вам отыскать близняшек Диц?
– Не знаю, – повторила Эллисон. – Зависит от того, есть ли в «черной дыре» их вещи. Если с ними случилось то же, что с остальными… – Она словно едва слышно всхлипнула. – Тогда я, может быть, хотя бы сумею выяснить, что именно.
Сэм потер лицо.
– Вы говорите в прошедшем времени. Как будто уже слишком поздно.
Эллисон впилась в него взглядом голубых глаз.
– О, несомненно уже слишком поздно.

Глава 8

– Что думаешь? – спросил Сэм по пути к «Импале».
– Она компетентна, – отозвался Дин.
– Это я знаю. Что ты думаешь о вещдоках? Думаешь, они в самом деле что-то скрывают?
– Думаю, пора приодеться и навестить шерифа и его дружков. – Дин открыл дверь и устроился за рулем. – У них нет таких же телепатических способностей, как у нашей леди, поэтому удостоверения прокатят.
Обратный путь в отель не занял много времени. Несмотря на приближение вечера, погода оставалась теплой, даже жаркой: они потели и с открытыми окнами. Комната была душной, темной и чересчур нагретой. Дин включил кондиционер, и они по очереди быстро приняли душ, смыв пот и ту неизменную вялость, которую приносит высокая влажность. Одевшись, оба почувствовали куда большую готовность преодолеть барьеры, отделяющие их от того, что они хотели узнать.
До офиса шерифа братья доехали в молчании. Плана – как и во многих случаях – не было: они будут импровизировать и поплывут по течению, надеясь, что оно вынесет их в правильном направлении. Вообще-то иногда они продумывали действия заранее, но чаще всего… нет. За годы работы они привыкли к неожиданностям, к тому, что все в конце концов образуется, даже если они не всегда сходились во мнениях. Так было заведено у Винчестеров.
– Готов? – спросил Дин, выезжая на диагональное парковочное место на другой стороне улицы от офиса шерифа.
– Как всегда, – отозвался Сэм.
Он вышел из машины, захлопнул дверь и огляделся. Недавно ясное голубое небо усеивали облака, и каждый раз, когда одно из них закрывало солнце, температура словно падала градусов на десять. То там, то здесь были припаркованы автомобили, но по большей части улица словно вымерла.
– Полагаю, многие еще на выставке.
Дин пожал плечами и похлопал «Импалу» по крыше.
– Лучшая машина в городе прямо здесь. Пойдем.

* * *

Офис шерифа занимал небольшое кирпичное здание с фасадом из стекла и бетона. Дверь открылась в маленькую приемную, которая вмещала лишь письменный стол, пару стульев для посетителей и двойной шкаф для документов вдоль левой стены. Метрах в полутора позади стола справа от фотографий и почетных грамот в рамках располагалась стальная дверь.
Помощник шерифа – немолодой, с густыми короткими волосами, двойным подбородком и внушительным брюшком, который обтягивала серая униформа, – сидел перед компьютером. Он поднял глаза:
– Чем обязан?
Братья вытащили удостоверения ФБР, но тот едва взглянул на документы.
– Мы расследуем исчезновение близняшек Диц, помощник шерифа Слоун, – Сэм воспользовался фамилией, указанной на его рубашке. – Нам нужно взглянуть на вашу камеру с вещественными доказательствами.
Слоун снова уставился на экран компьютера.
– Простите, – сказал он. – Только шериф Томпсон может дать разрешение.
– Мы беседовали с ним утром, – возразил Дин. – Он…
– Мы храним вещдоки в подвале, – перебил Слоун. – Ключи только у шерифа Томпсона.
Дин нахмурился.
– Во всем управлении? Странно как-то.
Слоун бросил на братьев помрачневший взгляд.
– Хотите сказать, я вру?
– Разумеется, нет, – поспешно вмешался Сэм. – Не обращайте внимания на моего напарника. Он ляпает, не думая.
Слоун несколько мгновений сверлил Дина взглядом, но тот и глазом не моргнул. Наконец, помощник шерифа снова взглянул на Сэма.
– Рабочий день шерифа уже закончился, но он будет завтра.
– Есть какой-то прогресс в поисках девочек? – спросил Сэм.
Слоун пожал плечами.
– Насколько мне известно, нет.
Дин невольно сжал челюсти. Типичное для этого местечка наплевательское отношение всерьез его раздражало.
– Сейчас их кто-нибудь ищет? Хоть кто-нибудь? Вы что-то особенно занятым не выглядите.
Слоун посмотрел на него невыразительными темно-карими глазами.
– Я не уполномочен обсуждать детали текущего расследования.
Дин шагнул к столу.
– Слушай, приятель, мы хорошие парни, не забыл? Немного сотрудничества творит чудеса.
Помощник шерифа внезапно встал и чуть наклонился вперед. Он был крупным мужчиной, ростом с Сэма, с каменным лицом. Дин его явно не запугал.
– Я вас не знаю и вам ничего не скажу. Если вам нужна информация, обратитесь к шерифу. Он тут принимает решения… все решения, а о вас вообще не заикнулся. Я исполняю только его приказы. Вы, может, и ФБР, но вам в этом городе не место.
Выражение лица Дина из обозленного сделалось изумленным.
– Что? Я…
– Мы вернемся завтра, – вмешался Сэм, схватил брата за руку и оттащил от стола. – Когда шериф будет на месте. Думаю, так оно будет лучше.
– Точно. – Слоун все еще смотрел на Дина, будто подзадоривая его возразить. – Так оно будет лучше.

* * *

– Это что вообще сейчас было? – спросил Дин, когда они вышли на улицу.
– Неприятие чужаков, – отозвался Сэм. – Пойдем. – Когда братья забрались в машину, он продолжил: – Заглянуть в подвал мы сможет только через шерифа.
– О да, потому что Пес Помощник Шерифа и пальцем не шевельнет без хозяйского приказа. Как же мне хотелось дать ему в глаз! – Дин захлопнул дверь. – Что делать будем?
– Вот бы я знал. – Сэм взглянул на усеянное облаками небо, потом на часы. – Если только не получится отыскать шерифа и уговорить его вернуться на работу, мы застряли. И сдается мне, затея безнадежная.
В зеркале заднего вида Дин разглядел, что в здании вспыхнул свет.
– Как им может быть настолько наплевать? – недоуменно спросил он. – Две девочки, совсем дети, неизвестно где, а они просто штаны просиживают и ничего не делают.
– Думаю, когда завтра утром об исчезновении узнают родители, дела пойдут шустрее. Надеюсь, по крайней мере. А пока давай вернемся в мотель и пошарим в интернете. Может, отыщем что-нибудь об истории Браунсдейла или о пещере. На вид тут милая одноэтажная Америка, но в глубине затаилось что-то мерзкое.
– Осталось только выяснить, что именно.

Глава 9

Приготовившись ко сну, Киннамон Эллисон выкинула из головы все мысли о самозваных агентах ФБР и заварила себе чашечку ромашкового чая. Наступило ее любимое время дня, точнее вечера. Все запланированные на сегодня дела сделаны, вечерний душ принят. Теперь она расслабилась, избавилась от стресса и готовилась забраться в постель и позволить сну освежить ее тело и разум. Попивая чай, она сознательно старалась очистить мысли, словно выбрасывала мусор. В ее жизни уже было слишком много сложностей, и Киннамон много раздумывала о них в течение дня, но каждый вечер она избавлялась от этих мыслей.
Допив чай, Киннамон ополоснула чашку и поставила ее в посудомойку, потом направилась в спальню. Ей нравилась эта комната – царство бледно-голубых и кремовых тонов, как раз подходящие цвета, чтобы расслабиться. Отвернув шенильное покрывало и верхнюю простыню, она с довольным вздохом забралась под одеяло. Точно по расписанию, появились кошки и улеглись в ногах. Какое-то мгновение Киннамон наслаждалась прикосновением чистой прохладной ткани к коже и теплой тяжестью кошек на лодыжках, потом выключила ночник.
Уснула она, как всегда, быстро. Чаще всего ей не снились сны, а если и снились, то это были обрывочные и приятные, а иногда бессмысленные минифильмы, которые она едва помнила (если вообще помнила) наутро.
Но сегодня ночью все было по-другому.
Она понимала, что спит, но не могла открыть глаза и вернуться в реальность. Запертая внутри собственного разума, она находилась в какой-то подземной квартире, набитой непонятными вещами. Библиотека, простая кухня, спальни, что-то вроде оружейной комнаты и огромный гараж, полный всевозможных машин. Здесь было не особенно темно, она различала формы предметов и основные элементы помещения – стены, потолки, полы, мебель, – но ничего не видела достаточно ясно, чтобы утолить природную любознательность.
Ее преследовал неистребимый страх, словно в любой момент она может свернуть в коридор или открыть дверь и обнаружить тварей, о существовании которых даже не подозревала. Время от времени краем глаза она замечала этих чудовищных созданий. Они были нечеткие, почти призрачные, но от этого не менее ужасные. Она слишком трусила, чтобы открывать двери или отдергивать шторы и проверять, что скрывается за ними, но твари все равно появлялись. Тут были лица с длинными острыми зубами, а в дальнем конце наполненной туманом комнаты всколыхнулись огромные черные крылья. Иногда под ногами принимались извиваться толстые змееподобные тела, и она шарахалась в сторону, вдвойне боясь упасть прямо на них. Порой что-то пролетало мимо головы или что-то, похожее на щетинистую шерсть, царапало кожу, проскользнув мимо бедра. Тут не было ничего в открытую злого, но и дружелюбия не ощущалось вовсе. Это странное место не кончалось: одна комната переходила в другую, а та вела в никуда.
И так продолжалось всю ночь.

Киннамон Эллисон вздрогнула и проснулась. Слабый свет зари сочился сквозь полупрозрачные занавески, но не дарил настоящего утешения. Она поняла, что стискивает зубы, а нервы напряжены. Опустив взгляд на руки, она увидела, что те сжаты в кулаки. Кошки исчезли, должно быть, почувствовали ее настроение и спрятались. Наступающий день не принесет спокойствия.
Киннамон попыталась вспомнить сон с его множеством меняющихся сцен и чудовищ с размытыми лицами, которые сопровождали ее. Как она ни пыталась сосредоточиться на деталях, они быстро таяли, но тут, как часто бывало в последнее время, в мыслях возникли слова.
Охотники на монстров.
А вслед за ними вспомнились самозваные агенты ФБР. Не было сомнения, что они имеют какое-то отношение к ее сну. Очевидный вопрос: какое.
Но Киннамон сомневалась, что хочет это узнать.

Глава 10

Воскресным утром Оуэн Майер поднялся задолго до рассвета. Теперь он сидел за кухонным столом, а темное небо за окном постепенно серело. Перед Оуэном стояла чашка, но он сделал кофе исключительно по привычке, он не хотел кофе, и тот уже остыл. Оуэн чувствовал себя опустошенным, словно кто-то взял инструмент для резьбы по тыкве и вытянул все его внутренности, медленно и болезненно. Внутри осталась только саднящая пустота, которая холодела с каждым вздохом.
Где сейчас девочки? Где-то в пещере, дрожащие от холода и ужаса?
Или их забрал какой-нибудь маньяк или убийца и сделал с ними что-то похуже?
И он сидел, совершенно беспомощный, пока секунды мучительно превращались в минуты, а минуты медленно собирались в часы. Наконец, в половину девятого зазвонил телефон. Оуэн посмотрел на экран, и сердце внезапно больно трепыхнулось в груди. Во рту стало сухо, а живот скрутило острой резью. На экране появилось улыбающееся лицо тети Лены. Она так походила на мать Оуэна, что он впервые задумался, что сказал бы отец, узнай он, что Марли и Фэллон пропали. Мысль была дурацкой, и он снова заставил себя сосредоточиться на тете Лене и дяде Рэе. Он надеялся – теперь эта надежда казалась абсолютно безумной, – что девочки найдутся прежде, чем их родители вернутся из поездки, что он сможет рассказать им и всем остальным о происшествии в духе «послушайте, какая жуть – но совершенно безобидная – случилась с нами в выходные».
Но надежды пошли прахом. На том конце несуществующего провода на берегу реки Колорадо в Большом Каньоне местный шериф сообщил его тете и дяде новости о пропаже их тринадцатилетних дочек. Дочек, которых они оставили под опекой Оуэна.
Телефон зазвонил снова – как ручеек прожурчал. Оуэн выбрал рингтон, который бы подошел тете, – тихий, теплый, ровный. А спустя момент он превратится скорее в реку, врезающуюся в берег после ужасного наводнения.
Рука словно сама собой потянулась к телефону и приняла вызов. Оуэн поднял телефон к уху.
– Тетя Лена, – начал он. – Я…
– Господи, Оуэн, они говорят, что девочки пропали! Это правда? Господи, – повторила она громче и пронзительнее. – Это правда?
– Да, – ответил он. – Они пропали…
Оуэн не успел договорить, потому что она начала вопить ему в ухо:
– Что ты натворил? Боже, где наши дочери? Ты…
Ее голос внезапно прервался, и раздался голос дяди Рэя. Примерно три секунды казалось, что он будет говорить спокойнее, но потом голос превратился почти в рёв.
– Что, черт побери, произошло?
– Дядя Рэй, я не знаю! – взвыл Оуэн. – Я был на работе, а они ушли. Я не знаю куда.
– Ты должен был взять отгулы и оставаться с ними, – если бы голос мог иметь цвет, то был бы алым от ярости. – Именно поэтому мы разрешили им приехать и остаться с тобой. Потому что ты сказал, что присмотришь за ними.
– Я знаю, – ответил Оуэн. – Но я не могу позволить себе взять столько отгулов. Я собирался отпроситься на завтра и вторник и отвезти их на экскурсию в Мамонтову Пещеру…
Дядя снова перебил его.
– Боже, Оуэн… Они в пещере? Туда они пошли?
– Я не знаю, – повторил Оуэн. – Никто не знает.
– Мы прилетим, как только сможем, – сказал дядя Рэй. – Ты найдешь моих девочек, Оуэн. Ты найдешь их до нашего приезда.
В трубке стало тихо, но Оуэн стоял еще несколько секунд, прижимая ее к уху. Наконец, он опустил руку и снова уселся за стол. Он даже не заметил, что, отвечая на звонок, вскочил и все это время простоял. Все внутри скрутило тем леденящим страхом, который накрывает, когда приближается что-то ужасное, что невозможно остановить.
Оуэн вернулся мыслями в прошлое, когда предложил, чтобы девочки приехали и пожили у него, пока тетя Лена и дядя Рэй будут спускаться по реке на плоту. Да, это была его идея. Они обдумывали визит полгода, и девочки поначалу сомневались, но чем ближе была дата поездки, тем более взволнованными они становились. Теперь он вспомнил, что среди нераспакованных вещей осталось несколько книг по исследованию пещер. А Оуэн еще и собственноручно поставил на полки как минимум с полдесятка красочно иллюстрированных книг, демонстрирующих великолепие разных частей Мамонтовой Пещеры.
Внезапно всё происшествие перестало казаться большой тайной. Девочки заблудились в Мамонтовой Пещере.
Оуэн уронил голову на руки и разрыдался.

Глава 11

Его разбудил колокольный звон.
Дин перекатился на живот и попытался спрятать голову под тонкую подушку. Какое-то мгновение он не понимал, где находится и что происходит. Потом перевернулся на спину, открыл глаза и уперся взглядом в старый рельефный потолок мотеля «Страна Пещер». Точно, Браунсдейл, Кентукки. Церковные колокола… В бункере никогда не было слышно колокольного звона. Повернув голову, Дин увидел, что брат сидит на соседней кровати. Сэм тоже посмотрел на него.
– Это то, что я думаю?
– Ага, – ответил Дин. – Кто-то колотит чертовски здоровенной металлической ложкой по гигантской кастрюле.
– Я тоже так подумал, – Сэм со стоном откинулся на постель и зажал уши.
На улице продолжали звонить колокола. Братья думали, что звон скоро стихнет, но вступили новые колокола – очевидно, в другой церкви. Как во многих южных штатах, в Кентукки было бесчисленное количество храмов. Если точнее, в маленьком городке Браунсдейле, как выяснили братья, их насчитывалось пятьдесят восемь. Сейчас создавалось ощущение, что все они вознамерились исполнить эдакую священную симфонию.
К хору присоединился еще один колокол. Дин сдался и спустил ноги на пол.
– Ладно, давай подниматься и думать, где позавтракать.
– Вариантов не густо, – Сэм тоже выбрался из постели. – Полагаю, мы возвращаемся в «На вершине».
– О да! – Дин улыбнулся широко и солнечно, как редко делал столь ранним утром.
Сэм покачал головой.
– Пожалуйста, только не говори мне, что закажешь еще один пещерный сэндвич.
Дин улыбнулся шире.

* * *

Просто для смеха перед визитом в кафе они подъехали к офису шерифа. И совсем не удивились, увидев, что там ни души и даже не горит свет. Очевидно, воскресным утром в этом городе закон никто не нарушал. Может, и в самом деле не нарушал, кстати. Машин на улицах почти не было. Проехав мимо маленькой церквушки, братья увидели, что ближайшая парковка полна. Помимо церквей открыты были только минимаркеты и заправки. Пару тревожных минут Дин подозревал, что и кафе окажется закрыто, но, въехав на парковку, убедился, что оно открыто и народу в нем достаточно. Не настолько, чтобы выстроилась очередь, но было ясно, что многие любят завтракать здесь по воскресеньям.
Сэм раздобыл в автомате воскресную газету, и братья направились к столику по левой стороне, единственному свободному. Когда они уселись, взмыленный помощник официанта смахнул со столешницы крошки и выложил на столик салфетки, вилки и ножи.
– Кофе будете? – спросил он.
Братья кивнули.
В такое время в кафе собралось больше завсегдатаев, чем семей и подростков. Сэм и Дин даже испытали некоторое разочарование, когда никто не взглянул в их сторону. Официантка добралась до них не сразу, но, когда она подошла, Сэм заказал тот же самый стандартный завтрак, который заказывал до этого. Дин выбрал какое-то блюдо дня, Сэм даже не успел заметить, какое именно.
– Что ты заказал? – спросил он, когда официантка ушла.
Дин слегка улыбнулся уголком рта и сверкнул глазами.
– Не спрашивай, братишка. Как принесут – увидишь.
– Так это секрет, а?
Дин пожал плечами.
– Без сюрпризов жить неинтересно.
Сюрприз – это было мягко сказано. Вернувшись, официантка поставила перед Дином огромную тарелку, наполненную до краев жареным мясом и яичницей, щедро политыми какой-то перченой подливкой. На одной стороне тарелки лежали ломти жареной картошки, колечки зеленого перца и лука, а на другом краю едва помещались две громадные галеты. Кроме того, рядом с чашкой появилась тарелка блинчиков, по краям которых стекала двойная порция растаявшего масла.
– Да-да-да, – радостно проговорил Дин. – Воскресный рубленый бифштекс в кляре с яичницей и особой подливой.
– Видеть это не могу, – пожаловался Сэм. – Ты хоть понимаешь, сколько из этого должно откладываться прямиком в твоих артериях?
Дин только выгнул бровь и вооружился вилкой.
– Учитывая все то дерьмо, с которым мы сталкиваемся в жизни, я не собираюсь переживать из-за этого и лишать себя вкусной еды, – заявил он. – Вообще-то, я почти уверен: если меня что-то убьет, то явно не она.

* * *

Каким-то чудом Дин сумел выйти из кафе и забраться в машину. Усевшись рядом, Сэм увидел, что он довольно улыбается.
– Я бы там поселился, – с блаженным видом сказал Дин.
Сэм рассмеялся.
– Ну да. Дня на три. И за это время перепробовал бы все, что есть в меню. – Он искоса взглянул на брата. – И не в меню тоже. Поехали.
Хмыкнув, Дин завел машину. Спустя несколько минут они припарковались напротив офиса шерифа. Через окно было видно, что внутри кто-то есть, но не получалось разобрать, кто именно. Серебристая патрульная машина за углом могла принадлежать кому угодно.
– Ну, – проговорил Сэм. – Не будем откладывать.
Они вышли из автомобиля и пересекли улицу. Открыв дверь, Сэм застонал про себя: за столом сидел помощник шерифа Слоун.
– Доброе утро, – притворно жизнерадостно поздоровался Сэм.
– И вам того же, – отозвался Слоун. – Вы, парни, снова насчет вещдоков?
– Именно, – сказал Дин, причем по его тону было очевидно, что даже необходимость разговаривать со Слоуном вгоняет его в тоску.
Слоун указал на два стула.
– Присядьте. Шериф скоро вернется из церкви, – он взглянул на часы. – Минут через тридцать, не больше.
Братья настроились ждать. Сэм убивал время, разглядывая сертификаты и фотографии, развешанные на стене в произвольном порядке, а Дин в открытую сверлил Слоуна сердитым взглядом. Тот не обращал на него ровно никакого внимания, словно привык не нравиться людям. Время от времени Дин делал попытку подняться, но Сэм, мотнув головой, хватал его за рукав и усаживал обратно. Грубостью тут ничего не добиться.
Прошло почти сорок минут, и у братьев уже начало кончаться терпение, когда вошел шериф Томпсон. При виде гостей он не удивился – наверняка заметил на улице «Импалу» – и улыбнулся так же фальшиво, как до этого Сэм.
– Мой помощник сказал, что вы хотите взглянуть на вещдоки, – протянул он.
– Верно, – подтвердил Сэм.
Шериф смотрел на них выжидательно, но братья молчали, поэтому он сдался.
– У меня там нет вещей девочек Диц. Но вы, разумеется, можете пройти и все осмотреть. Я всегда рад оказать содействие Федеральному бюро расследований.
Сарказм был почти незаметен, но Дин его разобрал и нахмурился, однако Сэм вмешался прежде, чем он успел открыть рот.
– Замечательно. Показывайте, куда идти.
Шериф кивнул. Обогнув стол, они подошли к металлической двери в углу. Там шериф снял с пояса густо увешанное ключами кольцо, выбрал один и повернул его в замке.
– Пойдемте, – резко проговорил он.
Братья послушно побрели за шерифом по коридору, освещенному лампами дневного света над головой. Коридор не выглядел таким уж длинным, но на стенах уже не было ни фотографий, ни грамот. Вместо них по обе стороны коридора размещались двери, а стены покрывали карты и плакаты Браунсдейла и округа Эдвардсон, топографические карты местности и схемы системы пещер. В конце коридора обнаружилась еще одна дверь. Чтобы ее открыть, шериф выбрал из связки другой ключ. Сунув руку в проем, он щелкнул выключателем и предупредил:
– Под ноги смотрите. Ступеньки узкие.
Горели такие же лампы, только расстояние между ними было больше. Свернув налево, братья очутились в лишенном окон подвальном помещении, уставленном аккуратно подписанными коробками и другими вещами, слишком большими или неподходящей формы, чтобы хранить их на полках. Вещи эти были упакованы в пакеты, обернуты целлофаном или брезентом. Спереди на них были наклеены четко отпечатанные ярлыки. Помещение тянулось через все здание. В дальнем конце угол слева был огорожен металлической решеткой до самого потолка. Пока шериф выбирал очередной ключ, Сэм и Дин проверили, нет ли в подвале камер наблюдения, и увидели несколько штук на потолке. Наверное, запись просматривалась на компьютере сверху.
– Вот, – слишком громко сказал шериф.
Сэм благодарно кивнул.
– Мы, вероятно, задержимся, – сказал он. – Вам не обязательно с нами нянчиться.
– Мне не в тягость, – отозвался шериф. – Но вообще-то обязательно. Такова процедура. Простите, ребята. Ничего личного.
– Ну да, – огрызнулся Дин. – Вообще ничего личного.
Шериф Томпсон молча привалился к открытой двери, заложил ногу за ногу и неплотно скрестил руки на груди, как, похоже, делал нередко. Расслабленная поза была обманчива – он пристально наблюдал. В уголке рта пряталась едва заметная кривая улыбка.
Отгороженный отсек оказался широким. Дин и Сэм медленно шагали по центральному проходу. Скрыться от внимательного взгляда шерифа Томпсона было негде. На полках стояли коробки и пакеты, тщательно помеченные в одинаковом формате: дата, имя и фамилия, род дела и краткая опись содержимого. Сэм заметил на множестве предметов пометку «пропавший без вести», но придержал свое наблюдение при себе.
– А что там в глубине? – внезапно спросил Дин.
Сэм, который как раз читал очередной ярлык с той же надписью, посмотрел в указанном братом направлении.
Шериф Томпсон не сдвинулся с места.
– Мусор, – невыразительно отозвался он. – Всякая фигня, которую мы подбираем на обочинах и не можем установить владельца. Кидаем ее туда, храним некоторое время…
– Какое именно время? – перебил Сэм.
Шериф дернул плечом, ясно давая понять, что ему пофиг.
– Полгода, не больше. Места нет. Если за полгода владелец не вернулся за вещами, то, скорее всего, уже и не вернется.
Братья удивленно переглянулись. Они промолчали, но обоим показалось, что объяснение звучит нелепо. Если вещь найдена на обочине, вовсе не обязательно, что ее просто потеряли. Что, если кого-то убили в лесу и труп пролежал ненайденным пару лет? Каждая вещь в этой разномастной куче может быть уликой. Но если они скажут что-нибудь, кирпичная стена между ними и шерифом станет только выше.
– И что, не было такого, чтобы кто-нибудь вернулся за потерянным через год или два? – все-таки не выдержал Дин. – Например, какая-нибудь семья оставила тут что-нибудь во время прошлогоднего отпуска.
– Черт, – пробормотал Сэм. – Опять шнурок развязался.
Опустившись на колено, он принялся сражаться со шнурками.
– Не-а, – шериф встретился с Дином взглядом. – Ни единого раза.
Сэм поднялся.
– Что ж, полагаю, смотреть тут особо не на что, агент Тейлор, так что давайте на выход. – Он повернулся к шерифу. – Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы мы вернулись, если нам потребуется что-нибудь еще?
Шериф Томпсон опустил руки.
– Нисколько. Заходите в любое время.

* * *

– Только не говори, что ты купился на его брехню про полгода, – сказал Дин Сэму, когда они залезали в машину.
– Ни на мгновение, – отозвался Сэм. – Но я не увидел ничего, что могло бы принадлежать конкретно девочкам Диц. И подумал, что он найдет какой-нибудь предлог выставить нас оттуда, если мы начнем тщательно все пересматривать.
– Одинаковых рюкзаков я не видел, – сказал Дин. – Они же близнецы, правильно? У них разве не должны быть одинаковые вещи?
– Возможно, – отозвался Сэм. – Но я сумел прихватить вот что.
Он показал Дину маленькую круглую подвеску – хорошенький розовый череп на красном фоне и блестящие розовые стразики по краю.
– Что это? – спросил Дин.
– Часть брелока для ключей, полагаю. Я сунул пальцы сквозь решетку и сдернул его с рюкзака, пока завязывал шнурки. Рюкзак был впереди, словно его положили туда недавно. Может, Киннамон Эллисон сможет с ним поработать, – Сэм спрятал брелок и достал телефон. – Я еще сделал пару фоток всех вещей. Исподтишка, поэтому качество не фонтан, да и освещение там фиговое. Но что есть, то есть.
– Хорошо, – сказал Дин. – Тогда поехали к Киннамон.

Глава 12

Бо Пайл безмятежно сидел в объединенной баптистской церкви Плезант Юнион примерно на середине прохода и точнехонько в центре скамей по правой стороне. Никто не замечал его, никто не обращал на него никакого внимания. Да, все знали, разумеется, что он владеет магазином «Пещерное Буйство», но и все на этом.
По крайней мере, так он говорил себе каждый день.
Он посещал эту церковь больше семи десятков лет, а его родители, их родители, прабабушки и прадедушки были похоронены на маленьком кладбище неподалеку. Увы, в памяти горожан остались не те замечательные люди из прежних поколений его семьи. О нет, все помнили прежде всего шального парня, который сбежал с младшей сестрой своей же подружки, бойкой проказницей на десять лет его моложе.
Одна ошибка – и вся жизнь насмарку.
Образ Бренды Эллисон с ее непослушными темными кудрями, ниспадающими на плечи, и блестящими зелеными глазами до сих пор преследовал его. Не в хорошем смысле.
Его тогда вели разбушевавшиеся гормоны, как обычного дурного пацана, который даже не задумывается о будущем. Хуже всего, будущее лежало прямо перед ним, у него в руках – Киннамон. Банально было бы сказать, что ее красота меркла по сравнению с внешностью младшей сестры, к тому же неверно. Да, рядом с Брендой Киннамон в самом деле казалась невидимкой. Бренда заслоняла хрупкий теплящийся огонек Киннамон, как большой костер перекрывает красный тлеющий отблеск углей в жаровне для барбекю. Но как всегда бывает с тем, что просто разрывается от великолепия, свет Бренды быстро потух, когда они сбежали и поженились. А глубоко в сердце и душе Бо остался милый огонек Киннамон.
Сильный. Ровный. Негаснущий.
Через пару лет они с Брендой вернулись в Браунсдейл, гордые и непокорные. Какая разница, что думали горожане? Какая разница, что думали родители? Его родители со временем их простили, разумеется, а потом и ее родители тоже. Но их любовь оказалась всего лишь страстью, а страсть – мимолетное чувство и плохой фундамент для долгих прочных отношений. По фундаменту пошли трещины, становясь все шире, и дом развалился.
И вот спустя примерно пятьдесят лет Бо сидел в церкви и слушал проповедника. Рядом с ним сидело лишь сожаление. Не Бренда, с которой они так и не завели детей и не общались со времен развода около сорока лет назад. И уж точно не Киннамон, в которой он слишком поздно признал единственную настоящую любовь всей своей жизни. О, она была достаточно вежлива. Он даже извинился, открыл ей сердце и признал свою ужасную ошибку. Без толку. Он понимал, что она больше никогда не станет ему доверять. А если люди в Браунсдейле до сих пор судачат о них, каких размеров достигнут сплетни, случись им снова сойтись?
В Бо осталось достаточно от него тогдашнего, двадцатипятилетнего беглеца, чтобы на все наплевать, но Киннамон не такая, она не вытерпит подобного. Вот так закончился род Пайлов, и Эллисон тоже. Ни одна из девочек Эллисон не родила детей, а он остался последним сыном в своей семье.
Что о нем думают в городе? Несложно угадать. Они видят старого дурня, который упустил свое будущее и теперь расплачивается за это каждый день.
Старый дурень.
Это мнение Бо вполне устраивало: его собственное было куда хуже. Бренда давно уехала, так что ей все равно, она никогда больше не увидит этих людей. Она даже сестру не навещала.
Но Киннамон…
Он не был настолько дряхлым и слабоумным, чтобы не замечать, как смотрят на нее другие женщины. Эти их взгляды а-ля «Как ты могла так опростоволоситься?». Уйма лет прошла, но старые подружки до сих пор судачили у нее за спиной. Злобные, стервозные старушенции, но что ты с ними сделаешь? И он, Бо Пайл, дал им тему для пересудов.
Господи, что же он натворил!
Наконец, служба закончилась. Бо вернул Библию на полочку и забрал свою шляпу. Он не стал пожимать руку проповеднику и болтать с другими прихожанами. Людей, которые это делают, замечают, а Бо хотел остаться незамеченным. Он не видел Киннамон, но знал, что она тоже здесь. Их семьи всегда ходили в эту церковь. Собственно, здесь они и познакомились, когда еще были школьниками. Знакомство, обреченное перерасти в детский роман и закончиться катастрофой. Она, наверное, где-то сзади, на предпоследнем ряду, чтобы иметь возможность выйти, едва с губ проповедника сорвутся слова: «Ступайте с миром, хорошего вам дня». Когда большинство прихожан выйдут на улицу, она уже отъедет от парковки. Эта мысль, как всегда, всколыхнула стыд в груди. Так много времени прошло, а боль в сердце по-прежнему свежа. Неужели она никогда не стихнет?
Солнце уже не светило. Бо щурился от мелкой мороси. Он опустил глаза, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Кто-то окликнул его, но издалека, так что можно было притвориться, будто он не расслышал. Он прибавил шагу, чтобы добраться до машины прежде, чем его позовут снова. Если кому-то так уж понадобилось поговорить с ним, его номер есть в телефонной книге.
Еще Бо думал о двойняшках. Они не должны были пропасть. Да, они не были местными, но они были почти свои, а теперь вокруг разгуливают фэбээровцы. Что предпринял шериф Томпсон? Это не должно было произойти, никогда. Бродяги, автостопщики, время от времени даже случайный муж, сбежавший с любовницей… Из-за них он тоже чувствовал себя виноватым, но и близко не в такой степени, как из-за девочек. Вина никогда не исчезала, но он был беспомощен в ее тени… Ему суждено было нести эту ношу точно так же, как его отцу, деду и остальным предкам вплоть до первых поселенцев округа Эдвардсон, когда эти места еще были безымянными. Он жил со стыдом и грехом, потому что другого выбора не было, не было другого способа защитить город и его жителей от голодного нечто, живущего глубоко в пещере.
Гору нужно кормить.
Эта фраза, как бы безумно она ни звучала, была написана на обратной стороне обложки семейной Библии, привезенной из Англии сотни лет тому назад. Он не знал, как вышло, что эту обязанность возложили на Пайлов, но случилось именно так. Они были хранителями, им полагалось защищать жителей города и приносить малую жертву – исключительно чужаков – во имя всеобщего блага. Нет, во имя всеобщего выживания.
Бо как-то провинился, и гора забрала Марли и Фэллон.
И его грызло ужасающее предчувствие: если он не выяснит, как это произошло, если позволит этому случиться снова, аппетит горы изменится. Она больше не будет довольствоваться отбросами общества.
Она захочет самого свежего, самого молодого, самого нежного мяса, которое только удастся раздобыть.

Глава 13

По контрасту с вчерашним солнцем сегодня небо закрыла пестрая пелена светлых и темных облаков. Дин не имел ничего против солнышка, но дождь был ему ближе. Его жизнь сама по себе казалась маленькой черной тучкой. Смешно, но даже Детка, похоже, ездила по мокрому асфальту лучше, чем по сухому. Ничего не сказав Сэму, Дин вел машину к дому Киннамон Эллисон. Сэм сидел рядом и листал прихваченную в кафе газету.
– Что-нибудь новенькое? – наконец спросил Дин.
Сэм мотнул головой.
– Ничего. О пропавших девочках вообще ни слова.
Колокола больше не звонили, а парковки около церквей, мимо которых они проезжали, были теперь большей частью пустые. На дороге стало больше машин, стоянки около магазинов наполнялись. Город, наконец, начал просыпаться, и жители занялись тем, чем обычно занимаются жители маленьких, сонных южных городков по воскресеньям.
Они быстро добрались до дома Эллисон, но, подъехав, увидели, что синего «Приуса» на подъездной дорожке нет. Секунду оба молчали.
– Что теперь? – спросил Сэм.
Дин улыбнулся уголком рта.
– Ну, можно сидеть здесь и ждать. А можно вернуться в кафе.
Сэм застонал.
– Только не говори, что опять проголодался. Мы только что поели.
Дин пожал плечами.
– Я никогда не упускаю шанса подзаправиться про запас. Никогда не знаешь, получится ли перекусить в следующий раз. И потом, вдруг она тоже поехала завтракать.
Сложив газету, Сэм кинул ее на заднее сиденье и вздохнул.
– Ладно, поехали в кафе. Но больше никакой еды, а то так мы в толпе не затеряемся.
Дин посмотрел на него.
– В смысле, никакой еды?
– Мы вроде не хотим выделяться, забыл? – Сэм приподнял руку, пресекая возражения. – Я совершенно точно помню, как официантка сказала, что на ее памяти никто не смог до последнего кусочка съесть этот их бифштекс-«привет-сердечный-приступ».
– Я польщен, – отозвался Дин.
– Я бы на твоем месте гордился чем-нибудь другим, – пробормотал под нос Сэм. – Например, что на этой неделе ты никого не убил.
– В зависимости от обстоятельств, это можно расценивать по-разному.
– Расценивай как хочешь. Поехали. – Сэм откинулся на спинку сиденья.

* * *

– Снова к нам?
Сэм бросил на Дина многозначительный взгляд. Официантка, которая в позапрошлый раз принесла тот страхолюдный сэндвич, поставила перед ними две пустые чашки.
– Кофе будете?
– С удовольствием, милочка.
Дождавшись, когда официантка наполнит чашки и отойдет, Сэм спросил:
– Милочка? Серьезно?
– Так говорят в сельской местности, – отозвался Дин.
– Я думал, только в кино.
– Ничего подобного, – поставив локти на стойку, Дин напоказ изучил все написанные от руки блюда дня и меню с газировкой и сладостями над проходом в кухню.
Кафе быстро наполнялось высыпавшей из церквей толпой, одетой в лучшие воскресные наряды. Дети помладше бегали между столиками, здороваясь с друзьями, а подростки притворно небрежно махали друг другу. Родители над головами детей приветствовали знакомых и беседовали о погоде.
И, разумеется, о пропавших девочках. Братья добрый час заливались кофе, но, увы, не услышали ничего нового. Киннамон Эллисон так и не объявилась, чему, вероятно, не стоило удивляться, принимая во внимание ее довольно горькие слова о жителях Браунсдейла и о том, что они о ней думают.
– Поехали обратно к дому, – не выдержал Сэм. – Если она была в церкви, то, наверное, сходила за покупками и уже вернулась.
– А если нет?
Сэм пожал плечами.
– Если нет, тогда на месте разберемся. Думаю, можно заняться чем-нибудь получше, чем наблюдать, как ты пускаешь слюни на список фирменных блюд и официантку.

Глава 14

Весь в поту, Оуэн проснулся на кровати Фэллон. Какое-то мгновение он, словно в дурмане, не мог понять, как здесь очутился, а потом на него внезапно обрушились воспоминания: исчезновение девочек, ужасный, рвущий сердце разговор с тетей и дядей. Сперва он просто всхлипывал, потом рыдал в голос и колотил кулаками по столу, да так, что солонка и перечница подскакивали, а потом и вовсе упали. Он плакал, пока получалось, пока не выдавил из себя последнюю крупицу горя и не мог уже поднять головы. Просидев за столом бог знает сколько, он с трудом поднялся на ноги и решил прилечь на диван.
Но комната девочек притягивала его. Не сопротивляясь, он подошел к двери и заглянул внутрь. Солнца не было, поэтому свет, льющийся сквозь занавески, был приглушенным. Комната будто купалась в мягком спокойном сиянии, и у Оуэна снова разболелось сердце. Это зрелище напомнило ему о… бесповоротности. Как полная тишина в похоронном бюро. Внезапно он с ужасающей ясностью вообразил зал прощаний, завешенный тяжелыми красными бархатными портьерами, которые не пропускали внутрь солнечный свет; ряды стульев и молчаливые люди на них, неподвижные взгляды устремлены на два белых нарядных гроба с золотой каймой. Три резных золотых ручки с каждой стороны, открытые крышки и складки белого плотного атласа внутри. Потом картинка изменилась, расширилась, и вот он уже стоит прямо перед гробами и смотрит на зеленые стебли и хрупкие белые бутоны дюжины лилий в каждом из них.
Тел в гробах нет.
Потому что Марли и Фэллон так и не нашли.
У Оуэна подогнулись колени. Сначала он сел на краешек кровати Фэллон, потом бессильно завалился на бок. Он подтянул под голову одну из декоративных подушек, а ноги свесил с края кровати, чтобы не пачкать ботинками покрывало. Хотелось думать, он сделал это потому, что Фэллон расстроится, когда вернется, но нет… Он сделал так по привычке. Положено вытирать ноги у дверей, не положено класть ноги в обуви на мебель. Только теперь он внезапно осознал, что большинство людей – как минимум многие, – которым пришлось пройти через подобное, так и не перестали верить, что пропавший вернется.
А он не верил, что пропавших найдут.
И в своей вере он был не одинок. Этот чертов шериф Томпсон… Пытается он хотя бы искать? Оуэн в этом сильно сомневался. Где люди, раздающие брошюры, где заметки на первых полосах газет, где, ради всего святого, поисковые группы? О девочках спрашивали только те два агента. Они хотя бы пытались наводить справки и даже потрудились вкратце ознакомиться с историей города перед приездом.
Наверное, в этот момент он и заснул, но проснулся с той же мыслью в голове: Браунсдейл.
Оуэн встал, машинально вернул на место подушку и разгладил одеяло. В комнате по-прежнему стояла странная тревожная тишина, как будто в ней никто никогда не жил. Полное отсутствие шума обвевало его кожу, подобно теплому, но неприятному ветерку.
Сам не зная почему, Оуэн осторожно попятился прочь из комнаты, будто если он развернется спиной, то упустит что-то важное. Закрыв дверь, он ушел к себе в комнату и начал рыться в чулане, пытаясь отыскать то, чем толком не пользовался несколько лет, еще до переезда в этот чертов южный городок. Одна несчастная экскурсия в Мамонтову Пещеру не в счет.
Оуэн выложил находки на кровать.
Плотные зимние джинсы.
Туристические ботинки, слегка жесткие от долгого хранения.
Рубашка с длинными рукавами.
Толстые носки.
Удовлетворенно оглядев вещи, он отправился в сарай на заднем дворе. Там он отыскал рабочие перчатки, крепкую бейсболку и мощный фонарь, работающий на трех больших батарейках. Оуэн проверил фонарь прямо в темном сарае: свет был яркий и мощный. Он купил фонарь всего пару месяцев назад, потому что во время сильных гроз нередко отключалось электричество. Выйдя из сарая, Оуэн заметил баллончик белой аэрозольной краски и захватил и его. Краска точно лучше покажет обратную дорогу, чем хлебные крошки. Пачкать стены пещеры было в высшей степени незаконно, но плевать.
Вернувшись в дом, Оуэн переоделся, взглянул на часы и сложил в старый рюкзак фонарь, краску, побольше воды и немного еды. Времени, чтобы поехать к пещере и сделать работу, которую не желает выполнять чертов Томпсон, было полно. А почему не желает?
Потому что чертов город проклят, вот почему. Не в каком-то дурацком сверхъестественном смысле, нет. Просто такие уж здесь живут люди. Злые люди. Что-то необъяснимое кроется в самой сути этого места. Оуэн понятия не имел, что именно, но оно здесь – в это он верил до глубины души.
Оуэн не был религиозен. Его родители регулярно ходили в церковь и прилежно таскали его с собой каждую неделю и на соответствующие праздники. Но Оуэн не ощущал той связи, которую явно ощущали они. Он просто сидел между папой и мамой и думал о книге или сборнике комиксов, которые читал в данный момент, перебирал в уме детали истории, если та была хороша, или переписывал ее в воображении, если чего-то не хватало. Он вставал, когда вставали родители, опускался на колени вместе с ними, в нужное время жал руки и обнимал людей вокруг. Походы в церковь не беспокоили его, но и не вдохновляли. Вдохновляли его книги, печатное слово. Он был книжным червем в детстве, заучкой в подростковом возрасте, а когда вырос – стал библиотекарем.
Когда агенты ушли из библиотеки, Оуэн и сам уделил несколько минут документам. Он ни о чем не умалчивал нарочно, но чем больше он изучал источники, тем сильнее убеждался, что исчезновения происходили не случайно. Горожане – через местные газеты и проповедников – и полиция всегда уверенно заявляли, что это всего лишь совпадение, что все эти люди просто проезжали мимо. И все на этом.
Ну да.
Поэтому в лесу находили рюкзаки, в разбитых лагерях находили маленькие палатки и припасы, а бумажники и женские сумочки с нетронутыми деньгами оказывались в городских урнах, где их находили жители и относили в офис шерифа.
Совпадение.
О том, что на самом деле случалось с теми людьми, оставалось только догадываться, но Оуэн наотрез отказывался верить, что пещера имеет к этому какое-то отношение, что ее нужно задабривать. Дурацкие предрассудки. Его не обдурить страшилками и бабкиными сказками. Он был в пещере на одной из непродолжительных экскурсий и видел, как исследовали пещеру другие. Смотрители парка пристально следили за тем, кто входил в пещеру и выходил из нее. Или не выходил. В таком случае, он был готов побиться об заклад, они сразу же высылали помощь.
Но никто не выслал помощь его двоюродным сестренкам. Пусть шериф Томпсон уверял, что их ищут, Оуэн не мог быть уверенным в этом наверняка.
Ну и ладно. Пусть шериф Томпсон катится к черту. Он сам пойдет в пещеру. Да, он побывал там всего раз, да, он не специалист, но по крайней мере он знает, куда идет, и подготовился.
Если никто не собирается искать девочек, он сделает это сам.

Глава 15

На этот раз, когда Сэм и Дин подъехали к дому, машина стояла на месте, но дверь Киннамон открыла не с первого звонка. Под ее глазами залегли темные круги, словно она плохо спала. Отступив, Киннамон поманила братьев внутрь. У нее за спиной кошки промчались по коридору и исчезли в глубине дома.
– Входите.
– У вас все хорошо? – не сдержался Сэм.
– Все нормально, – отозвалась она. – Просто странные сны снились, только и всего. – Она пристально взглянула на братьев. – Я уверена, эти сны как-то связаны с вами, но не могу в них разобраться.
– Увидели что-нибудь интересное? – спросил Дин.
– Возможно. Принести вам, мальчики, что-нибудь попить? Вы уже завтракали?
– На оба вопроса да, – отозвался Дин. – У вас есть что-нибудь кроме кофе?
– Лимонад и чай. – Она жестом пригласила их в гостиную. – Лимонад домашний.
Кивнув, братья уселись. Спустя несколько минут Киннамон вернулась с двумя высокими стаканами.
– Он уже сладкий. – Она осторожно опустила стаканы на подставки и устроилась в кресле-качалке. – Полагаю, вы хотите мне что-то показать?
Сэм кивнул, достал из кармана куртки розовый брелок с черепом и покачал им перед Киннамон.
– Я вынес его из подвала с вещдоками. С трудом. Шериф Томпсон трясется над всем этим добром как над сокровищами Тутанхамона. В дальнем углу, в запертой части подвала в здании управления шерифа лежит огромная куча вещей. Я сдернул брелок с рюкзака из этой кучи. Там ни бирок, ни документов. Томпсон утверждает, что владельцев найти невозможно.
– Врет, – холодно сказала Киннамон. – Всегда можно отследить владельца вещи.
– Постойте-ка, – проговорил Сэм. – Всегда, говорите? Хотите сказать, что…
– Да, – ответила Киннамон. – Я могу с помощью предмета узнать что-то о пропавшем человеке.
На мгновение оба брата потеряли дар речи.
– Ого, – наконец выговорил Дин.
Киннамон сцепила беспокойные пальцы.
– Сейчас нам это не поможет. Их… нет.
Сэм подался вперед.
– Что значит «нет»? Они погибли?
Киннамон смотрела куда-то вдаль.
– Не уверена, – призналась она. – И не могу сказать точно, пока не коснусь чего-то из их вещей. Но… да. Я почти наверняка уверена, что все они погибли. Считайте это интуицией.
Сэм наклонился и передал ей брелок.
– Тогда вот. Берите. Скажите нам, что вы видите.
Киннамон потянулась за брелоком, потом помедлила. Ее пальцы подрагивали в воздухе, будто она решила, что, если дотронется до чего-нибудь, ее ударит током. Спустя несколько секунд она сжала зубы и обхватила пальцами маленький розовый череп.
На какой-то мимолетный момент Сэму показалось, что он видит глазами экстрасенса. Потом он убрал пальцы с брелока, и Киннамон забрала безделушку. Прикрыв ее другой рукой, она прижала руки к груди и закрыла глаза. Жест мог бы показаться театральным, но не в исполнении Киннамон. На ее лице промелькнула боль, глаза зажмурились так плотно, что на висках проступили жилы.
– О, – тихонько простонала она.
– Что вы видите? – жадно спросил Дин.
– Это… сложно описать, – тихо отозвалась она. – Очень темно и холодно. Все мокрое.
– Вы видите, кому принадлежит брелок? – поинтересовался Сэм.
– О нет, – слабо проговорила Киннамон. – Боже… Нет! – ее голос сорвался на крик.
Извернувшись в кресле, она дернулась назад, будто пыталась от кого-то увернуться. Она снова закричала и начала словно отбиваться от чего-то невидимого. Ее крики становились все громче и мучительнее, а потом Сэм выскочил из кресла и вырвал брелок из ее сжатых пальцев.
– Киннамон, возвращайтесь! – закричал он, выронил брелок на ковер и схватил Киннамон за плечи. – Возвращайтесь! Сейчас же!
Сэм легонько встряхнул ее раз, другой. Киннамон распахнула глаза, хотя долгий пугающий момент казалось, что она не понимает, где находится.
– Что? – прошептала она. – О… – Она окинула взглядом Сэма и Дина и, прежде чем те успели заговорить, просто сказала: – Много крови. И так много боли.
– Чьей? – потрясенно спросил Сэм. – Можете сказать?
Киннамон кивнула и указала на брелок на полу.
– Он принадлежал женщине по имени Роуз Фостер. Она из Чикаго. Сбежала оттуда еще подростком и пристрастилась к наркотикам. Очутилась здесь, потому что севернее приближалась зима.
– Когда это было? – спросил Дин.
– Около года назад. Ей был тридцать один год. Наркоманка. Чтобы заработать, спала с дальнобойщиками.
Дин нахмурился.
– Не припомню, чтобы видел ее имя в списках пропавших.
Киннамон покачала головой.
– Она сбежала из дома шестнадцать лет назад. Родители считали ее обузой. Они порадовались, когда она исчезла, и не обращались в полицию.
– Паршиво, – заметил Дин.
Сэм выжидательно взглянул на Киннамон.
– Так что же с ней случилось?
– Подробностей не знаю, – откликнулась та. – Как я уже сказала… Много боли и ужаса. А потом просто… темнота. – Она снова нашла взглядом брелок. – Я только знаю, что он принадлежал ей, а не девочкам, которых вы разыскиваете.
Сэм сел, стиснув челюсти.
– Тогда нужно вернуться, – решительно сказал он. – Надо вернуться в подвал с вещдоками и попробовать еще раз.
Дин был совершенно не в восторге.
– Ну, Томпсон в самом деле предложил нам заходить в любое время.
Сэм покосился на него.
– Что-то сдается мне, он кривил душой.

Глава 16

Они задержались в доме Киннамон еще минут на двадцать, просто чтобы убедиться, что она окончательно пришла в себя. Что бы она ни увидела, когда дотронулась до брелока, оно лишило ее чего-то, забрало что-то. Капельку энергии, мозговые клетки, черт… С их работой она могла очень буквально потерять несколько лет жизни. Даже если так, вскоре Киннамон полностью оправилась, вышла на веранду и приподняла руку, прощаясь, когда «Импала» отъезжала от дома.
Сэм и Дин направились прямиком к офису шерифа, но – как и следовало ожидать – дверь оказалась заперта, а с другой стороны к стеклу был прикреплен потрепанный знак.
«Простите, мы закрыты. В случае чрезвычайной ситуации наберите 911».
– И что теперь? – спросил Дин.
Сэм толкнул дверь, но та, разумеется, не открылась.
– Кажется, я еще никогда не видел, чтобы полиция закрывалась на выходные.
– Полагаю, вот так живут в Браунсдейле, – отозвался Дин. – Ну так что думаешь? Пора брать штурмом пещеру?
Сэм взглянул на часы.
– Может быть. Давай вернемся в мотель, все соберем, перепроверим запасы и снаряжение. А потом посмотрим, сколько времени останется. Я совершенно не хочу застрять в пещере ночью.
– А какая разница, в пещере темно хоть днем, хоть ночью.
– Верно, – согласился Сэм. – Но мы даже не знаем, где вход в Хрустальную Пещеру, а парк огромен. Давай сначала изучим карты, все распланируем, а потом поедем. Тогда, к тому времени, как мы решим плотно взяться за саму пещеру, нам не придется кучу времени колесить по округе, пытаясь найти вход, о существовании которого, по мнению местных, нам знать не следует.

* * *

Загородные виды, которые казались такими пышными и красивыми, когда Дин и Сэм въехали в Браунсдейл пару дней назад, теперь казались смутно зловещими. Облака закрыли солнце, в ветвях деревьев и кустов шумел ветер, тени на обочинах казались длиннее, гуще и темнее. Кроме того, похолодало. Вернувшись в мотель, братья переоделись и добрый час корпели над купленными в туристическом магазинчике картами, отмечая маршруты оранжевым неоновым маркером. Начав было собирать снаряжение, они поняли, что подготовка займет как минимум еще один час, и в конце концов договорились, что вход найдут вечером, а в саму пещеру отправятся рано утром.
– Знаешь, – сказал Сэм, тыкая пальцем в развернутую на коленях карту, – все эти входы довольно далеко от города.
– Точняк, – отозвался Дин, следя за извилистой дорогой.
Из-за густой пелены облаков сумерки наступили рано, и какой-нибудь олень мог выскочить перед машиной в любой момент.
– Далековато топать. Наверное, их подвезли.
– Наверное, – Сэм покосился на брата, и тот ответил быстрым взглядом. – Но кто?

* * *

Главный вход в национальный парк «Мамонтова Пещера» они нашли без труда, следуя дорожным указателям. Въехав в открытые ворота, они увидели большую табличку, сообщавшую, что парк закрывается в шесть. Время уже приближалось к четырем. Оставив машину на парковке, братья пошли по главной тропе, разглядывая предупреждения и инструкции. Вскоре они вышли на участок, огороженный с обеих сторон цепями, которые отделяли тропу от кустарника. Примерно в десятке метров впереди виднелся заключительный отрезок тропы, ведущий ко входу в пещеру. По обе стороны тропы стояли смотрители. Один из них держал маленький компьютер, защищенный непромокаемым чехлом, и делал пометки всякий раз, когда кто-нибудь входил в пещеру. Несмотря на непрерывную морось и ранние неприятные сумерки, людей в парке оставалось немало, судя по количеству автомобилей на парковке.
– Все-таки они ведут счет посетителям, – заметил Дин. – Как минимум ближе к вечеру.
Сэм разглядывал двоих смотрителей.
– Может быть. Или смотрители здесь все время. В брошюрах сказано, что Мамонтова Пещера принимает более двух миллионов посетителей в год. Вход огорожен воротами, и их запирают каждую ночь.
– Хочешь зайти?
Сэм пожал плечами.
– Не с главного входа. Здесь слишком много народу, плюс, думаю, надо сначала проехать весь путь и попробовать найти вход в Хрустальную Пещеру. Подозреваю, девочек мог привлечь именно он. Если там все закрыто, никто не запретит им сходить с главных маршрутов. Представь, какое это для них приключение – побродить там, пока никто не знает.
Дин взглянул на него.
– Смертельно опасное.
– Да, но разве дети размышляют о будущем в подобных ситуациях? Они думают только о том, как бы повеселиться.
– Сдается мне, они там вовсе не веселье нашли.

* * *

Сумерки сгущались в темноту, и густые заросли по сторонам дороги казались лишь темными пятнами, когда Сэм и Дин наконец увидели указатель с надписью «Впереди Хрустальная Пещера». Но он был старый и обветшалый, и братья едва не проглядели его в свете фар. Дин замедлил ход, и братья с трудом прочитали надпись на раскрашенной деревянной табличке, настолько побитой погодой, что с обеих сторон отслаивались длинные полоски и развевались на ветру.
Дин выгнул бровь.
– Выглядит многообещающе.
Дальше «Импала» еле ползла. Братья увидели еще один указатель. Он очень походил на первый, но наискосок был прикреплен длинный красный плакат с надписью: «ЗАКРЫТО».
– Именно то, что любят подростки, – заметил Сэм. – Запретное приключение.
– Осталось около двух километров, – сказал Дин. – Потом направо.
Долго искать не пришлось. Братья заметили проржавевшие ворота, частично скрытые кустарником и непролазной кудзу. Вокруг двух секций ворот была плотно обмотана толстая цепь с тяжелым замком. Даже если бы братьям удалось открыть ворота, дорога за ними заросла кустарником и была усеяна такими крупными валунами, что «Импала» бы над ними не прошла, поэтому Дин медленно проехал мимо ворот и остановил машину на обочине.
– Давай поглядим, что там да как, – сказал он. – Внутрь не полезем, просто посмотрим, получится ли найти вход. Разведка.
Кивнув, Сэм приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы на ней вспыхнула лампочка. Но не успел Дин распахнуть дверцу со своей стороны, как перед ней кто-то появился. Дверь глухо стукнулась о человеческое тело, и Дину пришлось выглядывать в узкий проем между верхней частью окна и крышей.
– Куда-то собрались? – раздался голос шерифа Томпсона.
Он ступил вперед так напористо, что дверь захлопнулась, и замер, пристально глядя на Дина сквозь стекло. Его худощавое лицо, состоящее словно из одних углов и теней, было сложно разглядеть из-за подсветки салона.
Помрачнев, Дин опустил стекло. Его пальцы так сжались на кожаном чехле, покрывающем руль, что побелели костяшки.
– Какие-то проблемы, шериф?
– Только не говорите мне, что собрались туда, – Томпсон, сверкнув глазами, кивнул в сторону ворот.
Сэм подался было вперед, но Дин его опередил.
– Мы просто хотели убедиться, что вход заколочен, как положено.
– О, так оно и есть, – заверил его шериф. – Накрепко.
– Мы бы хотели лично взглянуть.
– Боюсь, я не могу вас туда пустить, – голос Томпсона звучал до странного весело, будто он был ужасно собой доволен. – Ради вашей же безопасности, разумеется.
Дин заскрежетал зубами и потянулся было к ручке двери, но Сэм толкнул его локтем в бок.
– Простите, шериф, сейчас не лучшее время?
– Вообще-то, не бывает лучшего времени, чтобы разгуливать по Хрустальной Пещере, – отозвался тот. – Она закрыта уже несколько лет. В этой части есть непрочные опасные переходы, которые в любой момент могут рухнуть кому-нибудь на голову. Поэтому она закрыта. Вход перекрыт и запрещен. – Шериф строго взглянул на них. – Для всех без исключения.
– Но мы расследуем пропажу девочек Диц, – возразил Дин. – Мы…
– Я знаю, – перебил Томпсон. – Вы мне уже все это рассказывали, и я вас слышал. Я не дурак, но начинаю сомневаться в вашей способности понимать то, что вам говорят.
Дина бросило в жар.
– Эй, погодите-ка…
– Нет, это вы погодите, – Томпсон поднял указательный палец, словно разговаривал с непослушными детьми, а вторую руку положил на пистолет на бедре и отстегнул ремешок, удерживающий его в кобуре. – Я в курсе, вы назвались агентами ФБР. Пока у меня нет времени, но будьте уверены, черт побери, я это еще проверю. Я не собираюсь мириться с тем, что вы собрались шастать по опасным участкам пещеры. У меня и без того мало ресурсов, а тут еще и за вами поисковый отряд высылай. Если придется, я засажу вас в камеру и позвоню вашему начальству в Вашингтоне, или где там ваш головной офис находится. Лучше уж так, чем сообщать о вашей пропаже. – Он наклонился, чтобы посмотреть и на Дина, и на Сэма. – Или, того хуже, смерти в пещере. Я ясно выражаюсь?
Дин так стискивал челюсти, что подергивались желваки.
– Ясно, что ничего не ясно, – процедил он. – Но я все-таки думаю…
Сэм не позволил ему договорить.
– Шериф Томпсон, уверяю вас, мы просто пытаемся помочь. Мы всего лишь хотим найти девочек.
Шериф смотрел на них еще секунду, и показалось, что на какое-то мгновение его лицо слегка смягчилось.
– Если вы уж так твердо вознамерились туда лезть, зайдите сначала в участок, и мы дадим вам карту. Только дурак сунется в пещеру без карты, особенно самостоятельно.
– Конечно, – пообещал Сэм. – Так и сделаем.
Шериф коротко кивнул.
– Тогда хорошего вам вечера. Я провожу вас до города, чтобы ничего не приключилось. Эта дорога бывает коварной.

* * *

– Поверить не могу. Этот сукин сын нам угрожал, – с недоверием проговорил Дин. – Он нам угрожал.
– Ты сейчас о звонке начальству или о том, что мы можем исчезнуть? – спросил Сэм. Он говорил беззлобно, но в голосе проскальзывали стальные нотки, будто он едва сдерживал гнев. – Или о том, что он выглядел так, будто вот-вот выхватит пушку?
Дин злобно взглянул в зеркало заднего вида.
– Обо всем.
За «Импалой», в неизменном метре от бампера, виднелись передние фары автомобиля шерифа. Он не только прижимался к ним почти вплотную, но еще и включил дальний свет, наверное, просто чтобы побесить Дина. Прием сработал.
Сэм развернулся и прищурился в заднее окно. Его лицо было освещено ярко, как днем. Он коснулся пальцем лба в насмешливом салюте, но стекло было покрыто каплями воды, и шериф, скорее всего, ничего не увидел. Сэм снова сел прямо.
– Ничего не поделаешь. Перестрелка с местным шерифом – плохая затея. Хуже того, он может выяснить, что мы вовсе не из ФБР. Кто знает, что он тогда сделает.
– Не понимаю, – проговорил Дин. – Местные представители закона всегда с нами сотрудничают. Что в Браунсдейле так меняет людей?
Сэм долго молчал, потом наконец ответил:
– Пещера.

Глава 17

Оуэн никогда не был в пещере сам. Он вообще сходил только на одну короткую экскурсию, предлагаемую парком, ту самую, о которой рассказывал агентам. Он смотрел фильмы, расхожие ужастики, но его больше интересовало кино про реальные события, фильмы «Нэшнл Джеографик», например. Эти фильмы были потрясающими, как и все книги, которые он прочел в Браунсдейле. Он столько всего узнал, и возможности получать новые знания продолжали стремительно расти.
Не то чтобы сейчас ему это сильно помогало.
И все же Оуэн шел дальше. Его подгоняли надежда и отчаяние – чуть-чуть первого и много второго. Он наконец вытряс из шерифа признание, что кто-то видел, как Марли и Фэллон перелезли через ворота и пошли по тропе. Наверное, надо было позвонить агентам, но шериф сказал, что уже беседовал с ними, а Оуэн, получив новые сведения, так запаниковал, что ощутил необходимость приняться за дело немедленно. Отчаяние начало расти с самого первого дня, когда он увидел, что девочек нет дома. Если бы тревога приняла физический облик, она была бы похожа на Каплю, желеобразную массу, которая разрослась сверх всякой меры в старом фильме со Стивом Маккуином.
Сколько он пробыл здесь? Казалось, что несколько часов, но Оуэн сопротивлялся желанию остановиться и включить подсветку на часах. Будет досадно узнать, что на самом деле прошло минут сорок пять.
Может ли такое случиться? Он не знал наверняка, но думал, что да. Здесь, внизу, не осталось никакого истинного ощущения времени, лишь необходимость идти вперед. Он не страдал клаустрофобией, но теперь хотя бы смог понять, почему некоторые люди испытывают ее. Многие списали бы неприятные переживания на вес Земли, которая давит на них, душит их массой и простой истиной их собственной незначительности. Но не Оуэн. В детстве он часто закрывал все источники внешнего света в своей комнате и, завернувшись в одеяло, отдавался ощущению, будто он парит, в одиночестве, в некой защитной оболочке, покачивающейся в бесконечной, усыпанной звездами ленте вечности.
В конце концов он добрался до зала, обозначенного в выданной карте. Зрелище было прекрасное, но сейчас у Оуэна не было времени восхищаться чудесами матушки-природы. Он вытащил карту, еще раз сверился с ней и увидел, что все совпадает: дальше остается идти лишь в едва заметный туннель в дальнем левом углу. Все остальные были помечены как разрушенные и непроходимые. Если девочки зашли в пещеру, то могли отправиться лишь туда.
Выключив фонарик, чтобы сэкономить батарейки, Оуэн быстро глотнул воды и опустился на колени у отверстия. Фонарь высветил проход – маленький, неровный, усеянный камнями. Да, как и полагается пещерному туннелю. Там нельзя было передвигаться в полный рост. Оуэн мог начать путь на четвереньках, но преодолеть таким образом выйдет лишь пару футов. А дальше придется ползти, словно какой-нибудь червяк.
Ну и ладно. Оуэн опустился на колени и протиснулся внутрь.

* * *

Передвигаясь, наверняка, гораздо медленнее, чем профессиональный спелеолог – в конце концов, он был книжным червем и тренировался только тогда, когда какая-нибудь статья в интернете заставляла его почувствовать себя виноватым, – Оуэн ощутил, как тоннель уходит вниз. За пределами луча света от налобного фонаря ничего не было видно, но он замедлил шаг еще больше. Наградой за осторожность стало то, что он не сорвался вниз, когда туннель внезапно закончился.
Оуэн вытащил мощный фонарик и направил луч вниз. Он разглядел дно, но не сумел оценить точное расстояние. Определенно слишком высоко, чтобы прыгать. Опытный человек мог бы спуститься вниз, но Оуэн не был опытным. На всякий случай он захватил с собой довольно длинную нейлоновую веревку и пару камалотов, устройств пружинного действия, которые можно было установить в трещине и использовать для того, чтобы надежно удерживать веревку. Тщательно осмотрев камни вокруг провала, он нашел трещину, идеально подходящую для установки приспособления. Он пропустил веревку через кольцо, закрепил ее, затем потянул обратно и завязал узлы размером с кулак примерно через каждые полметра. Даже если ему удастся спуститься (а он в жизни ничего подобного не пробовал), Оуэн был не настолько глуп, чтобы понадеяться, что сможет вскарабкаться по веревке обратно, ни на что не опираясь.
Следовало подумать и о девочках: если… когда он найдет их, они, скорее всего, будут обезвожены и ослаблены. Благодаря веревке он сможет быстро подняться наверх и отправиться за помощью.
Сделав глубокий вдох, Оуэн соскользнул с края, сжимая ноги, пока подошвы не наткнулись на первый узел. Как следует ухватившись за веревку, он опустил ноги, нащупывая следующую. И так далее: сначала руки, потом ноги, пока он не ощутил под ботинками твердую землю. Когда Оуэн посмотрел вверх и свет налобной лампы, скользнув по веревке, осветил вход в туннель ад головой, он предположил, что спустился метров на пять. Ничего не сломал и даже не оцарапался – не так уж плохо для ботаника, у которого проблемы с физкультурой.
Осмотревшись, Оуэн обнаружил, что помещение, в котором он очутился, не очень большое, в отличие от множества великолепных залов Мамонтовой Пещеры и даже того зала, в котором он был до этого. Где бы ни находился потолок, он был вне досягаемости света лампы и фонарика, но Оуэн без труда разглядел все стены вокруг. На какое-то мгновение он испугался, что карта неверна, а значит, поиски подошли к преждевременному концу и ему придется повернуть назад. Но потом он заметил небольшой лаз на стыке стены и земли. Подойдя и приглядевшись, Оуэн выдохнул с облегчением. Именно там, где положено. До сих пор ему даже не пригодилась краска – всякий раз он шел единственным доступным маршрутом и не было нужды выбирать направление. Значит, выход остался только один.
Прежде чем лезть внутрь, Оуэн встал и снова осветил фонариком стены, помедлил, когда луч выхватил брошенную веревку. Как девочки сюда попали? Ему сказали, что все остальные туннели в предыдущем зале разрушены и лишь этот остался проходимым, и он поверил на слово.
Внутри впервые зашевелился червячок сомнений. Может, стоит вернуться и проверить остальные проходы, просто для верности. С другой стороны, если он обнаружит, что идти больше некуда, сколько времени он потратит впустую?
Несколько мгновений Оуэн пребывал в нерешительности. Тринадцатилетние дети, рассуждал он, сильные и гибкие. Пусть он сам сейчас не в лучшей форме, в том возрасте он напоминал огромную куклу Гамби – ловкий мальчишка с костями из резины. Сколько раз он катался на скейтборде, с защитным снаряжением и без него, и отделывался лишь ушибами? Вполне возможно, что Марли и Фэллон действительно спустились вниз: Оуэну это казалось глупостью, девочки же, вероятно, видели это препятствие всего лишь одним захватывающим элементом грандиозного приключения в Хрустальной Пещере.
Да уж, то, что надо для альбома с воспоминаниями.
Оуэн вздохнул и вполз в отверстие.

* * *

Примерно вечность спустя туннель начал расширяться. Оглядываясь, Оуэн через какое-то время смог подняться на четвереньки, наконец-то оторвав живот и бедра от влажных острых камней. Вскоре ему удалось встать и размять затекшие, сведенные судорогой мышцы. Он достал фонарик и включил его, добавив света лучу налобной лампы.
Он очутился в очередном зале, огромном и красивом, полном цветов, сверкающих под лучом фонарика: красные и желтые оттенки ложились слоями и брызгами на серость огромных валунов и колонн. Оуэн не мог как следует разглядеть всю эту красоту – он бродил среди нагромождений пластов породы и валунов размеров больше его самого в поисках чего-нибудь, что могло бы указать на то, что двоюродные сестры были здесь до него.
С одной стороны располагалась какая-то вырезанная природой лестница, он поднялся наполовину, затем повернул назад. Пока ничего, никаких признаков того, что человеческая нога ступала так далеко в эту пещеру. Разочарование обрушилось с такой силой, что ослабели ноги, и он рухнул на колени.
Он был абсолютно уверен, что найдет девочек и сможет вернуть родителям. От мысли о том, что эта вера была бесполезна, у него перехватило дыхание. Он…
Над головой что-то шевельнулось. Оуэн вскочил на ноги и бешено замахал фонариком, затем заставил себя замереть. Успокойся, сказал он себе. Так глубоко в пещере можно встретить разве летучую мышь. Он внимательно прислушивался, обшаривая лучом фонарика камни, но вокруг лишь беспрестанно капала вода.
Что, если это одна из девочек? Что, если они поранились, или переохладились, или у них кончилась еда? Мысль была слишком близка к немыслимому – что, если они погибли? – и тогда Оуэн запаниковал по-настоящему.
– Марли! – крикнул он со всей мочи, потом втянул в легкие как можно больше холодного влажного воздуха и снова заорал: – Фэллон!
Собственный голос показался таким громким и неуместным в тишине пещеры, что зазвенело в ушах, но ему было все равно. Он продолжал выкрикивать имена, пробежав несколько метров вверх по камням, затем позвал снова. Он поднял такой шум, что звуковые волны отскакивали от камней и словно бы множились, полностью перекрывая другие, более скрытные звуки вокруг, пока не стало слишком поздно бежать.
Потом Оуэн закричал уже совсем по-другому.

Глава 18

Майкл Томпсон следовал за машиной с двумя агентами ФБР. За свою карьеру он ездил по этой дороге больше тысячи раз, несколько раз только за сегодняшний день, если уж на то пошло, и серебристый седан легко катил по темным изгибам мокрой от дождя трассы 70.
Сначала он ни о чем не думал: никаких мыслей, только вид через лобовое стекло и ровный перестук дворников. Этот звук послужил своего рода успокаивающей мантрой, смягчив злость на двух агентов, что шныряли у входа в старую Хрустальную Пещеру. Не говоря уж о ярости, вызванной самим их прибытием в Браунсдейл.
Томпсон намеренно висел у них на бампере и не выключал дальний свет. Не из мелочной мести – ладно, может быть, немного, – он просто пытался преподать им урок, показать, что способен быть для них такой же занозой в заднице, как и они для него. Или они привыкли к сопротивлению со стороны местных жителей во время расследования? Это вряд ли. Скорее всего, никто никогда не задавал им вопросов, а тем более не наводил справок, чтобы убедиться, что они действуют по закону. У коротковолосого с лица не сходило плохо скрываемое выражение гнева всякий раз, когда Томпсон заставлял их притормозить. Слоун рассказал, как они отреагировали, когда заявились в участок и попытались проникнуть в комнату с вещдоками. К слову, о чувстве собственного достоинства. Эти копы из больших городов, наверное, всегда ведут себя так, будто маленькие городки, составляющие костяк Америки, чем-то им обязаны. Ну, удачи, с таким-то отношением.
Томпсон разглядел в машине на стороны пассажира какое-то движение, но из-за дождя было неясно, что они там делают. Возможно, один из них поднял руку, чтобы прикрыть глаза от слишком яркого света, бьющего в заднее и боковое зеркала, или, может быть, показал ему неприличный жест. Томпсону было все равно. Пусть им будет неудобно. Лично ему было неудобно с тех пор, как он заметил двоих мужчин, выходящих из библиотеки.
Оуэн Майер.
При мысли о библиотекаре Томпсон поморщился. Вот что происходит, когда появляются посторонние. Поправочка, не просто приезжие, а те, кто считает себя частью города. Жители Браунсдейла происходили из семей, живших в округе Эдвардсон и его окрестностях на протяжении сотен лет, начиная с того времени, когда эта область была впервые заселена. В том числе и его семья, Томпсоны. Доказательства можно было прочесть на церковных кладбищах по всему городу, на надгробиях, которые датировались 1700-ми годами. Его предки жили здесь задолго до того, как появились округ и город, до того, как правительство разделило пригодные для обработки земли на участки для удобства политической власти и налогообложения.
Вслед за машиной агентов Томпсон вписался в очередной темный поворот, ведя машину на автопилоте, пока его мозг работал над решением проблемы Оуэна и его двоюродных сестер. Ясно, что парень не собирается молчать о случившемся, да другого Томпсон и не ожидал: никто бы не стал молчать о пропаже близких. К тому же худшее еще впереди – сегодня утром его уведомили, что родителям девочек сообщили о происшествии, и те приедут в Браунсдейл при первой же возможности. Сегодня они не приехали, но он готов был поспорить на следующую зарплату, что завтра утром они будут здесь. Предстояло ответить на уйму вопросов, и лучше бы изложить историю гладко. Один промах – и все может развалиться. Всё.
Снова повороты, снова темнота, звук автомобильных шин, шуршащих по мокрой дороге. Он пытался обдумать любой вопрос, который, по его мнению, ему могли задать.
Томпсон мог припомнить миллион подходящих вопросов, начиная с того, когда их видели в последний раз, во что они были одеты, и заканчивая тем, когда их объявили пропавшими. Но самый главный, самый извечный…
Что вы делаете, чтобы найти моих дочерей?
В самом деле, что?
Все ответы были распланированы заранее, в его желтом блокноте были бесконечные страницы заметок, журнал телефонных звонков помощникам, даже электронная таблица на компьютере. Предполагаемые поисковые группы: состав, время, предпринятые действия – все это в мельчайших подробностях. Ему только нужно было убедиться, что родители… Как их там? Рэй и Лена Диц, точно. Что из всех его помощников родители будут говорить только с Кеном Слоуном, и больше ни с кем. Не сомневаясь, что и остальные подтвердят его слова, если он им прикажет, Томпсон тем не менее чувствовал, что они все слишком нервничают, слишком напуганы. Кто-то оступится, и все пойдет прахом: сотни лет защиты Браунсдейла, последние из них – в противовес усилиям этого дурня Бо Пайла. Томпсон мог поклясться: каждый раз, когда Пайл пытается что-то сделать или исправить, он только сильнее все портит.
Боже, он стар, слишком стар для такой ответственности. Проблема была в том, что ему некому ее передать, потому что у Пайла нет ни сыновей, ни даже какого-нибудь дальнего племянника. Божья кара, вот что это такое – возмездие за то, что он так грязно обошелся с мисс Эллисон много лет назад. Во всяком случае, именно тогда семье Томпсонов полагалось вмешаться, и если бы Бо потрудился проверить документы основателя в хранилище здания муниципалитета, он бы это знал. А может, и знал, но в этом отношении давным-давно закрыл на всё глаза.
Они с Бо не ладили еще с тех времен, когда Томпсон только поступил на службу в управление шерифа. Бо Пайл считал Томпсона холодным и бессердечным, возможно, даже злодеем. Но это было не так, нисколько. Томпсон был сыном Браунсдейла, он был верен городу, несмотря ни на что. Впрочем, какая разница. Пайл никогда не передаст свои обязанности семье Томпсонов по доброй воле, а если взглянуть правде в глаза, больше ни у кого не хватит смелости принять ответственность за нечто подобное.
Поэтому Томпсон взялся за дело сам, чтобы убедиться, что пещера довольна и под контролем. Он не советовался с Бо и даже не сказал ему, что собирается делать. Просто поступил так, как счел нужным.
Томпсон вздохнул, не отрывая взгляда от «Импалы». Если бы не задние фары, машину было бы и не видно. Бо Пайл, ФБР, родители близнецов Диц, которые нагрянут завтра… Во всем этом он не мог винить никого, кроме себя.
Но, черт побери, он никогда не видел их раньше.
Откуда ему было знать, что эти девчонки – родня Оуэна?

Глава 19

Киннамон Эллисон весело хлопотала на кухне в своем маленьком домике на Би-Стрит. Очаровательный дом снаружи казался крохотным, но комната была светлой и просторной, оформленной в белых и веселых желтых тонах. Храня верность своим сельским корням, Киннамон любила готовить. И умела, к слову, хотя этот талант предпочитала держать при себе. Она знала, что люди в городе судачат о ней, называют ее сумасшедшей старой девой, старухой, возомнившей себя экстрасенсом. Но, конечно, не после таких событий, как дырявый кислородный баллон в доме престарелых и еще полдюжины других. Она не потрудилась рассказать братьям Винчестерам обо всем. Киннамон все еще не могла до конца поверить в то, чем они объяснили своеобразный ярлык «охотники на монстров», который продолжал вертеться в мыслях, зато она сумела выяснить их настоящие имена.
Когда-то Киннамон Эллисон была обычной девушкой, такой же, как ее сестра Бренда десятью годами младше. Пятидесятые и шестидесятые годы были прекрасным временем, чтобы вырасти в таком маленьком городке, как Браунсдейл. Их родители, вместе со священнослужителями и другими горожанами, изо всех сил старались сохранить его таким: маленьким, дружелюбным к местным и откровенно неприветливым к чужакам, которые пытались быть больше, чем туристами. Как всегда бывает, с некоторыми подростками, такими как Киннамон, план сработал, с другими же, такими как Бренда, не особенно. Телевидение вторглось в их жизнь, и, пока Киннамон выясняла, что у нее есть… способности, Бренда выросла – слишком быстро и без надлежащего присмотра, а потом открыла для себя травку. Жили тут несколько товарищей, которые выращивали ее в паре километров от трассы 183. Бренда поняла, что травка ей нравится, после чего открыла для себя Бо Пайла и обнаружила, что он нравится ей еще больше.
Единственная проблема заключалась в том, что Бо Пайл был парнем Киннамон.
Озадаченная и напуганная видениями и вспышками интуиции, что начали пышным цветом расцветать в голове, Киннамон попыталась воспротивиться. Но младшая сестра, темноволосая, с экзотичной внешностью, страстная до глубины души, только посмеялась над ней и сказала: «Если он в самом деле предназначен тебе, то с тобой и останется». Бренда хотела испытать все и сразу, не ограничивая себя в своей свободе. Она унаследовала мамины зеленые глаза, а Киннамон, несмотря на необычное имя, была бледной и голубоглазой, как бабушка. Бренда танцевала, словно грациозная цыганка, под рок-н-ролл, ревущий из автомобильных радиоприемников, в то время как Киннамон не вытащили бы на танцпол под угрозой смерти.
Короче говоря, Бо Пайл бросил Киннамон и глазом не моргнув. Как и Киннамон, он был на десять лет старше Бренды, и однажды в субботу вечером они с шестнадцатилетней Брендой укатили из города и поженились в Боулинг-Грин. Мать Киннамон долго и громко причитала, когда ей позвонила Бренда, искренне надеясь услышать поздравления, а Киннамон неделю просидела в своей комнате, тихо всхлипывая в подушку. Она боролась с горечью, пытавшейся просочиться в сердце, долгие годы, особенно когда Бо и Бренда вернулись в Браунсдейл пару лет спустя. Ее растущие экстрасенсорные способности, может, и ни на что не годились, но, по крайней мере, постоянно отвлекали ее.
Ничто, однако, не могло компенсировать то чувство неловкости, мучительное чувство неловкости, которое она испытывала всякий раз, когда слышала за спиной шепот: «Это та самая девушка, Эллисон. Ее младшая сестра сбежала с ее же парнем».
Надо было уехать, она бы и уехала, но Браунсдейл был единственным местом, которое она знала. Она любила этот город, любила национальный парк «Мамонтова Пещера» вокруг него, могучий зов природы и местные легенды. И пусть горожане не вполне поддерживали ее, их присутствие успокаивало. История семейства Эллисон уходила корнями в девятнадцатое столетие, не так далеко вглубь веков, как семья Бо, но все же далеко. К сожалению, Киннамон так и не вышла замуж, у нее никогда не было детей. Так же жизнь сложилась и у Бренды, которая бросила Бо через десять лет после свадьбы и переехала в Луисвилль с продавцом автомобилей. Они с Киннамон каждый год обменивались рождественскими открытками, но Бренда сообщала, что, несмотря на все попытки, так и не забеременела.
Род Эллисон закончится вместе с ними.
А Бо… Ах, Бо. Некоторые, похоже, обречены всю жизнь сожалеть о поспешно принятых решениях. Он не раз – ладно, и даже не десяток – говорил Киннамон, что совершил огромную ошибку, выбрав Бренду вместо нее. Он клялся, что никогда не станет встречаться с другой женщиной, и странное дело, не лгал. Он сказал, что любит ее, и если она даст ему шанс, он докажет это.
Сестринские обноски.
Эта гордая фраза вспыхнула в ее сознании несколько десятилетий назад, когда Бо впервые вернулся, и именно эту фразу она сказала Винчестерам. Именно по этой причине – хотя да, она все еще любила Бо Пайла, любила его все эти годы – она никогда не сможет принять его.
Будь она похожа на Бренду, не заботилась бы о том, что думают люди, пока сама счастлива. Бренда такая, какая есть, но Киннамон никогда не быть такой же. Экстраверты вроде Бренды порхают по жизни на крыльях внимания и процветают, купаясь в нем, но люди вроде Киннамон, интроверты, предпочитают не становиться центром внимания, потому что так им куда лучше. Бренда не просто увела парня своей старшей сестры, но и вышла за него замуж, тем самым навечно сделав Киннамон центром всеобщего внимания. Она всегда чувствовала себя неловко в собственной коже, всегда оказывалась под наблюдением, куда бы ни пошла. Она никогда не сможет быть счастливой, оставаясь при этом собой, потому что того человека больше нет. Отныне и впредь Киннамон была тем, кем сделала ее Бренда. Ее истинное «я» исчезло, и грубое пренебрежение, которое Бренда проявила по этому поводу, до сих пор приводило Киннамон в ярость. Просто-таки выбешивало.
Киннамон моргнула и потерла лоб. До какого же состояния она себя довела, а? От стресса в висках запульсировала боль, что случалось лишь тогда, когда она по-настоящему выходила из себя… И да, обычно причиной становился Бо Пайл.
– Прекрати, – сказала она себе вслух самым строгим учительским голосом.
До выхода на пенсию два года назад Киннамон преподавала английский в средней школе. Люди в Браунсдейле, может, и поглядывали на нее искоса, но, кажется, верили, что она не наговорит глупостей их детям.
Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Двигайся вперед, а не назад.
Любимая цитата из прочитанной однажды книги. Просто очередной способ сказать, что нет смысла зацикливаться на прошлом, но не такой заезженный.
Болезненная пульсация стихла после того, как она вдохнула и выдохнула, сосредоточившись на том, чтобы успокоиться. Это ее дом, ее жизнь. Дом, который она обустроила для себя, несмотря на прошлое, который она обставила вещами, доставшимися в наследство от родителей, а также всем самым любимым. Кухня – его сердце – была наполнена светом: в выходящие на запад окна, обрамленные уютными бело-желтыми клетчатыми занавесками, струились последние яркие лучи заходящего солнца. Время готовить ужин, что-нибудь вкусное, но не слишком вредное для здоровья, что-нибудь настолько хорошее, чего ни в одном кафе не найдешь.
Креветки, решила Киннамон. Что-нибудь необычное. Она вытащила из морозильника двести граммов замороженных креветок и бросила их в дуршлаг, затем поставила дуршлаг под холодную воду, чтобы креветки оттаяли. Прихватив еще один дуршлаг, она вышла на задний двор, где не спеша проинспектировала садик и собрала несколько чашек золотистых виноградных помидоров и щедрую горсть ананасового шалфея. Вернувшись в дом, она достала из холодильника остальные ингредиенты, вытащила из буфета коробку макарон и поставила на плиту кастрюлю с подсоленной водой.
Пока вода грелась, она достала большую разделочную доску и положила ее на стол. Собрав все необходимое, она села за стол и приготовилась нарезать ингредиенты. Сперва она…
Чернота.
Где она? Она ничего не видела, даже собственной руки перед лицом. Да, рука здесь – пальцы, ощупывают лицо, нос, подбородок. Она умерла? Потеряла сознание? Нет, не может быть, иначе она бы не… что? Не осознавала бы себя?
Киннамон осторожно вытянула руки, сначала вперед, потом в стороны… Пустота. Накатило сильное головокружение, и Киннамон опустилась – осторожно – на колени. Что, если она наклонилась и ничего не почувствовала, а теперь просто продолжает падать, вечно? Что если сейчас она парит в каком-то вечном забвении?
Но нет – под ней оказалась земля, зернистая, усыпанная мелкой крошкой и камнями побольше. Еще тут было зябко: от холодного воздуха вокруг по рукам и груди побежали мурашки. По крайней мере, земля успокоила ее, отогнала мысль о том, что она падает в ад или куда-то в таком духе.
Киннамон склонила голову набок, прислушиваясь. Но не услышала ни звука, кроме собственного ровного дыхания. Она не чувствовала паники или страха, только любопытство, поэтому через несколько мгновений встала на четвереньки и осторожно поползла вперед, ощупывая пространство перед собой, чтобы убедиться, что там твердая земля.
Туннель – если это был туннель – тянулся, казалось, целую вечность. Она продолжала путь, не зная, есть ли еще какой-то выбор, кроме как сдаться, но постепенно замедлилась, а затем полностью остановилась.
– Это просто смешно, – сказала она вслух.
Или, по крайней мере, подумала, что сказала. Она услышала эти слова в своем сознании, но в них не было материальности, как будто она сидела на возвышении в бескрайней черной пустоте. Киннамон уже почти решила, что спит и видит сон, когда в темноте послышались голоса – юные, но уже не совсем детские. Шепот и хихиканье. Где-то в темноте разговаривали девочки.
Девочки?
Внезапно Киннамон изо всех сил рванулась вперед. Боль пронзила колени и ладони, когда она обшаривала землю уже отнюдь не так осторожно, как раньше.
– Эй! – крикнула она. – Пожалуйста, остановитесь! Где вы?
Но невидимые девушки только смеялись и болтали. Кажется, радостно, но так далеко, что не расслышать слов. Киннамон не сомневалась, что это близнецы Диц – кто же еще? – и она поползла еще быстрее, не обращая внимания на острые камни, вонзающиеся в тонкую кожу колен, и болезненные порезы на ладонях.
– Эй! – снова закричала она, а потом земля ушла из-под ног.
Киннамон замахала руками в пустоте и покатилась, отскакивая от невидимых стен, но не чувствуя боли от ударов. Жжение в коленях и ладонях тоже исчезло – вместе с поверхностью, по которой она ползла. Она знала, что переворачивается, потому что чувствовала нарастающее головокружение, как будто ей завязали глаза и усадили на один из карнавальных аттракционов, которые всегда вызывали у нее тошноту.
Потом появились огни – они вспыхивали то тут, то там в пустоте вокруг нее, мерцающие, как тусклые звезды над раскачивающимися от ветра ветвями дерева. Наконец, падение прекратилось. Секунд десять – или целый год? – все, чего ей хотелось, это плыть, невесомо и мирно парить сквозь ничто. Неужели она умерла? Так выглядит рай, ад или пустота между ними? Она не чувствовала ни боли, ни слез, ни страха. Все было хорошо, она могла бы провести так вечность…
Но потом она снова начала кружиться.
Снова и снова, все сильнее и сильнее, пока ей не захотелось умереть, потерять сознание, сделать все, чтобы это прекратилось. Одновременно пришло ощущение падения, стремительного падения к чему-то неведомому, находящемуся так далеко внизу, что она просто не могла представить эту глубину.
Внезапно воображаемые звезды над головой погасли, и чернота начала светлеть, мало-помалу превращаясь во что-то, напоминающее тени, отбрасываемые пляшущими отблесками костра. Она ударилась о землю – если это действительно была земля – с сокрушительным звуком. Глаза, до этого плотно зажмуренные, распахнулись. Падение так оглушило ее, что она поначалу не могла дышать и была уверена, что переломала все кости. Но боли все равно не было.
Теперь она почувствовала землю под собой, прежнюю поверхность, состоящую из песка и крошечных камешков. Она заставила себя сесть и огляделась. Здесь, внизу, в этой пещере – или где она очутилась, – у дальней стены горел огонь. Вокруг, производя впечатление лишь силуэтов между ней и пламенем, расположились фигуры. Низкорослые, плотные, некоторые сгорбленные – они совсем не походили на людей.
Чем бы ни были эти твари, они не замечали ее присутствия. Она сидела тихо – по крайней мере, достаточно тихо, чтобы они не расслышали ее за шумом, который производили сами. Что за ужасные звуки? Ворчание, треск… чавканье. Надо выбираться отсюда. Подальше от этих существ, этих зверей, пока они ее не заметили. Но как? Она даже не знала, где именно находится.
Наверное, она в пещере – единственное возможное объяснение. Киннамон начала медленно отползать, ощупывая пол и затаив дыхание. Но тут ее ладонь опустилась на камень, который был крупнее и глаже остальных. И какой-то странной формы, слишком длинный. Машинально оглянувшись, в совсем слабом свете костра, который теперь пылал в добром десятке метров, она увидела, что ее пальцы лежат на кости какого-то животного.
Нет, вовсе не животного. На человеческой кости. Рядом валялись и другие, много, усыпали пол и кучами громоздились вдоль стен. Их было ужасно много. И невольно, несмотря на все усилия остаться незамеченной, она изумленно вскрикнула. Крик – в отличие от недавних попыток заговорить – вышел на удивление громкий.
Этого оказалось достаточно. Она бросила взгляд на силуэты у костра и увидела, что все они развернулись и замерли.
А потом двинулись к ней.
Охвативший ее страх можно было описать лишь словом «парализующий». Киннамон завалилась на спину, не в силах шевельнуться, дышать или бежать. Она могла только беспомощно лежать, пока неизвестные твари, черные силуэты на фоне огня, молча приблизились и нависли над ней.
Киннамон Эллисон, взвизгнув, пришла в себя. Она снова была в кухне, на том же самом стуле, на который уселась, прежде чем… что? Потеряла сознание? Она все еще держала в руке нож, которым собиралась нарезать овощи, и только теперь выронила его на стол. Пальцы похолодели и не гнулись, словно она сжимала нож несколько часов. Проведя ладонью по лбу, она обнаружила, что на коже выступил холодный пот. Сердце бешено колотилось, и Киннамон глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Пахло нагретым металлом, и, взглянув на плиту, она увидела, что вода для макарон полностью выкипела.
Киннамон встала, чтобы подойти к плите, и едва не упала, так ослабели ноги. Кухонные часы подтвердили, что она, должно быть, пробыла в этом странном состоянии не один час. Она точно не помнила, когда начала готовить, но вода успела выкипеть, а лук-порей на разделочной доске – заветриться.
Ну и пусть. Все равно аппетит полностью исчез.
Киннамон выключила плиту, оставила кастрюлю остывать и убрала всё, что выложила на стол, решив приготовить задуманное завтра вечером. Потом она сделала то, что не делала почти никогда, – налила себе щедрую порцию портвейна из бутылки, которую держала в буфете для исключительно редких случаев, когда приходили гости. Взяв стакан, она устроилась было в кресле-качалке в гостиной, но спустя несколько секунд перебралась в другое кресло, потому что движения качалки напомнили ей о том, как она падала в видении. Она бы вышла на улицу, но там не дадут покоя комары. К счастью, прибежали кошки и свернулись в ногах, успокаивая своим присутствием.
Киннамон смотрела перед собой неподвижным взглядом, пыталась понять, что именно увидела у себя в голове, и, прежде всего, откуда взялись видения. Догадаться было несложно: ясное дело, из-за девочек. Наверное, это их голоса она слышала далеко впереди, хотя раньше девочек никогда не видела. То, что она видела, не поддавалось описанию, такое встретишь только в ночных кошмарах и жутких детских сказках. Но имеет ли оно отношение к исчезновению близняшек Диц?
Помоги им бог, ей пришлось поверить, что да.

Глава 20

– В то кафе не пойду, – уперся Сэм. – Сегодня я хочу на завтрак что-нибудь легкое. Кофе, на самом деле, вполне сойдет.
– На одном кофе не проживешь, – возразил Дин, одетый в сине-белую рубашку поверх привычной футболки. – Хотя бы пончики возьми.
Накинув потрепанную коричневую куртку, он горел желанием выдвигаться.
– Маффин, и все.
Дин посмотрел на него.
– Ты еще не готов?
– А что, похоже, что я готов? – Сэм убрал с глаз волосы, все еще мокрые после душа, и натянул джинсы. – Кто, черт побери, вкатил тебе двойную дозу адреналина?
Дин сунул руки в карманы куртки.
– Да что с тобой? Плохо спал?
Сэм недоверчиво уставился на него.
– Я? Спал? Ты как нажрешься всей этой гадости… Ты хоть в курсе, какие звуки издаешь ночью?
Дин ухмыльнулся.
– Так бывает, когда идет процесс пищеварения, братишка. Во всем виновата восхитительная местная еда. Возможно, тебе стоит последовать моему примеру. Я чувствую себя шикарно. – Он нетерпеливо попружинил на носках.
Сэм натянул бело-коричневую рубашку в клетку. Глаза у него припухли.
– Никогда в жизни… И в последующих тоже. Мне нужны чистые артерии.
– Да ну? А кто у нас отлично спит и чувствует себя превосходно? – Дин указал большим пальцем на себя. – И кто чувствует себя, как размазанная по дороге дохлятина.
У Сэма отвисла челюсть.
– Что-что?
Дин пожал плечами.
– По крайней мере, выглядишь ты именно так.
– Ну и где тут хоть капля братской любви? – проворчал Сэм.
– Я просто называю вещи своими именами.
– Ты хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем говорить? – Сэм натянул ботинки и выпрямился.
Широко улыбнувшись, Дин распахнул дверь.
– Только когда речь о машинах.
Утром понедельника Браунсдейл был чуть более оживленным, чем в выходные. Здания на Главной улице были старыми, с высокими узкими окнами на верхних этажах. Должно быть, внутри располагались крохотные комнатки с высоченными потолками. Стоянки перед магазинами были заняты, несмотря на относительно ранний час. Несколько машин колесили по улице, должно быть, пытаясь отыскать свободное место. Дин указал на старомодный кинотеатр, мимо которого они проезжали. Реклама на козырьке зазывала зрителей на фильм «Пещера».
– Серьезно? – удивился Дин. – Отменный был ужастик, страшный до усрачки, но ему уже лет десять.
– В тему, наверное, – предположил Сэм, разглядывая кинотеатр. Из-под козырька торчал тент в красную и белую полоску. Вместе тент и козырек нависали над тротуаром, защищая людей от дождя. – Может, для туристов показывают.
Дин окинул взглядом тротуары, но увидел только нескольких пешеходов: наверное, все сидели по домам.
– А местные что?
Сэм пожал плечами.
– Может, ездят в Боулинг-Грин. Он кажется просто мегаполисом по сравнению с Браунсдейлом. Там есть торговые центры и кинотеатры.
– Зато в Браунсдейле есть хорошее кафе.
– Куда мы не пойдем, – сказал Сэм. – Езжай сразу к офису шерифа. По дороге купим кофе и пончики.
– Сплошная сахарная пудра.
– Ну и пусть, – взгляд Сэма был прикован к виду за окном.
Крохотный центр они проехали буквально за минуту, теперь всяческие заведения чередовались с жилыми домиками. Один из них, синий, с одной стороны соседствовал с заправкой, с другой – с древним, медленно разваливающимся сараем.
Дальше они ехали молча, и вскоре Дин заметил магазинчик.
– Вот, – сказал он. – Пончики с сахарной пудрой, мы идем к вам.
– Я здесь подожду.
– Тебе кофе?
– И маффин. Возьми что-нибудь здоровое.
Сэм хмурился, глядя, как брат входит в магазин, но кислое выражение на его лице держалось недолго. Дин – хороший парень и по мере сил самый лучший старший брат. Учитывая обстоятельства. Есть ли в нем тьма? Конечно, но Сэм понимал, что тьма есть и в нем. Черт, да во всех есть тьма, просто некоторые лучше ее контролируют. Пока ни один из них ни разу не упомянул метку Каина, источник силы Первого клинка. Если Дин не собирается поднимать эту тему, то и Сэм будет молчать. Каин передал метку Дину, и братья пока не выяснили, как от нее избавиться, так что от разговоров пользы мало. Это как палить по привидению – поднимешь страшный шум, но привидение так и останется привидением, а ты только пули впустую потратишь.
Сэм ждал, постукивая пальцами по колену. В окно он видел Дина, но тот, кажется, ничего не делал. В руке он держал одну… нет, две коробочки с пончиками и какой-то большой сверток, замотанный в целлофан, в другой – лоток для нескольких чашек кофе. Но вместо того, чтобы идти к кассе, он разглядывал… стойку с журналами о рыбалке?
Сэм заметил, что брат поглядывает влево, на кассу. Там какая-то девушка болтала с кассиром, слегка жестикулируя левой рукой. Спустя мгновение Дин двинулся к кассе и одарил девушек своей самой обворожительной улыбкой.
«Опаньки», – подумал Сэм.

– Утро доброе, леди, – сказал Дин.
Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, девушки просто уставились на него. А как же хваленое южное гостеприимство, дружелюбие и прочие розовые сопли? Может, в зубах что-то застряло? Нет, он их хорошенько вычистил, а потом ничего не ел. Дин попробовал еще раз.
– Похоже, будет хороший денек.
Девушки – обеим было лет восемнадцать-девятнадцать на вид – переглянулись и снова посмотрели на него.
– Конечно, – наконец сказала та, что стояла за кассой, и добавила: – И вам доброе утро.
Кажется, она вспомнила, что перед ней покупатель и его не положено игнорировать. У нее были светлые мелированные волосы, которые не мешало бы подкрасить, а на красной футболке не было бейджа с именем. Жаль. Когда при разговоре зовешь человека по имени, он чувствует себя в большей степени обязанным поддерживать беседу. Девушка посмотрела на его покупки.
– Берете все это?
Дин вывалил на прилавок две коробки пончиков с сахарной пудрой и лимонно-ягодный маффин – самое здоровое, что нашлось для Сэма, а рядом поставил кофе.
– Ага, – не переставая улыбаться, он перевел взгляд на вторую девушку. Кончики ее каштановых волос были выкрашены в ярко-голубой в тон подводке для глаз. – Мне показалось или вы упомянули, что кто-то еще пропал?
Нахмурившись, девушка попятилась и громко, словно на публику, объявила:
– Вы не местный.
Не успел Дин ответить, как она поспешила к двери и выскочила из магазина, бросив через плечо:
– До встречи, Марджи.
Когда Дин оглянулся на кассиршу, которую, очевидно, звали Марджи, она щурилась на него так, будто ожидала, что он внезапно начнет переворачивать тележки в ближайшем проходе. Дин моргнул и изобразил искреннее недоумение.
– Я что-то не то сказал?
– Я вас тут раньше не видела, – сказала Марджи, подтянула к себе первую коробку и начала ее сканировать. – Вы приезжий.
Это было утверждение, не вопрос. Дин ощутил, словно в течение пяти секунд его в чем-то обвинили, судили и признали виновным. Но взгляда он не отвел.
– Ну и что? Я просто услышал, о чем вы разговаривали, и решил спросить.
– Полагаю, это не дело посторонних, – отозвалась Марджи, сканируя вторую коробку.
Пока она пробивала маффин, Дин боковым зрением заметил, как ее пальцы сжались на упаковке. Потом она посчитала стоимость двух кофе.
– Двенадцать долларов пятьдесят три цента.
Нарочно не глядя на Дина, она достала пакет и сложила в него покупки.
Вместе с бумажником Дин вытащил удостоверение ФБР.
– Еще раз спрашиваю: мне показалось или вы упомянули, что кто-то еще пропал?
На мгновение Марджи замерла, глядя на удостоверение. Потом все с тем же каменным лицом подтолкнула к Дину пакет.
– С этим вопросом вам следует обратиться в управление шерифа, мистер. Мой папа там работает, помощник шерифа Слоун. Можете побеседовать с ним.
«С ней разговаривать, как головой об стенку биться, – подумал Дин. – Теперь ясно, в кого она такая приветливая».
Он спрятал удостоверение и заплатил за покупки, а потом, подхватив пакет и кофе, снова улыбнулся:
– Хорошего вам дня, Марджи, – и не удивился, когда ответа не последовало.
– Что ты там так долго делал? – спросил Сэм, когда Дин уселся за руль и вручил ему пакет и кофе.
– Собирал местные сплетни, – отозвался Дин. – Но процесс застопорился, когда я, презренный чужак, осмелился попробовать присоединиться к разговору.
– Правда?
– Кассирша и еще одна девчонка говорили об исчезновении.
– Близняшек.
– Не-а, – Дин завел двигатель и задним ходом вывел машину со стоянки. – Они определенно точно говорили о ком-то другом.
Сэм нахмурился.
– Плохо.
– Это исчезновение явно выбивается из сценария, – заметил Дин, плавно выезжая на дорогу. – Поехали к шерифу, попробуем уломать его снова отвести нас в комнату с вещдоками и покончим уже с этим. По-любому Марджи меня именно туда отправила. – В ответ на вопросительный взгляд Дин пояснил: – Кассирша. Оказалось, ее папаша – помощник шерифа Слоун.
– Ладно. – Сэм покопался в пакете и заглянул внутрь. – Это еще что за фигня?
– Ягодно-лимонный маффин, – ответил Дин. – Лучшее, что у них было.
– Он раздавлен.
– Так и знал, что я ей не понравился.

* * *

Сэм ощипывал слишком сладкий маффин, когда Дин проехал мимо библиотеки. Взглянув на здание, Сэм выпрямился.
– Эй… притормози-ка.
Дин машинально ударил по тормозам.
– Что такое?
Сэм извернулся и всмотрелся в заднее окно.
– Развернись и возвращайся. Что-то не так.
Не став спорить, Дин развернул машину по широкой дуге на следующем же перекрестке.
– Куда ехать?
– К библиотеке, – отозвался Сэм и ткнул пальцем в направлении двери. – Смотри, там какая-то записка. Тормозни на парковке.
Сэм распахнул дверцу, не дожидаясь полной остановки, и поспешил ко входу. К стеклу был приклеен вырванный из блокнота листок. Печатный шрифт был тем же, что на табличке в управлении шерифа, но это, наверное, просто было совпадение.
«Закрыто до 14.00. Пожалуйста, подойдите чуть позже».
Сэм, хмурясь, разглядывал листок несколько мгновений, потом вернулся к «Импале». Выслушав его, Дин пожал плечами.
– Подумаешь. Разве Оуэн не упоминал, что сегодня к нему приезжают тетя и дядя? Наверное, он с ними. Я вообще не удивлюсь, если у шерифа мы столкнемся со всей семейкой.
Но когда Дин остановил машину на привычном уже месте напротив здания, на частной парковке около офиса шерифа стояли только два серебристых полицейских седана. На некотором расстоянии от «Импалы» обнаружилась еще одна машина, но это был серебристый «Форд Эскорт» с наклейкой прокатной фирмы на заднем окне.
– Какой автомобиль у Оуэна? – спросил Дин.
Сэм мотнул головой.
– Честно, без понятия. Я его не спрашивал и его машину никогда не видел. Когда мы в прошлый раз были в библиотеке, его машина, наверное, стояла на другой стороне.
Дин помрачнел, но промолчал. Они выбрались из «Импалы» и зашагали к зданию. Внутри горел свет, и в такую хмурую облачную погоду офис выглядел почти гостеприимно. Впрочем, ощущение исчезло, стоило братьям войти внутрь. За столом никого не было, но сквозь стену доносились приглушенные голоса. Разговор, без сомнения, шел на высоких нотах. Звучало несколько мужских голосов и один женский. Обладатели двух голосов явно сердились, третий говорил тише и наверняка что-то умиротворяющее.
Не став присаживаться, Сэм и Дин ждали. Минут через пять открылась дверь между помещениями, вошел помощник шерифа Слоун и вздрогнул, заметив их.
– Что вам нужно? – спросил он, даже не пытаясь казаться приветливым. – Мы сейчас вроде как заняты.
– Оно и слышно, – ответил Сэм. – Боюсь, нам снова нужен доступ в подвал.
Слоун напоказ тяжело вздохнул.
– А вы не можете попозже зайти? Мы…
– Нет, – перебил Сэм. – Это дело ФБР. Неотложное.
Помощник шерифа вытер лоб тыльной стороной руки, будто происходящее за стеной было настолько серьезным, что он аж вспотел.
– Присядьте. Туда вас может отвести только шериф Томпсон, а он занят. Я сообщу ему, что вы здесь, и он выйдет, как только освободится, – Слоун с досадой покосился на них. – Вероятно, нескоро.
– Мы подождем, – сказал Дин, даже не двинувшись в сторону стула.
– Я так и понял, – с этими словами Слоун рухнул на стул и принялся набирать что-то на компьютере, упрямо не обращая на братьев никакого внимания.
Сэм уселся, скрестил руки на груди и начал наблюдать, как Дин сверлит взглядом помощника шерифа. Дин смотрел на Слоуна, как хищник, как гепард, выслеживающий детеныша антилопы на открытой африканской равнине. Он испытал некоторое удовлетворение, когда Слоун забеспокоился под пристальным взглядом Дина, и с трудом сдержал ухмылку, когда тот наконец вздохнул.
– Слушайте, прекратите и сядьте уже. Обещаю, шериф подойдет сразу как сможет.
– Вы сказали, что сообщите ему о нашем визите, – заметил Дин. – Но не сделали этого.
– Точно, – Слоун неохотно поднялся. – Сейчас вернусь.
Вытащив ключ, он вышел, и спустя мгновение голоса по ту сторону стены стали тише. Через несколько секунд Слоун вернулся.
– Шериф попросил еще пять минут.
Дин кивнул, сел и сгорбился на стуле. Помощнику шерифа повезло: теперь его не было видно за монитором и рядом записных книжек и папок. Сэм, однако, видел Слоуна, и тот время от времени на него поглядывал.
Как и было обещано, ровно через пять минут дверь открылась и шериф Томпсон поманил их к себе. Братья последовали за ним по коридору. На этот раз одна из дверей слева была открыта. Проходя мимо, братья успели заметить внутри небольшой овальный стол. С одной стороны за ним сидели мужчина и женщина. Женщина прятала лицо в ладонях, ее плечи тряслись. Мужчина поглаживал ее по спине.
– Мистер и миссис Диц? – тихо спросил Дин.
– Да. – Шериф не стал ничего уточнять, а просто отвел братьев через давешнюю дверь в конце коридора вниз по лестнице и в подвал. – Не знаю, что вы ищете, но я тут с вами долго сидеть не могу. Уверен, вы это и сами понимаете, – он глазами указал вверх. – Согласно инструкции полиции округа Эдвардсон, здесь я должен лично сопровождать всех сторонних посетителей, кем бы они ни были. Поэтому я по-хорошему прошу вас делать свои дела как можно быстрее.
– Разумеется. – Сэм указал в сторону отгороженного отсека. – На этот раз нам надо и туда заглянуть.
Насупившись, Томпсон отпер стальную дверь.
– Парни, у меня нет времени на то, что вы сюда бегаете под какими-то неясными предлогами. Если вы ищете что-то конкретное…
– Мы на одной стороне, шериф, – невозмутимо перебил Сэм.
Ничего не ответив, Томпсон остановился в дверях. Дин последовал за Сэмом по проходу, а тот направился прямиком к груде разномастных рюкзаков и всяческого барахла. Не став даже притворяться, что завязывает шнурки или еще что-нибудь, Сэм присел на корточки и начал перебирать вещи на уровне глаз.
Спустя несколько минут шериф переступил с ноги на ногу.
– Ну? – нетерпеливо осведомился он. – Чета Диц ждет меня наверху, и мы, как я уже вам говорил, не нашли ничего, что принадлежало бы девочкам. Я вообще не понимаю, на кой вам сдалось это старье.
Сэм открыл было рот, но тут его взгляд упал на старый зеленый рюкзак, щеголяющий минимум полусотней беспорядочно разбросанных нашивок, причем некоторые едва держались на нескольких потертых нитках.
– Почти все, – мягко сказал он.
«Вот оно», – рассудил Сэм.
Он бы точно запомнил тусклый серо-зеленый рюкзак, покрытый нашивками, на которых было изображено все, начиная с инопланетян, показывающих знак мира над надписью «Отпад», до единорогов и ломтей фруктов сумасшедших цветов. Но… что это такое на уголке? Грязь? Кровь? То и другое? Сэм оглянулся на Томпсона.
– Мы бы хотели забрать кое-что, – начал он. – Мы…
– Невозможно, – перебил шериф, и его прохладный взгляд стал ледяным. – По крайней мере, сейчас. Мне придется уйму бумаг заполнять, а у меня нет на это времени. Если вы забыли, все управление плотно занято поисками двух пропавших девочек, а их родители наверху, – Томпсон уперся руками в бока. – Вот если вы вернетесь, скажем, в пятницу, уверен, я смогу это для вас устроить.
Дин вскинул брови.
– Хотите сказать, вы уверены, что найдете девочек к пятнице? Почему?
– Ничего подобного, – Томпсон явно начал терять терпение. – Не приписывайте мне того, что я не говорил. – Он отступил в сторону, открыто намекая на то, что ждет, пока они не выйдут. – Я имею в виду, что к пятнице у нас будет больше возможности заняться не самыми важными делами. Например, вашим желанием осматривать найденный на обочине мусор и так далее.
Если бы брови Дина могли подняться еще выше, они бы так и сделали.
– Ужасно жаль, что вы не считаете важным участие ФБР в расследовании дела о пропаже этих девочек.
Шериф Томпсон заморгал, но быстро пришел в себя. Его лицо сделалось еще жестче.
– Опять вы за свое, – такое ощущение, что он говорил сквозь зубы. – Приписываете мне то, чего я вообще не говорил. Ненавижу, когда так делают. – Он вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки. – Ну конечно ваше участие важно. Но все это барахло, – он указал на груду неподписанных вещей, – просто хлам, выброшенное тряпье. Вы впустую тратите время.
Братья уже раздумывали об этом, но тут Сэм не сдержался и высказал вопрос вслух:
– Если я верно помню, эти вещи… утилизируют спустя полгода.
– Так и есть. – Томпсон холодно смотрел на него.
– Выходит, если кто-нибудь найдет где-то в парке тело, которое там пролежало, ну не знаю, года два, то никто никогда не узнает, связано ли оно с тем, что, возможно, некогда хранилось в этом здании?
Сэм понимал, что зря задал этот вопрос, и шериф тут же ощетинился.
– Мне совсем не нравятся ваши намеки, агент, – последнее слово прозвучало особенно ядовито. – Как я уже сказал, у меня есть дела. Вы, может, и считаете важным занятием ковыряние в куче потерянных тряпок, но лично мне сейчас нужно сосредоточиться на родителях, которые вот-вот устроят истерику. – Правой рукой шериф Томпсон толкнул дверь так сильно, что она ударилась о прутья. – Вам пора уходить.
Дин взглянул на брата, но понимал, что все зря. Не кулаками же шерифа убеждать. Придется уйти, и, вероятно, больше их уже сюда не пустят.
Сэм поднялся и демонстративно отряхнул руки.
– Конечно, – сказал он. – Мы всё понимаем.
Братья вышли, вслед за чем шериф Томпсон запер дверь и спрятал ключи в рекордно короткое время.
– Полагаю, дорогу вы знаете.
Сэм и Дин поднялись по ступеням, а шериф, выключив свет, пристроился позади. Супруги Диц все еще сидели в конференц-зале. Мужчина, приобняв жену за плечи, что-то тихо ей говорил. Стоило братья задержаться на пороге, как шериф мгновенно оказался перед ними, собственным телом отгородив их от родителей близнецов.
– Нет, – ледяным тоном сказал он.
– Вы препятствуете федеральному расследованию, – возразил Дин.
– Может быть, но как по мне, вы только все запутаете, и эти хорошие люди почувствуют себя еще хуже. Не нравится – пусть ваше начальство звонит окружному прокурору. Я буду говорить с ним.
Ответить на такое было нечего. Братья прошли мимо вставшего столбом шерифа, и, когда они вышли в приемную, тот громко и решительно захлопнул за ними дверь. Помощник шерифа Слоун едва удостоил братьев взглядом, но Дин готов был поклясться, что в его глазах затаилась издевательская насмешка. Братья молча вышли на улицу, и дверь за их спинами закрылась.
– Зря время потратили, – сказал Дин, достав из кармана ключи.
– Я бы так не сказал, – отозвался Сэм.
Дин бросил на него вопросительный взгляд, но Сэм шел к машине, глядя прямо перед собой. Наконец, когда они забрались в салон и закрыли двери, Сэм посмотрел на брата и широко улыбнулся. Он поднял руку, и Дин увидел, что на пальцах у него болтается помятая от лежания в кармане нашивка. Маленькая дурацкая штуковина: девичья рука с острыми розовыми ноготками, по две розы по бокам, а внизу фиолетовая подпись: «Осторожней, чуваки, у меня есть коготки». Нашивка была в форме сердечка, из верхнего правого края которого торчали потрепанные нитки.
– Я сдернул ее с рюкзака, – сказал Сэм. – Или этого рюкзака вчера там не было, или я его проглядел, сосредоточившись на брелоке.
– Там не то чтобы идеальное освещение. – Дин разглядывал нашивку, но трогать ее не спешил. – А может быть, – предположил он, – наш обожаемый шериф не думал, что мы вернемся.
– В яблочко. – Сэм осторожно положил добычу на сиденье между ними. – Мне еще показалось, что на дне рюкзака была грязь, а то и кровь.
– Плохо, – заметил Дин, заводя машину.
– Да, – согласился Сэм. – Очень.
– Думаешь, сможем придумать способ поболтать с родителями?
Сэм отвернулся к окну и бросил взгляд на окно офиса шерифа.
– Если выясним, где они остановились.
– Неподалеку, наверное. В доме Оуэна?
Сэм кивнул, потом мотнул головой.
– Точно.
Не заводя машину, Дин сидел и рассеянно барабанил пальцами по рулю.
– А почему Оуэна не было в той комнате вместе с шерифом и мистером и миссис Диц?
Сэм удивленно взглянул на него, потом помрачнел.
– Чертовски хороший вопрос.
Дин с совершенно непроницаемым лицом продолжал:
– Так если Оуэн не здесь, и на работе его тоже нет, тогда куда же он запропастился?
– Поехал домой? Кажется, я сохранял его адрес, – Сэм немного порылся в телефоне и сказал: – Вот оно. Сейчас подключу джи-пи-эс и… Есть.
Дин задним ходом выехал с парковки и направился к дому Оуэна, следуя указаниям Сэма. Спустя четверть часа они въехали на подъездную дорогу обшитого белым сайдингом одноэтажного дома с непритязательной металлической крышей. На маленькой крытой веранде не было никаких вещей, трава во дворике была аккуратно подстрижена, земля по краям слегка раскисла от недавнего дождя. Место под автонавесом пустовало.
– Не повезло, – заметил Дин.
Сэм толкнул дверь.
– Пойду огляжусь.
– Ладно, – Дин заглушил двигатель, выбрался из машины и последовал за ним.
Они миновали автонавес и обошли дом вокруг, аккуратно перебравшись через слякоть между автонавесом и задней верандой. Та тоже оказалась пуста: ни шезлонгов, ни растений, ни даже переносного гриля, хотя при доме была просторная зацементированная площадка для барбекю.
– Сдается мне, он здесь бывает нечасто, – сойдя с веранды, Дин носком ботинка толкнул пучок травы, пытающейся пробиться в трещине.
– Сразу видно, что ботаник. – Сэм осмотрел задний дворик, но и тут ничего интересного не увидел.
Ровный зеленый газон без ограды, пара деревьев, аккуратная кучка веток. Он толкнул дверь и совсем не удивился, когда та оказалась открыта. В Браунсдейле проживало менее тысячи людей, а Оуэн поселился на окраине. Дверь в этот дом не запиралась, должно быть, со времен постройки.
Ступив внутрь, Сэм оказался в кухне.
– Эй! – позвал он. – Есть кто дома?
Сэм знал, что здесь никого нет, но если входишь в чужой дом без приглашения, нужно быть повежливее.
– Эй, Оуэн, это… – Сэм не сразу вспомнил их псевдонимы. – Брайан и Роджер из ФБР.
Тишина.
Дин походил по двору, проверяя, нет ли поблизости соседей, но никого не увидел, да и вообще дома по обе стороны стояли довольно далеко. Он проскользнул в дом вслед за братом и закрыл за собой дверь.
Братья оказались в довольно просторной комнате с металлическим потолком и кафельным полом. Непростой интерьер и нетипичный для домов, построенных после пятидесятых годов. Слева располагалась кухня – обычная, но очень чистая. Очевидно дома Оуэн поддерживал такие же чистоту и порядок, как в своем рабочем кабинете. На краю двойной раковины лежало аккуратно сложенное посудное полотенце. Под окном пристроился маленький стол и три стула, но на столе стояли только солонка и перечница. Приглядевшись, Дин заметил, что перечница заполнена лишь наполовину, зато солонка полна, а вокруг нее просыпано немного соли, будто кто-то ее опрокинул. Справа располагалась, по всей видимости, столовая, но в ней обнаружился один только стационарный велотренажер, развернутый к окну. На руле висели ни к чему не подключенные наушники. Тренажер был оснащен подставкой для книги, и Дин подумал, что ею Оуэн, наверное, пользовался чаще, чем слушал музыку на телефоне или плеере. Сэм осмотрел велотренажер: судя по тому, какой слой пыли покрывал сиденье и руль, Оуэн не занимался на нем по меньшей мере месяц.
– Похоже, тренировки у Оуэна не на первом месте в списке дел, – сказал брат у него за спиной.
Дин подошел к двери и пробежался взглядом по гостиной. Здесь был такой же потолок, как в кухне, и начищенный деревянный пол. В двери виднелась вставка из граненого стекла. На цветастом плетеном ковре стояли мягкий диван, такое же кресло и журнальный столик. Одну стену полностью закрывал набитый книгами шкаф, а на второй размещалась подставка с маленьким телевизором с плоским экраном, который явно занимал не главное место в этой комнате.
– Милое местечко.
Сэм кивнул. Потом, просто из чувства долга, крикнул еще раз:
– Эй! Оуэн?
И снова нет ответа. Пройдя по коридору налево, братья обнаружили две комнаты поменьше. Первая определенно служила Оуэну кабинетом – она была такой же опрятной и четко организованной, как все в его жизни, а вторую Оуэн приготовил для двоюродных сестер. Эта комната выглядела изящной, но не чересчур девчачьей, с покрывалами и занавесками в тон. Беспорядок подсказывал, что Марли и Фэллон успели тут пожить: некоторые книги были раскрыты, маленькие мягкие игрушки валялись в углу, стопка одежды возвышалась в корзине между кроватью и стеной. В комнате была куча подушек, а на полках встроенных шкафов стояли книги и пылились всякие забавные мелочи. Между шкафами размещался накрытый скатертью стол, который, очевидно, служил рабочим. Покрывало на одной из кроватей было самую чуточку смято в уголке, будто кто-то прилег на заправленную кровать, а потом не расправил его до конца.
Сэм вошел в комнату, приблизился к полкам и просмотрел книги. Его взгляд остановился на большой иллюстрированной книге о Мамонтовой Пещере, потом на еще одной, двумя полками ниже. В общем и целом, пещере оказались посвящены с полдесятка книжек, что было неудивительно, учитывая, что она являлась главной местной достопримечательностью. Все книги стояли на полках, но близняшки вполне могли пролистать их и вернуть на место.
Через несколько секунд Сэм и Дин покинули комнату девочек и заглянули в большую спальню на другой стороне дома, явно хозяйскую. В комнате было много света благодаря тройному фасадному окну, а кровать была аккуратно застелена черным одеялом. Туалетный столик, комод, книжные шкафы. На столике Дин нашел то, что можно было увидеть в любой мужской спальне, – бутылочку недорогого одеколона, спортивные часы с резиновым ремешком и небольшую коробку для мелочей. Пока Сэм проверял чулан, Дин открыл коробку и обнаружил внутри стандартный набор: еще одни часы, несколько пар запонок, ножнички для ногтей, карманный ножик с рукояткой под дерево и монетки. Казалось, что в комнате нет ничего необычного, пока Дин не опустил взгляд.
– Интересно, в какую обувь он переобулся, – спросил он, ногой подтолкнув кроссовки, которые выглядели так, будто их небрежно сбросили.
Сэм вышел из чулана и обошел кровать.
– Смотри, – он указал на груду одежды на полу. – На Оуэна не похоже.
– Может, он спешил.
– Куда? Полагаю, «Форд», который мы видели возле офиса шерифа, его тетя и дядя взяли напрокат, так что в аэропорту он их не забирал. Они должны были позвонить ему еще из Аризоны, как только услышали о пропаже девочек. У него было бы полно времени подготовиться к встрече гостей.
Дин нахмурился.
– Думаешь, смылся?
Сэм покачал головой, и братья направились обратно тем же путем, которым пришли.
– Нет, он бы тогда сбежал в тот же день, когда они исчезли. Но он доложил об их пропаже. К тому же я в жизни не поверю, чтобы он что-нибудь с ними сделал.
– А что тогда?
Он вернулись к «Импале», и Сэм бросил на него взгляд над машиной.
– Думаю, он отправился в пещеру, чтобы попробовать их найти.

Глава 21

Перед тем как отправляться в пещеру, Сэм и Дин решили заглянуть к Киннамон и узнать, не согласится ли она взглянуть на нашивку, тайком вынесенную из подвала с вещдоками. К тому времени, как они подъехали к дому, дождь превратился из туманной мороси в самый настоящий ливень, а температура упала аж на пятнадцать градусов. Небо походило на грязное одеяло, разорванное бешеным зверем, и по нему плавали мутные серые клочки облаков. Молнии не вспыхивали, но то и дело слышались громовые раскаты, и сложно было не обращать внимания на этот небесный грохот. Несмотря на послеобеденное время, из-за грозы казалось, что уже опустились сумерки. Свет, горящий в окнах дома Киннамон, пробивался сквозь залитое дождем лобовое стекло «Импалы».
Дин поставил машину как можно ближе к автомобилю Киннамон на подъездной дороге, но им все еще оставалось пройти до веранды добрых шесть метров.
Дин прищурился: дождь хлестал такой, что не получалось ясно разглядеть даже веранду.
– Не в первый раз мокнем.
Сэм сделал глубокий вдох, готовясь к пробегу.
– И не в последний.
Он потянулся к ручке, но внезапно кто-то постучал в стекло со стороны Дина, и оба подскочили. Резко развернувшись к окну, он увидел размытый ливнем силуэт под укрытием огромного черного зонтика.
Человек снова постучал в стекло.
– Выходите! – голос Киннамон был едва слышен сквозь грохот ливня по крыше «Импалы». – Я сейчас промокну!
Дин приоткрыл дверь, и Киннамон кинула Сэму второй зонтик. Дин выбрался из автомобиля и вместе с ней боком поспешил к веранде. Обычно дождь был ему нипочем, но сейчас боженька словно вывернул до упора кран, вознамерившись смыть Ноев Ковчег в море. Сэм последовал за ними, едва не поскользнувшись на мокром бетоне.
– Закройте зонтики и оставьте здесь! – крикнула Киннамон, а потом ее слова почти заглушил гром. – И ради всего святого, вытирайте ноги!
Сэм и Дин послушались, после чего вошли в дом и, остановившись на пороге, дождались, пока она закроет дверь. Около двери стояла дубовая вешалка. Киннамон сдернула с бронзового крючка полотенце и вручила его Дину.
– Одно на двоих. – Она сняла туфли и надела стоящие у подножия вешалки тапочки. – Давненько уж я такой грозы не видала. Дурной знак.
Дин небрежно обтер рукава и бросил полотенце брату, который проделал то же самое. Когда Киннамон потопала на кухню, Дин пристроил полотенце на свободный крючок, и они с Сэмом последовали за ней.
– Плохой знак для кого? – спросил Сэм.
Киннамон пожала плечами, сняла с плиты металлический чайник и принялась наполнять его водой из-под крана.
– Просто так, наверное. Или для несчастных пропавших. – Она поставила чайник на плиту, повернула переключатель и держала, пока не вспыхнула горелка. – В смысле, как в такой потоп можно что-нибудь найти, верно? – Она развернулась к братьям. – Вы не присядете? Терпеть не могу, когда люди надо мной нависают. Начинаю нервничать.
Братья переглянулись, но спорить не стали и уселись на деревянные кухонные стулья. Киннамон вытащила кружки и поставила перед ними, не спрашивая, будут ли они пить чай. Пока грелась вода, она вынула из шкафчика корзинку с чайными пакетиками, а через несколько секунд к той присоединилась тарелка с печеньем.
– Домашнее, – пояснила Киннамон. – Овсяное с изюмом.
Дин с широкой улыбкой потянулся к печенью. К тому времени, как чайник засвистел, он бодро расправился с двумя и приступил к третьему.
Киннамон сняла чайник с плиты и подошла к столу.
– Выбирайте чай, – скомандовала она. – Отказ не принимается. В такое ненастье горячий чай – то что надо, чтобы согреть косточки.
Возражать было бесполезно, поэтому братья выбрали по пакетику обычного чая, открыли их и положили в кружки, чтобы Киннамон могла плеснуть в них кипятка. Наполнив кружки, она поставила чайник на холодную конфорку, уселась по другую сторону стола и некоторое время молча макала чайный пакетик в кружку. Наконец она сказала:
– Полагаю, мальчики, вы зашли что-то мне показать?
Братья переглянулись, и Сэм, откашлявшись, вынул из кармана нашивку.
– Да, – сказал он. – Вот это.
Нашивка, проскользив по столешнице, остановилась около Киннамон, но та не попыталась поднять ее, только прищурилась.
– Почему вы решили, что это принадлежит нужному человеку? – Она зажмурилась, словно от внезапной боли, и добавила: – Не то чтобы есть ненужные люди. В смысле…
– Мы поняли, – перебил Сэм. – Все важны.
Киннамон кивнула, угрюмо глядя на медленно темнеющую жидкость в кружке.
– Должно быть, вам тяжело, – сказал Дин спустя мгновение. – Заглядывать людям в головы, иногда в худшие моменты их жизни… – он осекся.
Киннамон вздохнула.
– Именно, – согласилась она. – Люди думают, что здорово читать мысли, знать, о чем думают другие, но они забывают, что есть и плохая сторона. И я даже не говорю о всяких пикантных мыслишках и ночных непотребствах. С этим по большей части легко… Я просто не обращаю на эти мысли внимания, отталкиваю их, если, конечно, с ними не мешается что-то похуже. Проблема в том, что во всякой душе есть тьма. Вина, злость, зависть. И знать это, ощущать это очень изнурительно. Как будто подобные мысли вытягивают из меня крупицу жизни. И это при условии, что речь не идет о… худшем.
Сэм впился в нее взглядом.
– О смерти? Вы и после нее что-то видите?
– Боже, надеюсь, что нет, – категорично отозвалась Киннамон. – Поскольку все, что мне удалось мельком увидеть, очень плохо.
Сэм взглянул на брата. Тот, кажется, хотел что-то сказать, но, увидев предупреждающий взгляд Сэма, промолчал и запихнул в рот остатки третьего печеньица.
Киннамон вздохнула, и только теперь братья поняли, как она, должно быть, от всего этого устала, хотя в том, что это, предстояло еще разобраться. Сколько лет она подозревает, что с исчезновениями что-то нечисто, и гадает, следует ли ей – и вообще способна ли она – сделать что-то, чтобы остановить их? С другой стороны, вероятно, она ощущает лишь беспомощность, обладая умением, в которое никто в так называемом реальном мире даже и не верит. Сколько бы она ни помогала в прошлом, Сэм и Дин не могли себе представить, чтобы шериф Томпсон принял ее предложение помочь, – он бы посмеялся и прогнал ее, велев не совать нос в дела управления. И это было бы самым приятным, на что шериф способен. После этого он бы сказал ей – очень вежливо, несомненно, – прекратить мешать расследованиям.
Киннамон сжала губы, из-за чего стала выглядеть еще более усталой. Ее одежда снова была в горошек: к джинсам прилагалась ярко-зеленая блуза, а на шее был повязан все тот же фиолетовый платок в белую точку. Сочетание зеленого и фиолетового казалось неудачным: на этом фоне ее бледное лицо выглядело землистым и худым почти до прозрачности. Тонкие вены бежали от подбородка вверх – нечеткие красноватые, зеленоватые и багряные линии.
– Давайте просто расслабимся на пару секунд, – Сэм подхватил нашивку и снова сунул в карман. – Попьем чаю, поедим печенье. – Он подцепил печеньице и надкусил. – Удивительно вкусно. – И добавил, взглянув на Дина: – Вон у него спросите. Он у нас ценитель выпечки.
Дин в ответ стащил с тарелки четвертое печенье и поднял его так, будто произносил тост в ее честь.
– Спасибо. Я испекла их утром. Хотела чем-то занять руки, пока ждала вас, – Киннамон тоже взяла печенье и откусила маленький кусочек, потом слабо улыбнулась и словно бы слегка расслабилась. – Вкусно, да? Мамин рецепт.
Некоторое время они сидели в уютном молчании, попивая чай и уничтожая печенье. Дин мог бы легко расправиться с содержимым тарелки в одиночку – на самом деле, он бы так и сделал, но Сэм пнул его под столом в лодыжку, когда он потянулся к одному из двух оставшихся печеньиц. Отдернув руку, Дин вытер пальцы о штаны.
Киннамон смерила его взглядом.
– Дать салфетку?
Дин широко улыбнулся и мотнул головой.
– Нет, спасибо.
– У тебя рот в крошках.
Дин машинально утерся тыльной стороной ладони.
– Уже нет.
– Не обращайте на него внимания, – вмешался Сэм. – Его волки в лесу растили.
Со смешком Киннамон встала и собрала кружки. Когда она коснулась кружки Сэма, ее палец скользнул по краю, и Киннамон моргнула. Ее рука едва заметно дрогнула.
– С вами все в порядке? – спросил Сэм.
Киннамон встряхнулась и понесла кружки к раковине.
– Все в порядке, Сэм, – сказала она. – Спасибо, что беспокоишься.
Сэм выпрямился и резко повернулся к ней. Она стояла у раковины, вытаскивала чайные пакетики и осторожно мыла кружки.
– Киннамон…
Не поворачиваясь, она вскинула руку.
– Не стоит. Я просто поняла, кто вы на самом деле. Вы сказали мне, что охотитесь на монстров, и я вам поверила, но только что все окончательно встало на место. – Киннамон повернулась и встретилась взглядом с Дином. – Сэм и Дин Винчестеры. Братья. Охотники на чудовищ, притом известные. Это удивительно.
Сэм убрал с глаз волосы.
– Не настолько удивительно, как то, что умеете делать вы, – возразил он. – Нам по большей части приходится во всем разбираться самим. Получается, вы можете… Просто вот так дотронуться до человека? Или до его вещи? И сразу все о нем узнать?
– О нет, ничего подобного. – Она хрипло хохотнула. – Да, я обычно вижу имя, в общем понимаю, кем этот человек был – или есть, как в вашем случае. Возможно, узнаю кое-что из его прошлого. – Киннамон покачала головой. – Если бы у меня была своя передача, она бы называлась «Немножко Экстрасенс». Вот только я всегда умудряюсь в деталях увидеть все плохое, все ужасные вещи, которые случаются с людьми. – Она взяла с кухонной стойки посудное полотенце и вытерла руки. – Почему мне не достаются хорошие воспоминания? Ну, знаете, как женщина выходит замуж или мужчина берет на руки новорожденного сына.
– Паршиво, – посочувствовал Дин.
Сэм промолчал. Он гадал, хочет ли Киннамон видеть такие вещи, чтобы уравновесить все те ужасы, которые ей достаются, или потому, что она никогда сама не испытывала подобного. В любом случае ее было жалко.
– Ладно, – наконец проговорила Киннамон и жестом предложила братьям подниматься. – Пойдемте покончим с этим.
Сэм и Дин прошли за ней в гостиную и заняли прежние места, словно успели к ним привыкнуть.
– Давай сюда, – смиренно проговорила она.
Сэм снова выудил из кармана нашивку, развернул ее и протянул Киннамон так, чтобы она увидела, что нашивка хоть и потрепана по краям, но по-прежнему яркая и хорошо отражающая отношение современной молодежи к жизни.
– Ну, – заметила Киннамон, – довольно необычная штука. Откуда вы ее взяли?
– Оторвал с рюкзака в подвале с вещдоками, – ответил Сэм. – Мы заходили туда утром.
– Точно, – вставил Дин. – И шериф Томпсон был дружелюбен, как обычно.
– Не сомневаюсь. – Киннамон разглядывала нашивку, но дотронуться не пыталась. – В таком случае, полагаю, вы и новости слышали?
Братья переглянулись.
– Нет, – проговорил Сэм. – Ничего…
– Постой-ка, – перебил Дин. – Утром мы остановились у магазинчика, и я подслушал, как девчонки разговаривали о том, что кто-то еще пропал. Я пытался их расспросить, но они не захотели вдаваться в подробности, даже когда я сказал, что из ФБР. – Он раздраженно дернул уголком рта. – Кассиршу зовут Марджи. Она сказала, что ее папаша – помощник шерифа Слоун и мне нужно обратиться к нему.
Киннамон кивнула.
– Девочка под стать отцу, само радушие.
– Да уж, я заметил. И понял, что если мы его спросим, то ничего он нам не расскажет, – Дин наклонился поближе и сцепил руки между коленями. – Так кто исчез?
Киннамон несколько мгновений просто смотрела на него, потом глубоко вздохнула и ответила:
– Оуэн Майер.
Дин вздрогнул, а Сэм резко выпрямился.
– Что? Когда?
– Точно никто не знает, но утром он на работу не вышел. Помощник по административным вопросам сегодня обзванивал людей и искал кого-нибудь, чтобы тот посидел в библиотеке до обеда. Есть младший библиотекарь, но она работает неполный день, потому что еще учится. Этим утром у нее занятия в Боулинг-Грин.
– Так вот почему висела та табличка, – сообразил Сэм.
Дин нахмурил лоб.
– И вот почему он не был в офисе шерифа с дядей и тетей, помнишь?
– Ага.
– Я кое-что видела вечером, – проговорила Киннамон почти неслышно. – Не знаю точно, но, вероятно, это касается Оуэна.
Сэм и Дин уставились на нее, потом Сэм сказал:
– Дайте угадаю. Ничего хорошего.
Она кивнула.
Дин бросил взгляд на брата.
– Он…
– Наверняка не скажу, – проговорила Киннамон. – Я словно была кем-то другим. – Она сглотнула. – И всё плохо закончилось.
Сэм поморщился.
– Расскажете, что запомнили?
Киннамон с нажимом потерла лоб, будто пыталась избавиться от головной боли.
– Там было очень темно, но я знала, что нахожусь в пещере. Ползала там, ничего не видела, а потом услышала смех. Знаете, детский такой. Я позвала, но никто не ответил. А потом я упала. – У нее начали трястись руки, и она сцепила пальцы, чтобы унять дрожь. – Не буду вдаваться в жуткие подробности, но в конце концов я оказалась в окружении костей… человеческих… и таких… – Она осеклась.
– Чего? – подбодрил Сэм. Он понимал, что ей тяжело вспоминать пережитое, но им требовалось узнать. Киннамон глубоко вздохнула.
– Животных, или существ, или… чего-то. Точно не знаю. Я увидела их мельком, в последнюю секунду перед тем, как видение закончилось, но они точно… жевали… они ели…
– Хорошо, – перебил Дин. – Думаю, общую картину мы уяснили.
Сэм взглянул на Киннамон.
– А самих девочек вы видели? Или еще кого-нибудь?
– Нет, только тех созданий.
Сэм откинулся на спинку кресла и дал Киннамон время прийти в себя, а сам пока обдумывал услышанное. Что-то нечеловеческое в пещере… Демоны? Или что-то более привязанное к земле, типа тварей наподобие летучих мышей?
Киннамон с видимым усилием выпрямилась и кашлянула.
– Вы с ними разговаривали? С родителями девочек?
Глаза у нее блестели.
Сэм мотнул головой.
– Никак. Томпсон нас к ним и близко не подпустил.
– Но Оуэна там не было.
– Не-а, – отозвался Дин.
– Он, должно быть, убит горем, – заметила Киннамон. – Он души в этих девочках не чаял.
Сэм рассеяно вертел в пальцах нашивку, разглядывая морщинки.
– Вы говорите так, будто хорошо его знаете.
Киннамон откинулась на спинку кресла.
– Довольно хорошо, думаю. Я люблю читать, но я старомодна и предпочитаю брать книги в библиотеке, а не покупать их. Электронной книги у меня нет. Может, дело в экономии, а может, детская привычка. Библиотека тогда была замечательным местом, где можно было делать уроки и читать о странах, в которых ты, вероятно, никогда не побываешь. – Она постучала себя по виску. – Там мы развивали воображение. Оуэн пытался вернуть все это. Браунсдейл маленький, но он задумал столько разных программ… Говорил, что сумеет снова заинтересовать детей чтением, объяснить им, что окружающий мир не является чем-то непостижимым. – Она помолчала. – Похоже, все это пойдет коту под хвост. С просвещением в этом округе скверно, стыдно признать.
Сэм не спускал с нее глаз.
– Вы говорите так, будто решили, что Оуэн никогда не вернется.
– Или что он погиб, – добавил Дин.
Киннамон спрятала лицо в ладонях и сильно потерла его, будто пыталась прогнать какие-то чересчур личные эмоции.
– Это не я решила, – тихо проговорила она. – Что случилось то случилось. Мы ничего не можем изменить.
– А случилось?.. – Сэм не договорил.
– Не знаю. – Киннамон выглядела опустошенной. – Наверное, я могла бы выяснить, но не уверена, что хочу. Подобное… оно кончается плохо в Браунсдейле. Очень плохо. – Она помолчала. – По крайней мере, если я не буду лезть в чужие дела и не стану трогать то, что ему принадлежало, то смогу говорить себе, что он просто… уехал. В Боулинг-Грин или в Луисвилль. Решил, что этот захолустный городишко не то место, где такой человек, как он, человек с сердцем, хочет провести остаток жизни.
– Как все остальные.
Сэм посмотрел на Киннамон, и она вздрогнула. Дин откинулся назад и, так как брат больше ничего не сказал, спросил:
– А что будет, если вы это сделаете?
Киннамон не поняла вопроса.
– Сделаю что?
Дин испытующе посмотрел на нее.
– Дотронетесь до чего-нибудь из его вещей. Он же был библиотекарем. Вы туда больше никогда не пойдете?
– Ну, я…
– Насколько мощны ваши силы? – внезапно осведомился Сэм.
– Нет у меня никаких сил, – запротестовала она. – Это просто смешно.
Сэм отмахнулся.
– Силы, умения, какая разница. Не будем придираться к словам. Мы дали вам брелок, и вы смогли рассказать нам про его владелицу, умершую год назад. – Его взгляд был тяжелым и беспощадным. – А если вы пойдете за едой и последним человеком, который пользовался магазинной тележкой, окажется Оуэн Майер? Что тогда?
Киннамон резко мотнула головой.
– Это не так работает, – возразила она. – Я должна коснуться чего-то, что принадлежало только и исключительно этому человеку. Я же не могу разгуливать и постоянно все про всех видеть! – она повысила голос. – Это не так работает.
– Ладно, Сэм, притормози, – примирительно проговорил Дин, поднялся и шагнул к креслу Киннамон. – Не будем выводить ее из себя.
– Не трогай меня!
– Ой, – Дин отступил. – Виноват.
– Слушайте, простите. – Сэм схватил Дина за запястье и тянул, пока тот не сел на место.
Киннамон закрыла лицо ладонями.
– Ничего, – приглушенно проговорила она. – Просто дайте мне чертову нашивку, и давайте уже с этим покончим. – Когда Киннамон убрала руки, оказалось, что глаза и нос у нее покраснели, будто она пытается не расплакаться. – Ничего хорошего не выйдет, но, полагаю, отказаться я не могу, да?
Братья переглянулись, и Дин возразил:
– Мы не можем вас заставить.
– Но если я ничего не сделаю, мне придется жить с этим, – сказала Киннамон. – Можете мне не верить, но большую часть времени это непросто. – Она глубоко вздохнула, медленно выпустила воздух, протянула руку и просто сказала: – Я готова.
Сэм нахмурился, посмотрел на нашивку, потом на Киннамон.
– Уверены?
Киннамон нетерпеливо махнула рукой.
– Давай уже.
Сэм почти неохотно позволил ей взять нашивку. Сперва ничего не происходило. Как будто она как-то смогла возвести мысленное силовое поле, барьер, который убережет ее от воспоминаний, пропитывающих яркую ткань.
Потом ее лицо исказилось.
Киннамон затрясло так, что кресло под ней начало дрожать. Пальцы свело судорогой, и она смяла нашивку в комок. Затем она вдруг запрокинула голову и закатила глаза – теперь братья лишь видели белки на бледном лице. Кожа, волосы, глаза – все было белым настолько, что Киннамон стала похожа на измученное привидение.
Дин машинально подался вперед и потянулся к ней, но Сэм остановил его.
– Плохая идея, чувак. Ты оборвешь видение… Или тебя в него затянет.
Дин сел, но все еще казалось, что он готов подскочить к ней в любой момент.
– Выглядит паршиво.
– Подожди минутку.
Киннамон сжимала губы так, что они слились по цвету с кожей. Создавалось ощущение, что на этот раз она пытается не закричать, твердо вознамерившись остаться в той безумной, ужасной ситуации, которая проигрывается у нее в голове. Потом ее дыхание стало тяжелее, а на лбу выступил пот. Спустя несколько секунд она начала стучать ногами по деревянному полу, будто бежала изо всех сил. Руки, в одной из которых по-прежнему была зажата нашивка, вцепились в подлокотники. Ноги двигались все быстрее и быстрее, пока не превратились в размытое пятно. Дыхание сделалось прерывистым и шумным.
Дин не выдержал.
– Киннамон, – позвал он и, прежде чем Сэм успел вмешаться, схватил ее за запястье. – Киннамон, очнитесь!
Она распахнула глаза и нашла его взглядом. А потом сделала то, что Дин от нее совсем не ожидал: оскалилась, бросилась на него и толкнула в плечо с такой силой, что Дин пошатнулся и бешено замахал руками, пытаясь не потерять равновесие.
– Эй! – заорал он и попытался схватить Киннамон, но все же не удержался на ногах, накренился и упал.
Киннамон метнулась мимо него к двери, а Дин приземлился на задницу рядом со своим креслом.
Киннамон принялась лихорадочно нащупывать ручку, но не успела она распахнуть дверь, как сзади подоспел Сэм. Он схватил ее со спины, приподнял и понес обратно в гостиную, чтобы опустить посреди комнаты, где она не сможет ничего сломать. Киннамон билась, как гигантский паук, беспорядочно размахивая руками и ногами. А когда Сэм решил, что хуже быть не может, она начала вопить.
Крики были настолько громкими, что Дин скривился, но Сэм не осмелился разжать руки. Киннамон принялась лупить пространство у себя над плечом, пытаясь угодить Сэму в голову, и не промахнулась.
– Вытащи у нее из пальцев эту чертову нашивку! – крикнул Сэм брату.
Дин послушно попытался, но Киннамон отбивалась изо всех сил, махала руками, царапалась, брыкалась обеими ногами и не прекращала издавать этот жуткий нечеловеческий визг. Она расцарапала Дину щеку, пока тот пытался увернуться от ударов, но в конце концов он умудрился схватить ее за руку. Киннамон, однако, сжимала нашивку мертвой хваткой, и как Дин ни старался, он не мог высвободить кусочек ткани, не сломав ей пальцы.
– Не могу вытащить! – раздраженно рявкнул он.
При этом Дин посмотрел на брата, а Киннамон в это мгновение рванулась вперед и боднула его в подбородок. Дин пошатнулся и снова хлопнулся на задницу, на этот раз в проходе в соседнюю комнату. Стены закружились, и на какое-то сумасшедшее мгновение Дину почудилось, что он на карусели, но потом его ладони коснулись пола, и он помотал головой. Подбородок ужасно болел.
– Эй, ты живой?
Дин потер челюсть и поднял глаза. Сэм стоял рядом, все еще крепко держа Киннамон поперек туловища. Ее руки, однако, безжизненно висели вдоль тела, а ноги касались ботинок Сэма. Подбородок упал на грудь. От силы собственного удара она потеряла сознание.
– Ох, – невнятно пожаловался Дин. – Это ты меня ударил?
Он с трудом поднялся на ноги. Сэм фыркнул.
– Еще чего. Ты просто не хочешь признавать, что она врезала тебе в челюсть. – Он кивнул на кресло-качалку. – Лучше помоги ее усадить, пока она не пришла в себя.
Дин схватил Киннамон за лодыжки. Братья отнесли ее к креслу и как могли осторожно опустили в него. Дин смерил бессознательное тело настороженным взглядом.
– Как думаешь, может, привязать ее?
Сэм рассмеялся в голос.
– Это надо запечатлеть для потомков. Опытного охотника, в котором восемьдесят килограммов веса, отправила в нокаут женщина почти вдвое его легче.
Дин негодующе покосился на него, но внезапно ощутил, что лицо сбоку словно наждачкой потерли. Дотронувшись до щеки, он увидел на пальцах кровь.
– Черт, – прокомментировал Сэм. – Тебе неслабо досталось.
Не успел Дин ответить, как раздался голос Киннамон.
– Просто пара глубоких царапин, – спокойно проговорила она. – Дальше по коридору ванная, за раковиной есть перекись водорода. Промой их хорошенько. Похоже, еще на подбородке синяк будет.
Дин машинально дернулся, но потом понял, что Киннамон неподвижно сидит в кресле и смотрит на них.
– Добро пожаловать обратно, – сказал он. – Ну вы нам и веселье устроили.
Киннамон посмотрела вниз и, нахмурившись, сжала и разжала пальцы. Проследив за ее взглядом, братья увидели, что нашивка выпала, когда она потеряла сознание, и теперь смятым комочком валяется перед дверью в прихожую. Сэм пошел поднять ее, но Киннамон остановила его.
– Нет, выкинь. Никогда больше не прикоснусь к этой вещи.
Сэм бросил на нее взгляд и подобрал нашивку.
– Хорошо.
Киннамон поудобнее устроилась в кресле и тихонько застонала.
– Я чувствую себя так, будто выстояла три раунда против Мохаммеда Али.
Дин бросил на нее раздраженный взгляд.
– Вы не одиноки.
Киннамон искренне улыбнулась.
– Прошу прощения.
– Принести вам чего-нибудь? – спросил Дин. – Воды?
Она мотнула головой.
– Не нужно. Давайте я просто расскажу вам, что увидела, а потом вы поедете восвояси. Я уверена, что вы прекрасные ребята, но удовольствия во всем этом мало.
Дин кивнул, поборов порыв согласиться вслух. Челюсть ныла так, что говорить не хотелось.
Киннамон секунду разглядывала пальцы, после чего слабо заметила:
– У меня кровь под ногтями, – и добавила, подняв глаза на Дина: – Извини, правда.
Дин пожал плечами.
– Жить буду.
Киннамон сжала кулаки и тяжело вздохнула.
– Ладно, я расскажу вам, что случилось с девочками. Так подробно, насколько смогу. Но вам это не понравится.
– Я уже понял, – отозвался Сэм. – Они мертвы?
Киннамон кивнула. Взгляд у нее был затравленным. Она попыталась заговорить, но была вынуждена глубоко вздохнуть еще раз.
– Это было ужасно, – наконец выдавила она. – Кроваво и ужасно.
Дин помрачнел.
– Как?
Киннамон прикусила губу.
– В том-то и дело. Точно не знаю. Я видела… очертания, силуэты в темноте. Дым от маленьких костров. Походных, наверное.
– В пещере? – уточнил Сэм.
Она кивнула.
– Да… По крайней мере, мне так кажется. Деревьев я не видела. С другой стороны, было так темно. – Она зажмурилась. – Да, в пещере. Должно быть, там. – Она снова открыла глаза. – Помню стены, холодный камень, влагу на ладонях. – Она расслабила руки и потерла большими пальцами ладони, будто переживая ощущение. – Так холодно. Так страшно.
– Продолжайте, – велел Дин.
Киннамон облизнула губы.
– Я… В смысле, они. Они бежали от чего-то. Они не видели, от чего именно, но слышали… звуки. Кошмарные звуки.
– И вы слышали? – спросил Сэм. – В голове?
Она кивнула.
– Поймите, – почти умоляюще проговорила Киннамон, глядя на Дина, – я не просто их слышала. Я была там, в пещере, вместе с ними. Я была так напугана, что едва дышала. – Она быстро заморгала, будто пыталась яснее что-то разглядеть. – Нашивка принадлежала Фэллон. Она купила ее в безумном магазинчике подержанных вещей в Нэшвилле, когда была там с семьей в последний раз. Года три назад, думаю. Точнее сказать сложно.
– А Марли? – спросил Дин.
– Она тоже была там. Они были там обе. Бежали со всех ног, пытаясь спастись от… чего-то. – Киннамон нахмурилась, и в ее глазах появилось то же отстраненное выражение, какое братья видели во время первой встречи. Потом ее взгляд прояснился. – Я… Они… так и не разглядели как следует то, что схватило их сзади.
– Проклятье, – пробормотал Сэм.
Не потому, что девочки не успели разглядеть нападающих. Просто он знал, что будет дальше.
– Их… – Киннамон сглотнула, и на мгновение показалось, что ее вот-вот стошнит. Она сделала очередной глубокий вздох и продолжила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: – Их потащили обратно в темноту какие-то твари… крупные и сильные. Их было так много, что они вертелись и врезались друг в друга, потому что в темноте почти ничего не было видно. Они тянули девочек в разные стороны, будто устроили какое-то безумное перетягивание каната, а в конце концов буквально разорвали на части. Как будто я сама кричала вместе с сестрой… Марли. Я чувствовала боль Фэллон, пока не опустилась темнота. – Киннамон помолчала. – Кажется, я немного психанула. Я не хотела ранить тебя. Я даже не осознавала, что делаю это.
– Ничего страшного, – искренне отозвался Дин. – Я понимаю, каково это, когда тебя… захватывает то, что ты не можешь контролировать.
– Надеюсь, шрамов не останется.
Дин дернул плечами.
– Не впервой, – он помолчал. – Вы уверены, что девочки погибли?
Киннамон кивнула и медленно потерла лицо, будто у нее внезапно разболелась голова.
– Уверена настолько, насколько я могу быть уверена в том, что вижу, но не могу доказать. А значит, довольно точно уверена, если задуматься.
– Киннамон, – Сэм двигался вперед, пока не оказался на краешке кресла, – можете сказать, где именно в пещере они были?
– Нет, – ответила она. – Я вообще пещеру не знаю, но…
Киннамон повернула голову, и ее взгляд остановился на чем-то в другом конце комнаты. Она шатко поднялась и подошла к пристенному столику, где на медной подставке лежал снежный шар. Когда она потянулась к нему, Сэм невольно напрягся, но Киннамон вытащила из-за шара что-то небольшое и показала Дину и Сэму. Это был еще один шар, но сделанный скорее из хрусталя, чем из стекла. Его гладкая поверхность была не полностью прозрачной, ее пронизывали молочно-белые прожилки. Когда Киннамон держала шар в руке, ее пальцы закрывали его наполовину.
– Да, – выдохнула она.
– Что? – уточнил Сэм.
Киннамон вернулась к креслу и села, глядя на камень в руке.
– Мне его дала мама, когда мне было десять. Я только-только начала… видеть всякое, и она сказала, что этот камень из Хрустальной Ониксовой Пещеры, которую сейчас называют просто «Хрустальная Пещера». – Она повернула камень, поглаживая прохладную поверхность. – Наверное, вы бы назвали его хрустальным шаром, хотя я никогда его не использовала привычным способом. Но иногда я забавляюсь с ним и получаю проблески… не знаю. Интуиции, что ли. Какие-то озарения, в которых почти никогда не бывает смысла. – Она посмотрела на Сэма. – Однако порой получается так, будто последняя деталька пазла укладывается на место. Как сейчас.
Сэм не сводил с нее глаз.
– И?
– Они были в той части пещерной системы, из которой вынесли этот камень. В Хрустальной Пещере. Той самой, которая сейчас закрыта.
– Мы так и думали, – сказал Дин. – Но как они туда попали? От города до нее чертовски далеко. Как они вообще узнали, где находится эта пещера?
Киннамон нахмурилась и закрыла глаза, пытаясь выудить воспоминания, которые предшествовали ужасной трагической гибели девочек.
– Я… не могу сказать, – наконец призналась она. – Воспоминания будто укладываются в систему по степени важности. Знаковое событие может вроде как заглушить то, что случилось до или после него.
– И оно может быть как хорошим, так и плохим, – сказал Сэм.
– Да.
– А вы можете с помощью этой штуковины разузнать то, что вы не увидели, когда держали нашивку? – спросил Дин.
Киннамон закрыла глаза. Так она просидела несколько минут совершенно неподвижно, только кончики пальцев скользили по поверхности хрустального шара. Братья притихли, не мешая ей сосредоточиться. Дин просто радовался, что на шар не последовало той же реакции, что на чертову нашивку. Киннамон молчала так долго, что, когда она наконец заговорила, ее тихий голос застал братьев врасплох.
– Их кто-то туда отвез. Кто-то, кому они доверяли.
Братья нахмурились.
– Оуэн? – предположил Сэм.
Киннамон мотнула головой.
– Нет, кто-то другой.
– Странно, – сказал Дин. – А кого еще они могли тут знать? Я думал, они пробыли в городе пару дней.
– Не знаю. – Киннамон, наморщив лоб, явно изо всех сил пыталась вспомнить. – Я вижу только то, что предложение подвезти они приняли без сомнений. Я даже не вижу, от мужчины или от женщины. Но их высадили прямо перед входом, тем, который должен быть заколочен. – Она открыла глаза. – Простите. Случившееся в пещере перечеркивает все остальное, буквально стирает.
– Но можете вы хотя бы сказать, сколько они пробыли в пещере, прежде чем наткнулись на тех тварей?
Киннамон снова мотнула головой.
– Нет, но, думаю, какое-то время. Я помню, что они были счастливы. Болтали, как обычно делают девочки. Исследовали пещеру и хорошо проводили время. – Она возвела глаза к потолку, будто пыталась заглянуть в собственный мозг. – Кажется, они куда-то заползли в пещере. Через какой-то узкий туннель или что-то в этом духе.
Братья переглянулись.
– Может, это все объясняет, – предположил Сэм. – Может, то, что в пещере, слишком большое, чтобы выбраться наружу.
– А что с остальными пропавшими? – возразил Дин. – Там была куча взрослых людей намного крупнее тринадцатилетних девочек.
– Точно, – с досадой отозвался Сэм.
– Это же пещера, – напомнила Киннамон. – Там, наверное, десятки входов и выходов, а то и сотни. Какие-то из них известны, другие нет.
– Тоже верно, – согласился Сэм.
Киннамон встала, вернула хрустальный шар на место и посмотрела на братьев.
– Я знаю, что вы собираетесь сделать, – сказала она. – И это плохая идея. Ужасная идея, на самом деле, и вас там убьют.
Сэм зацепил ее взгляд.
– Так вы видели наше будущее?
Киннамон отрицательно покачала головой.
– Нет, и видеть не хочу. Но мне этого и не надо. Я ценю вашу целеустремленность, но если вы отправитесь в пещеру, с вами случится то же, что с остальными.
– Вы уверены? – в голосе Дина проскользнули упрямые нотки, говорящие о том, что менять свое решение он не намерен.
– Нет, не уверена. И я не собираюсь дотрагиваться до вас, чтобы узнать наверняка. Мне и так хватило. – Она медленно вернулась к креслу и, тяжело опершись об него одной рукой, села. – Я уже не девочка, и, думаю, у меня больше нет ни сил, ни выносливости копаться у людей в головах. Это слишком больно и требует слишком больших усилий. – Все это время она раскачивалась в кресле, но теперь перестала и впилась взглядом в братьев. – Послушайте, думай я, что вы измените решение, если я упаду на колени и стану умолять, я бы так и сделала. Пожалуйста, не лезьте в Хрустальную Пещеру. Ничего хорошего из этого не выйдет. Исчезновения не прекратятся, а вы станете просто еще двумя пропавшими в списке.
Сэм покачал головой.
– Простите, Киннамон. Мы не можем просто так вот это все оставить. Что бы там ни было в пещере, его нужно остановить. Оно…
– Плохое, – она завершила фразу. – Знаю. Зато я не знаю, сможете ли вы покончить с ним.
– Мы должны, – сказал Сэм.
А Дин в унисон проговорил:
– О, мы сможем.
Сэм посмотрел на брата, потом снова на Киннамон.
– Именно.
В его голосе не было ни капли сомнения.

Глава 22

Киннамон Эллисон смотрела в окно на то, как братья Винчестеры выезжают с подъездной дорожки ее дома. Дождь лил по-прежнему, но они отказались от ее предложения проводить их до машины с зонтиком или одолжить зонт с условием вернуть его позже. Если перспектива встретиться с опасностями Мамонтовой Пещеры их не тревожила, то, наверное, какой-то дождь и вовсе был нипочем. От воды черная «Импала» Винчестеров – модель и год Киннамон помнила с юности – блестела, как гладкий грозный военный автомобиль. Выносливое и малозаметное средство передвижения, предназначенное для того, чтобы расправляться с чудовищами, с которыми постоянно сталкиваются Винчестеры. Если бы только так оно и было. Если бы только эти двое парней могли как-то въехать в самое сердце горы и побороть тьму, что расползалась и росла в ее центре.
Киннамон мысленно встряхнулась и отвернулась от окна. В доме было холодновато – ну или просто тело так реагировало на нанесенную ему эмоциональную травму. Задержавшись в коридоре у термостата, она поставила температуру на пару градусов выше, чтобы прогнать принесенную утренней грозой сырость. Забавно, как бы жарко и влажно ни было на улице, но старые дома – такие как у нее – всегда остывают во время дождя. Вероятно, холод – побочный продукт деятельности человечества, проявляющееся в материальном мире свидетельство того, насколько некоторым людям не хватает способности сопереживать.
Она знала о других экстрасенсах – а как иначе в эпоху интернета? – но лишь немногие из них, казалось, понимали, насколько изнурительными могут быть эти способности. Это, разумеется, вызывало у нее сомнения в правдивости большинства «друзей», которые у нее появились на «Фейсбуке». Почти все узнали о ней посредством сарафанного радио, слухов или отзывов людей, которые были в курсе ее поступков. Она видела много рекламы и самовосхваления в разделе «Обо мне» на этих страницах – от предложений воссоединить с пропавшими родными и точных результатов гадания на Таро до предсказаний будущего. Киннамон считала, что все эти обещания весьма сомнительны уже потому, что их выставили на всеобщее обозрение. Сама она никаких заявлений не делала, а про свои способности и – о чем редко спрашивали – пределы возможностей не говорила. В ее профиле было просто указано, что она на пенсии. Она завела страницу на «Фейсбуке» не для того, чтобы давать рекламу или зарабатывать деньги, она ни копейки не получила за свои таланты. Аккаунт просто помогал коротать долгие дни, делая существование более сносным. Она даже почти ничего не выкладывала, лишь читала о событиях, происходящие в жизни других, слушала их жалобы, которые по большей части ограничивались совершеннейшими банальными мелочами, смотрела на фотографии чужих мужей, жен, детей и домашних животных и размышляла о том, почему же эти люди не понимают, что им безумно повезло вести такую насыщенную жизнь.
Звук включившегося обогрева показался в слишком тихом доме настолько громким, что Киннамон вынырнула из задумчивости и мысленно дала себе пощечину. Нечего брюзжать и предаваться жалости к себе, пользы от этого никакой. Если она хочет почувствовать себя лучше, надо что-то сделать с обременяющей ее ситуацией, хотя бы попытаться изменить неминуемый финал.
Воздух в доме нагревался. В сопровождении кошек Киннамон пошла в спальню и переоделась, облачившись в чистые джинсы и более теплый длинный красный свитер до середины бедра. Надев ботинки, чтобы не промочить ноги, она заново повязала на шею фиолетовый платок в горошек. После этого Киннамон направилась в ванную и смыла с лица засохший пот. Утершись полотенцем, она изучила свое отражение в зеркале и заключила, что для своего возраста выглядит неплохо. Высокий морщинистый лоб, сеточка морщинок вокруг глаз, морщины смеха по обе стороны полных губ. Характерное лицо, волосы, которые начали седеть после того, как ей исполнилось пятьдесят, и к пятидесяти пяти стали совершенно белыми. Но глаза ее, ярко-голубые и пронзительные, повидали мало хорошего в этом мире. Они видели только Браунсдейл, и, хотя в этом городе жило достаточно вполне достойных людей, грехи плохих сильно перевешивали все добро.
Боже, она любила Браунсдейл, но сейчас жалела, что не уехала отсюда. Не пару десятков лет тому назад, а полвека, когда ее позор был свеж. Где бы она оказалась, кем бы стала, если бы тогда просто села на автобус и поехала на восток, или на запад, или куда угодно?
Дурацкий вопрос, подумала Киннамон, разглядывая свое отражение, потому что ответа на него нет. Прошлое высечено из камня, подобно античной мраморной статуе. Камень может раскрошиться, но останется камнем.
Будущее же…
Киннамон причесалась и собрала волосы в небольшой свободный узел на затылке, чтобы не лезли в глаза. Тронув губы блеском, она решила, что так вполне сойдет. Прихватив сумочку и ключи, она вышла на улицу. Зонтик неважно защищал от дождя, но Киннамон добралась до машины, не промокнув. В салоне было жарко, стекло запотело. Она завела двигатель, и кондиционер обдавал лобовое стекло холодным воздухом, пока оно не очистилось.
Она была знакома только с одним человеком, который знал пещеру достаточно хорошо, чтобы – вероятно – изменить события, которые судьба уготовала братьям Винчестерам. Не хотелось Киннамон этого делать, но она сжала зубы и выехала под дождь.
Дорога до туристического магазина прошла так же непримечательно, как вылазка за продуктами или на заправку. Если Киннамон ожидала, что по пути произойдет что-то значительное и грандиозное, например в дорогу перед машиной ударит молния или выпрыгнувший из лесу волк-оборотень приземлится на лобовое стекло – общение с братьями Винчестерами заставило ее поверить в вероятность и такой ситуации, – ее ждало разочарование.
Шел дождь, очень сильный дождь, а в отдалении рокотал гром – вот и все. Непогода разогнала горожан по домам, а те немногие, кто выбрался за покупками, мчались по главной улице так, будто боялись растаять, подобно Злой Волшебнице Запада. Большинство магазинов были открыты, только несколько заведений ушли на выходные в понедельник и вторник, поскольку работали в субботу и воскресенье.
Лавочка Бо располагалась в десятке магазинов от старого кинотеатра. Когда-то над ней был черно-белый полосатый навес, но Бо убрал его десять лет тому назад, объяснив это тем, что под ним было так темно, что люди не обращали никакого внимания на магазин, когда проходили мимо. Тогда же он изменил интерьер, прогнав полумрак дополнительными лампами и неоновыми светильниками. Киннамон все еще помнила его слова: «Если я продаю оборудование для исследования пещер, это не значит, что сам магазин должен быть похож на пещеру». Даже сейчас, несмотря на пелену проливного дождя между машиной и витриной, «Пещерное Буйство» казался самым ярким и приветливым магазином на всей улице.
Киннамон остановила машину в четырех парковочных местах от магазина. Смирившись с тем, что промокнет несмотря на зонт, она потуже затянула платок, приоткрыла дверь настолько, чтобы протолкнуть в дверь зонтик, и открыла его. Дождь застучал по нему неожиданно громко и яростно, но Киннамон выскользнула из салона, захлопнула дверь и по тротуару заспешила к двери. Не успела она взяться за ручку, как дверь открылась.
Бо держал дверь, пока она не нырнула в магазин, как будто заранее знал, что она зайдет. Что, разумеется, было невозможно.
Разумеется.
– Давай, – сказал он, – я возьму.
Киннамон отдала ему зонтик и смотрела, как Бо, снова открыв дверь, коротко встряхивает его и прислоняет к стене справа от входа. Спустя пару секунд с него натекла лужа, но Бо не обратил на это никакого внимания.
– Пойдем, – дружелюбно сказал он. – Подальше от двери теплее.
Киннамон молча последовала за ним, отметив по пути, что он все еще силен и держится прямо. Это все упражнения. Она знала, что Бо устраивает долгие пешие прогулки почти каждый вторник и среду, когда покупателей меньше всего и за прилавком работает молодой человек, тоже любитель пешего туризма. Она не была уверена, значит ли это, что Бо каждую неделю бывает в пещере – для этого он выглядел чересчур загорелым, – но он по-прежнему слыл человеком, к которому стоит обратиться, если вам захотелось чего-нибудь поинтереснее, чем обычные экскурсии.
По торговому залу были расставлены кресла – почти как в тех заведениях в городах покрупнее, что объединяли книжные магазины и кафе. Бо отвел ее туда, где около книжного шкафа, полного книг о пешем туризме и пещерах, стояли два уютных клетчатых кресла и видавший виды круглый столик.
– Пожалуйста, – проговорил он. – Присаживайся. У меня есть кофе, только что сварил.
– Нет, спасибо. – Киннамон опустилась в кресло.
Обычно она пила чай, но иногда выпивала чашечку-другую кофе. Сейчас, однако, ее нервы и так были на пределе – кожу пощипывало, пальцы дрожали. Она прятала руки в карманы, чтобы Бо не заметил, как сильно она нервничает. Утренняя мысленная прогулка в пещеру взвинтила ее, плюс, как обычно, находиться рядом с Бо Пайлом было одновременно мучительно и приятно. Бо посмотрел на нее вопросительно, и Киннамон выдавила:
– Я и так уже словно вся пропиталась влагой.
Бо бросил взгляд в сторону прилавка.
– Не возражаешь, если я…
– Нисколько.
Бо налил кофе в кружку с эмблемой национального парка «Мамонтова Пещера», вернулся и сел во второе кресло.
Они смотрели друг на друга долгое мгновение, и Киннамон поняла, что уже не помнит, когда в последний раз они встречались вот так, лицом к лицу, наедине. Да, время от времени на городских мероприятиях они оказывались в одном помещении, но всегда избегали друг друга. Киннамон знала, что он ходит в церковь каждое воскресенье, точно знала, где он сидит, а еще знала, что он сидит там потому, чтобы дать ей возможность уйти без необходимости заговорить с ним.
– Такая неожиданность, – наконец начал Бо. – Не ожидал, что когда-нибудь увижу тебя здесь.
Киннамон молчала, потому что не могла ответить. Она пыталась подыскать правильные слова, чтобы сообщить Бо нужные сведения, но слова не шли. Безумием было уже то, что она здесь, что они сидят друг напротив друга… Много лет назад она поклялась, что больше никогда не заговорит с ним. Но больше всего ее раздражало то, что он по-прежнему вызывал у нее чувства, хотя прошло столько времени и он сбежал с ее младшей сестрой.
– Да, – наконец выдавила она.
Ответ прозвучал грубовато, но ничего лучше ей сказать не удалось.
Бо посмотрел на нее выжидательно и добавил:
– Тебе, должно быть, что-то нужно, Киннамон. Иначе ты бы не пришла.
Проклятье, ну почему он такой рассудительный, такой спокойный и здравомыслящий. А она едва может собраться с мыслями. Киннамон расслабила пальцы в карманах и нарочно сквозь ткань вонзила ногти в кожу бедер. Боль была вполне терпимой, но помогла ей сосредоточиться.
– У меня возникла проблема, – сказала она. – Мне нужна твоя помощь.
В ответ она получила такой искренний недоверчивый взгляд, что стало смешно.
– Моя?
– Ты отправил ко мне двоих мужчин, – продолжала Киннамон. – Сказал им, что я экстрасенс.
Он кивнул.
– Да. Они из ФБР.
Киннамон мотнула головой.
– Нет, не из ФБР.
На лице Бо отразилось негодование.
– Но они показали мне удостоверения. – Он резко побледнел. – Они что-то сделали с тобой? Я не хотел…
Киннамон вскинула руку, останавливая его.
– Со мной всё хорошо. И хотя на самом деле они не агенты ФБР, они… – она склонила голову, пытаясь подобрать правильное слово, и в конце концов нашлась: – хорошие ребята. Их зовут Сэм и Дин Винчестеры. Но вот в чем дело. Они ищут тех девочек. И собираются отправиться на поиски в Хрустальную Пещеру.
Бо кивнул.
– Верно. Они пришли за снаряжением, поэтому я им подыскал все нужное, дал пару хороших карт. Предложил проводить, но они не захотели.
– Они погибнут там, Бо. Как те девочки.
Он изумленно уставился на нее.
– Боже, Киннамон. Что ты такое говоришь? Ты знаешь, что с ними произошло?
Киннамон опустила глаза. Она снова сунула руку в карман и теперь видела, как пальцы двигаются под свитером, впиваясь в ноги.
– Да. Я видела.
В его взгляде появилось недоумение.
– В голове, – нетерпеливо добавила она. – Ну же, Бо. Не тормози. Я им сказала, что ты не веришь в мои способности, но это не так, правда? Ты веришь. Всегда верил.
Бо открыл рот, потом закрыл его, едва не щелкнув зубами.
– Да.
Воцарилось долгое неловкое молчание. Потом Бо сказал:
– Ты знала, что мы с Брендой уедем, так ведь?
– Да.
Он выдохнул протяжно и сокрушенно.
– Тогда ради всего святого, почему ты нас не остановила?
Киннамон дернула плечами. Жест выглядел равнодушным, но внутри кипели эмоции.
– Я не могла ничего поделать. Ты ведь уже принял решение.
Последнее предложение будто повисло в воздухе, тяжелое и многозначительное. Киннамон сама точно не знала, что имела в виду, – то, что он решил уехать (так и сделал), или то, что он предпочел ей Бренду (это он тоже сделал).
– Прости, – Бо говорил так хрипло, будто изо всех сил старался не расплакаться. – Я уже говорил тебе. Я облажался, Киннамон. Сделал худшую ошибку в своей жизни.
– Да, – тихо согласилась она. – Именно. – Киннамон отвела глаза и вздохнула. – Но это было давно. А сейчас мне нужно, чтобы ты помог этим двум парням.
Бо кивнул. Он подался вперед и, хотя костяшки сцепленных пальцев побелели, а кончики, напротив, покраснели, спросил уже ровно:
– Хорошо, что мне нужно сделать? – Тут он нахмурился. – Стоп. Ты же сказала, что знаешь, что случилось с девочками.
– Да. Как я уже сказала, они… – Она внезапно обнаружила, что не может выговорить нужные слова. Они просто-напросто были настолько ужасны, что застряли в горле и оставались там. Когда-то у нее случился приступ аллергии в кафе, и долгие сорок секунд она не могла ни проглотить еду во рту, ни сделать вдох, как бы ни пыталась. Сейчас ощущения были те же самые. Киннамон снова попыталась заговорить и выдавила: – Они п-погибли. Что-то в пещере… – она не могла говорить, просто не могла, – забрало их.
Когда она, наконец, выпалила эти слова, на лбу выступил пот, а в груди поднималась паника – чистейший дикий страх, что она снова испытает то, что ощущали девочки в последние мгновения жизни. Сейчас и, возможно, всякий раз, когда она будет думать о них.
Господи помилуй.
Картинка перед глазами начала темнеть по краям, Киннамон судорожно вздохнула, но тут голос Бо вернул ее в реальность. Если бы не колоссальные разногласия между ними, она бы обняла его.
– Забрало, – повторил он. – Что ты имеешь в виду? Они заблудились?
Киннамон, тяжело дыша, мотнула головой.
– Нет, – она говорила шепотом, но не нашла сил повысить голос. – Хуже, Бо. Намного.
Он помрачнел и молча опустил взгляд на свои руки. «О», – вот и все, что сорвалось с его губ через несколько мгновений.
Киннамон не сводила с него глаз, но он не поднял головы.
– Ты где-нибудь был сегодня утром? В кафе, например?
– Нет, – отозвался он. – А что?
– Насколько я понимаю, весь город гудит, – начала Киннамон.
– А они могут иначе? – буркнул Бо.
Она бы улыбнулась, если бы не собиралась сообщить жуткие вести.
– Оуэн, – проговорила она. – Он тоже пропал.
Бо вскинул голову.
– Что?
– Он не явился на работу и никого об этом не предупредил. Его тетя и дядя прилетели сегодня и пришли в офис шерифа, но его с ними не было.
– И где же он, по твоему мнению?
Киннамон подняла подбородок.
– В пещере, Бо. Он пошел к старому входу в Хрустальную Пещеру, чтобы попробовать найти девочек.
Бо выругался под нос.
– Да что, черт побери, не так с этими людьми? Нельзя же просто взять и лезть в пещеру без подготовки. Пещера слишком большая и ошибок не прощает. Это подземный ход длиной больше шестисот километров без каких-либо ориентиров.
– Именно поэтому я здесь, – настойчиво проговорила Киннамон. – Девочки пошли в пещеру, и теперь они мертвы. Оуэн отправился за ними – я уверена, – и эти парни, если ты их не остановишь, тоже сунутся внутрь. Бо, нужно всё это остановить.
Бо моргнул.
– О чем ты?
Киннамон нетерпеливо отмахнулась.
– Ай, прекрати. Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я говорю. О городе, о пещере, как ты это, блин, ни назови. Пещера каким-то образом питается людьми, засасывает их и уже не отпускает. Не знаю уж, сколько это продолжается, но сейчас процесс вышел из-под контроля. То, что она забирает тех, кому не посчастливилось проездом заглянуть сюда, – уже плохо, точнее, ужасно. Но это дети, Бо. Дети, которые приходились родственниками тем, кто тут живет. А эти двое парней просто хотят помочь.
Бо встал и потер поясницу. Остывший кофе, к которому он не притронулся, так и стоял на столе между ними.
– Если эти ребята не ФБР, то кто тогда?
Киннамон открыла было рот, но засомневалась. Да, Бо верит в то, что она экстрасенс, что она каким-то образом знает то, чего не знают другие. Но во что еще он готов поверить? Сможет ли он принять существование тварей, на которых – по собственному утверждению – охотятся Сэм и Дин Винчестеры? Или же ее давний возлюбленный решит, что она окончательно, как говорится, поехала крышей?
– Они из… другой организации, – наконец нашлась она. – Я пообещала, что никому не расскажу.
Да, ложь, но если что-то можно счесть ложью во спасение, то это она самая. В конце концов, Сэм и Дин на стороне добра.
Правда ведь?
Да, она твердо в это верила. Хотя зло и добро – не такие уж однозначные понятия (слишком много ступеней располагается между ними), дар Киннамон всегда помогал ей понять, с каким человеком она имела дело.
– Слушай, – сказала она, – Бо, ты поможешь или нет? Скажи мне сейчас, потому что если нет, я пойду к смотрителям парка и буду разговаривать с ними.
– Никуда ты не пойдешь, – категорично отозвался Бо. – Не знаю уж как, но шериф Томпсон всех заставил плясать под свою дудку. Как ты думаешь, почему никогда не набирали добровольцев в поисковый отряд? – Когда она отозвалась пустым взглядом, он сам ответил на собственный вопрос: – Потому что нет никаких поисковых отрядов и не было. А все то, что он сказал, – Оуэну и родителям девочек в том числе, – наглая ложь.
Киннамон не знала, как отреагировать на такое заявление, да и какая разница. Важно было лишь одно: то, что сейчас, вероятно, происходит с Оуэном и двумя парнями, которые решили отправиться в смертельно опасную пещеру.
Киннамон вскочила на ноги, взяла сумочку и сделала то, чего не делала уйму лет, – посмотрела Бо прямо в глаза.
– Что мне сейчас делать, Бо?
Он глубоко вздохнул.
– Ступай домой.
Киннамон, пожалуй, стоило догадаться, что он это сделает, но она все равно удивилась, когда Бо взял ее руки в свои.
– Там ты будешь в безопасности.
– В безопасности?
У Бо в глазах появилось то отстраненное выражение, какое она не раз замечала у себя.
– Я хочу убедиться в том, что ты не выкинешь какую-нибудь глупость. Не полезешь в пещеру сама, например.
– Конечно, нет. Я ходила туда в последний раз, когда мне и пятидесяти не было.
– Обещай.
Она нахмурилась.
– Обещаю, Бо.
– И даже в парк не пойдешь.
– Хорошо. Я просто поеду домой. – Она помолчала, все еще осознавая, что ее прохладные руки лежат на его больших теплых ладонях, потом спросила: – Ты позвонишь мне? Когда найдешь ребят?
Он зацепил ее взгляд.
– А я это сделаю?
– Что именно?
– Найду их, Киннамон. Я их найду?
Он крепко зажмурилась, а через мгновение открыла глаза и сказала:
– Точно не знаю. Перед тобой столько вероятностей, что ничего не видно. Как если бы я попыталась предсказать, в каком направлении будут расти ветви деревьев.
– Невозможно, – тихо проговорил он.
Она кивнула.
– Бо, будь осторожен. Пещера… опасна.
Бо направился к входной двери и нежно повлек за собой Киннамон.
– Знаю. Любой, кто понимает природу, скажет тебе, что пещера – живое существо, а эта всегда была одной из самых голодных.
Они остановились и посмотрели в окно, за которым по-прежнему хлестал дождь. Бо нагнулся и поднял ее зонтик.
– Он тебе понадобится.
– Спасибо.
Бо открыл ей дверь.
– Домой, – напомнил он. – Ты обещала. Я позвоню тебе, когда все будет готово.
Киннамон повернулась к двери, но потом остановилась и оглянулась. Поддавшись сиюминутному порыву, она протянула руку и коснулась его щеки кончиками пальцев – так, как она делала давным-давно, когда они были вместе. Она осознавала, что ее пальцы истончились, а кожа увяла и под ней проступили вены. Бо поседел, но его худое лицо по-прежнему оставалось удивительно мягким на ощупь.
Пятьдесят лет, подумала она. Пятьдесят лет насмарку.
Бо поймал ее руку, поднес к губам и, прежде чем выпустить, запечатлел на костяшках легкий поцелуй.
– Не переживай, – сказал он. – Я обо всем позабочусь.
Киннамон вздохнула, повернулась к двери и открыла зонтик.
– Не заставляй меня ждать твоего звонка слишком долго, – сказала она, не глядя на Бо. – Мне уже довелось это делать, и повторения я не хочу.

Глава 23

После ухода Киннамон Бо щелкнул рычажком переключателя неонового знака на витрине и, высунув голову за дверь, убедился, что красное мигающее «Открыто» сменилось на обычное голубое «Закрыто». Знаку было уже больше двадцати лет, и переключатель иногда не срабатывал. Если люди увидят, что на магазине написано «Открыто», но не смогут попасть внутрь, то, учитывая его возраст, решат, что он свалился с сердечным приступом, и вызовут службу спасения. Он точно разозлится, если вечером вернется в магазин и увидит, что двери вышиблены. А он твердо вознамерился вернуться, потому что впервые за… целую вечность, пожалуй, у него появилась причина жить.
Всё нужное было у Бо дома, поэтому он запер магазин и направился к задней части здания, где был припаркован старый «Лендровер». По меркам современных автомобилей, тот был не таким уж старым – пятнадцать лет, – но Бо гонял его на износ в минувшем десятилетии, раскатывая по тропам и безымянным неасфальтированным дорогам. Он держал машину в относительной чистоте, сберегал передние сиденья с помощью чехлов, а напольное покрытие – с помощью плотных резиновых ковриков. Но любовь к езде по бездорожью все равно сказывалась: краска во многих местах была содрана камнями и кустарником. Бамперы щеголяли вмятинами бог знает от чего. Даже внутри, как Бо ни старался, черные пластиковые детали покрылись царапинами. Что Бо особенно нравилось в машине, это покрытые кожей руль, рычаг ручного тормоза и ручка переключения передач. Просто ощущение кожи под пальцами давало уверенность в том, что можно использовать всю мощь машины. Может, звучало это безумно, но было именно так. На зеркале заднего вида в маленькой сетке висел бейсбольный мячик. Тот самый, который он подавал на своей последней игре в составе школьной команды округа Эдвардсон. Было это много десятков лет назад, но черт возьми, бросок у него тогда был что надо.
Бо добрался до дома спустя четверть часа и по крупным булыжникам перескочил от машины до крыльца, стараясь не слишком запачкать обувь. Он был старым холостяком, поэтому мог не держать дом в идеальной чистоте. С другой стороны, отмывать полы от грязи приходилось самостоятельно.
Дом был небольшим, зато его собственным. Бо приобрел его с аукциона в 1996 году, и раздосадованные владельцы отомстили банку за изъятие имущества тем, что устроили жуткий бардак внутри. На вид это был милый маленький домик с пурпурной металлической крышей и такими же ставнями, белыми наличниками на дверях и окнах и обшивкой бледно-лилового цвета. Но внутри нового хозяина ждал неприятный сюрприз. Комнаты были забиты мусором и грязью, дверцы шкафчиков в ванной и кухне сорваны, в раковинах и ванне громоздилась всякая дрянь. Покупая дом с аукциона, Бо не мог заглянуть внутрь. Если не считать необходимых затрат на покраску, покупку новых шкафчиков и недостающей техники, замену грязного линолеума и коврового покрытия – все это он, наверное, сделал бы в любом случае, – в то, чтобы привести дом в порядок, Бо вложил только энергию и тяжкий труд. В конце концов на выходе он получил милый домик – чистый и как раз нужного размера. Красить дом снаружи Бо не стал, поэтому соседи, которые наверняка уже перемывали ему косточки вместе с прочими жителями города, получили новый материал для сплетен, гадая, с какой стати мужчина будет жить в пурпурном доме.
Бо захлопнул дверь между собой и непрекращающимся дождем, повесил на крюк у двери куртку и стянул ботинки. Оставив обувь на коврике, он пошлепал в гостиную. Снаружи раздался удар грома, да такой, что завибрировал пол. В дверях кухни Бо – хотя прошло много лет – вспомнил, как это комната выглядела тогда, когда он увидел ее впервые: загаженные стойки и пол, криво висящие дверцы шкафчиков, заплесневелая посуда в двойной раковине. Эта картинка, вспыхнувшая в голове, заставила его порадоваться преображению.
Теперь это была уютная комната с отполированными шкафчиками и выкрашенными в белый цвет стенами. Белый линолеум был чистым, а на свободных от хлама поверхностях стояло только самое необходимое. Бытовые приборы слегка устарели, а кухонная стойка была сделана из жаростойкого пластика, но Бо и этого хватало. Красивый гранит и суперсовременные плита и холодильник были ему просто ни к чему. Обычно он готовил в микроволновке, поэтому она и кофеварка занимали в кухне почетные места. Но иногда случалось, что ему становилось одиноко, дом раздувался вокруг, как воздушный шарик, будто пустота распространялась. В таких случаях он вытаскивал из шкафчика над холодильником блокнот со старыми рецептами и что-нибудь пек. Кукурузный хлеб амишей по маминому рецепту или бабушкин шоколадный пирог.
Бо направился к самому дальнему настенному шкафчику и некоторое время изучал его содержимое, после чего придирчиво выбрал несколько упаковок высококалорийных закусок и немного вяленого мяса. Отложив еду в сторону, он принялся доставать другие нужные вещи, включая запасные батарейки и маленькую аптечку. В конце концов он добавил к собранному пару больших плотных пакетов для садового мусора.
После этого Бо направился в спальню, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в пояснице, бедрах и коленях, которой был обязан промозглому дождю, что длился уже около суток. Влажность успела напомнить ему о преклонном возрасте. Один бог знает, как он почувствует себя через пару часов, когда холод пещеры, температура которой никогда не превышает двенадцати градусов, проберется под одежду. Бо завернул в ванную, проглотил пару таблеток аспирина и решил прихватить с собой пузырек.
Он собирал одежду и снаряжение для путешествия в пещеру раз сто, если не больше, но мудро полагал, что на этот раз все по-другому. Это уже не увеселительная прогулка с целью изучить боковой тоннель, который администрация парка закрыла для широкой публики. Да, скорее всего, именно по такому проходу он и отправится, но на этот раз он планировал забраться намного дальше и глубже – так глубоко, насколько понадобится, – чтобы остановить этих двух парней и, если повезет, отыскать Оуэна Майера. Может, и девочек получится обнаружить, но, полностью доверяя Киннамон, этого Бо не хотел… Еще бы, после того, как она описала их судьбу.
Из-за ненастного дня в спальне стало почти темно, поэтому Бо включил лампу и прикроватный светильник. Затем он достал из чулана оснащение для предстоящей экспедиции и разложил на покрывале, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Первым делом шлем с налобной лампой – один из первых приобретенных им предметов спелеотуристического снаряжения. К шлему Бо добавил прочный фонарик и старые наколенники и налокотники, оставшиеся со времен, когда он исследовал менее доступные части пещеры. Эти вещи он передвинул на одну сторону покрывала, а на другую выложил одежду – термобелье, плотную фланелевую рубашку и штаны, комбинезон, толстые носки и рабочие перчатки. Ботинки стояли в кладовке у входа.
Перед тем как переодеться, Бо опустился на колени, вытащил из-под кровати сундучок с оборудованием и поморщился, отметив тонкий слой пыли на коричневой крышке. Обычно он ходил в пещеру два раза в неделю, но в последнее время придерживаться этой привычки становилось все сложнее и сложнее – возраст давал о себе знать.
Тяжело вздохнув, Бо открыл защелки и поднял крышку. Смотреть на содержимое сундучка было все равно что заглядывать в старый знакомый ящик стола. Все было на месте и в хорошем состоянии. Бо принялся вынимать оттуда последние вещи, которые требовались, чтобы завершить подготовку: компас, складной мультитул, туристический ножик, рулончик клейкой ленты, тонкую веревку с карабином, маленькое, но необыкновенно хорошо впитывающее полотенце, пару небольших свечек и водостойкие спички (на всякий пожарный), пачку светящегося в темноте мела, активируемого светом фонарика, целую упаковку грелок для рук и полпачки светящихся палочек, которые могут работать двенадцать часов. Бо не знал, сколько придется пробыть в пещере, но неизменно срабатывала теория хаоса: если что-то может пойти не так, то обязательно так и сделает. Он не собирался остаться в пещере без источника света. Многие люди взяли бы с собой пол-литра воды, но Бо было виднее: на обратном пути он снял с полки шкафа в коридоре две литровые туристические фляги. В довершение всего он вытащил старый нейлоновый рюкзак, куда собирался уложить снаряжение. Рюкзак был потертый и уже не отстирывался, но Бо считал его счастливым и без него в пещеру не ходил.
Бо закрыл сундучок, задвинул его обратно под кровать и уложил все собранное на кухне и в спальне в рюкзак. В ванной он разделся, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Бо не требовалось видеть свое отражение, чтобы понять: что бы он себе ни говорил и как бы ни нахваливал свое самочувствие, он стар. До «счастливой» даты – семьдесят седьмого дня рождения – осталось две недели.
Вернувшись в спальню, Бо надел приготовленную одежду, а поверх комбинезон. Как и рюкзак, тот был поношенный и покрытый пятнами, которые уже не оттирались. Подобно шрамам, они говорили о его опыте. Уже начиная потеть, Бо забрал все остальные вещи и еще раз наскоро проверил кухню и спальню, чтобы ничего не забыть. Сунул ноги в ботинки и зашнуровал их. Выпрямившись, он глубоко вздохнул, в последний раз мысленно просматривая список и стараясь не обращать внимания на голосок сомнения, который нашептывал о его возрасте и силе – точнее, отсутствии таковой – и о том, что он эгоистичный старый дурак, если думает, что может отправиться в пещеру и кого-то там спасти.
Бросив последний взгляд на уютную гостиную, Бо Пайл взвалил на спину немногочисленное снаряжение и взял с полки две фляги. Потом отодвинул все содержимое полки, чтобы дотянуться до предмета, который выменял на первосортную спортивную каску лет десять назад. Тщательно осмотрев его, Бо понадеялся, что сможет упаковать его так, чтобы не убиться. Полностью экипировавшись, он запер дверь и направился к «Лендроверу».
Может, он и дурак, раз решил лезть в пещеру, но дурак, готовый ко всему.

Глава 24

– Ну что скажешь? – спросил Сэм. – Похож я на Флойда Коллинза?
Он стоял напротив Дина в номере мотеля, одетый для предстоящего похода в Хрустальную Пещеру. Не горя желанием застрять в каком-нибудь холодном каменном коридоре, Сэм в точности последовал указаниям владельца туристического магазинчика: надел самые теплые джинсы, которые нашлись в запасе, бело-зеленую клетчатую фланелевую рубашку поверх плотной футболки и шерстяные носки. На рубашку он натянул коричневую нейлоновую куртку. Вероятно, та была тонковата, но более или менее прилично сохраняла тепло и не добавляла ему объема, если придется пролезать в какие-нибудь узкие щели. Сэм широко улыбнулся Дину из-под новехонькой белой каски.
– Кто такой Флойд Коллинз? – рассеянно спросил Дин.
Он даже головы не поднял – сражался с молнией поясной сумки, которая – вот так сюрприз – раздулась от упаковок со снеками и джанк-фудом.
Сэм нетерпеливо хмыкнул.
– Серьезно? Всего лишь первый владелец участка, на котором находится Хрустальная Пещера. Я прочитал про него в туристической брошюре. Он исследовал новый вход, застрял там и умер прежде, чем спасатели успели его вытащить.
Дин наконец вскинул голову.
– Застрял. В той самой пещере, куда идем мы.
Сэму ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
– И почему ты хочешь быть похожим на этого мужика?
– Ну, я… – Сэм осекся. – Просто так.
– Точно. – Дин снова опустил глаза и все же умудрился затолкнуть в сумку уголок батончика так, чтобы тот не мешал застегнуть молнию. – Собрался?
Сэм огляделся.
– Да.
– Ну тогда вперед в пещеру. – Дин смел с комода ключи от машины и направился к двери.
Сэм последовал за ним.
– Давай по пути заедем к шерифу, – сказал он.
Дин, остановившись под самым краем крыши, изумленно посмотрел на него.
– С какой стати? Они так активно с нами сотрудничают?
– Хочу проверить, действительно ли у него есть карты Хрустальной Пещеры, – ответил Сэм. – А если есть, возьму копии.
Дин бросил на него взгляд, словно восклицающий: «Да ты с ума сошел», и помчался к машине. Сэм подождал, пока брат нырнет в салон и отопрет пассажирскую дверь, а потом последовал его примеру.
Устроившись внутри и закрыв дверь, Дин проговорил:
– Я думал, мы достали всё нужное в туристическом магазине.
Братья провели на улице всего пару секунд, но у обоих успели промокнуть волосы и плечи.
– Может быть, – отозвался Сэм. – Но я хочу проверить. А если у шерифа в самом деле есть карты, я хочу, чтобы он показал, куда ходили поисковые отряды. Если таковые существуют.
– У меня уже такое ощущение, что я здесь живу, – пробормотал Дин, заезжая на привычное парковочное место.
– Уверен, они позаботятся о том, чтобы ты чувствовал себя как дома. – Сэм пригляделся к зданию на другой стороне улицы. Сквозь серую стену дождя он видел, что там горит свет. Хороший знак.
– Очень смешно.
– Прошлым вечером мне показалось, что ты шерифу понравился, – парировал Сэм.
Не успел Дин ответить, как он открыл дверь и выскочил под ливень.
– Остряк, – сказал Дин, хотя брат его уже не слышал, и бросился следом.
Сэм ждал его под крышей у входа.
– Почему ты никогда не паркуешься на этой стороне? – спросил он и указал туда, где пандус для инвалидных колясок выходил на стоянку. – Она намного ближе вообще-то.
Дин мотнул головой.
– Тут нет гарантии, что получится выехать.
– Ты просто разворачиваешься…
– Нет уж. Учитывая наши дружеские отношения с местными представителями закона, я хочу знать наверняка, что меня не заблокирует другая машина. А особенно не хочу застрять за зданием, откуда ясно не просматривается улица. То бишь здесь.
И не поспоришь. Дин всегда был втройне осторожен, когда дело касалось Детки. Поэтому Сэм просто кивнул и открыл дверь. Дин потянулся за ним, и братья остановились, когда помощник шерифа Слоун оторвался от просмотра какого-то документа из шкафа. Заморачиваться с вежливыми приветствиями он не стал – спросил напрямую:
– Чем могу вам помочь, агенты?
– Мы беседовали с шерифом вчера вечером, – сказал Дин. – Он сказал, что мы можем подойти и взять карты Хрустальной Пещеры.
Взгляд помощника шерифа, в общем равнодушный, сделался слегка насмешливым.
– Ну да. Шериф Томпсон упоминал об этой беседе, – он сделал ударение на слове «беседа», давая понять, что знает о том, что дружелюбием тот разговор не отличался. – Вам придется подождать, пока я их найду. Я не знал точно, придете ли вы за ними, поэтому заранее искать не стал.
– Мы пришли, – сказал Дин.
Он говорил ровно, но по прищуру была ясно видна его неприязнь к Слоуну. Помощник шерифа не обратил на этот взгляд никакого внимания.
– Садитесь, – велел он. – Я вернусь через несколько минут.
– Спасибо, – вежливо отозвался Сэм.
Дин сдержал порыв сказать Слоуну, что тот может не спешить. Он знал, что если будет распускать язык, то помощник шерифа заставит их сидеть тут целую вечность. Все-таки камеры передавали изображение приемной на экраны в задней части здания, поэтому при отсутствии других посетителей Слоун мог мариновать их тут столько, сколько пожелает.
Некоторое время братья молчали, потом Сэм выпрямился на стуле.
– На парковке только одна служебная машина, – заметил он.
– На виду, – уточнил Дин.
– Точно, – согласился Сэм. – Но предположим, я прав и шериф Томпсон не на месте. Плюс, – он кивнул в сторону двери за письменным столом, – Пес Помощник Шерифа ведет себя так, будто его нет.
– Ладно, – сдался Дин. – К чему все это?
– Я просто думаю, уж не поехал ли он провожать мистера и миссис Диц. Или, может, активно разыскивает Оуэна и его двоюродных сестер.
Дин фыркнул.
– Скорее он прохлаждается дома и смотрит повторы сериалов про копов.
Сэм прищурился на него.
– Да ладно? Ты правда думаешь, что он любитель таких вещей?
– Без понятия, – пожал плечами Дин. – Я просто над ним стебаюсь.
Сэм потер виски.
– Если бы ты на минутку вспомнил, что тебе не двенадцать, и повзрослел, чтобы мне помочь, было бы здорово.
– Но двенадцатилетний я такой прикольный.
– А когда ты взрослый, ты чуть поумнее, – парировал Сэм. – Так вот, возвращаясь к нашим баранам.
– Ищет ли Томпсон девочек?
– Или Оуэна?
– А, ну да, – взгляд Дина блуждал по сертификатам на стене, но без особого интереса. – Лично мне кажется, что ему глубоко наплевать на всех пропавших, – наконец сказал он. – Что касается родителей, должно быть, он пытается сделать все, чтобы они от него отцепились.
Сэм задумчиво кивнул.
– Точно. Оставим пока Оуэна – хотя он важен, конечно, – если бы это были твои дети, ты бы так просто от него отстал?
Дин внимательно взглянул на него.
– Нет, ни в жизни.
– Верно. Вот и я тоже. Так где же они?
– Где кто? – спросил помощник шерифа Слоун, прежде чем Дин успел ответить.
Братья не услышали щелчка замка, и теперь Слоун стоял в дверях. Его лицо по-прежнему не отражало никаких эмоций, но взгляд был тяжелым и подозрительным. Под мышкой помощник шерифа держал стопку папок, которые явно видали лучшие дни.
– Если у вас, парни, есть вопросы, все, что вам нужно, – это их задать.
Винчестеры одновременно поднялись со стульев.
– Лена и Рэй Диц, – сказал Сэм. От неожиданности прозвучало это несколько резче, чем задумывалось. – Мы гадали, не с ними ли шериф. Нам нужно с ними поговорить.
Дин бросил на брата удивленный взгляд, но быстро оправился.
– Именно, – подтвердил он. – Так как ФБР проводит собственное расследование, нам нужно побеседовать с родителями девочек.
Помощник шерифа Слоун захлопнул дверь, запер ее и спрятал ключ в карман.
– Шериф сейчас занят другими делами, – сказал он. – Пропажа девочек Диц – это, несомненно, очень печально…
– Печально? – недоверчиво повторил Дин.
– Но это не единственное наше дело. Округ Эдвардсон – крупная область, и в любой отдельный момент времени здесь происходит значительное количество случаев противозаконной деятельности. В ведении управления шерифа находятся почти восемьсот квадратных километров территории и двадцать тысяч человек, так что, пусть вы видели только этот маленький офис и пару сотрудников, на самом деле всё куда серьезнее. – Щеки Слоуна раскраснелись не то от гнева, не то от энтузиазма, но речь его показалась братьям отрепетированной. – Здесь много всего случается, а справляться с этим приходится вдесятером.
– Я понимаю, – спокойно отозвался Сэм. – Просто мы подумали, что пропажу троих человек в вашем городке следовало бы рассмотреть в первую очередь.
– Так ее и рассматривают в первую очередь, – рявкнул Слоун. – Шериф прямо сейчас расследует. Чтоб вы знали, он не верит, что Оуэн Майер пропал, как вы рассказываете направо и налево.
– Если он не пропал, – с нажимом проговорил Дин, – то где же он?
– Мистер Майер – взрослый человек, – создавалось впечатление, что помощник шерифа цедит слова сквозь зубы. – И в городе его никто не держит. Но, скажу я вам, у нас к нему много вопросов насчет пропажи его двоюродных сестер.
– Оуэн – подозреваемый? – недоверчиво переспросил Дин. – Да вы шутите.
Слоун смерил его сердитым взглядом.
– Смеяться тут совершенно не над чем, агент.
– А я этого не говорил, – парировал Дин. – Но полагать, что он как-то причастен к этому, просто смехотворно. Когда они исчезли, его тут даже не было.
– И вы это точно знаете, – скучным голосом проговорил Слоун. – В таком случае, вы, очевидно, были с ним перед тем, как он ушел на работу, или гостили у него дома накануне.
Дин прищурился.
– О чем вы, черт побери?
– О том, что он последний человек, кто видел их живыми. – Лицо Слоуна превратилось в неподвижную каменную маску. – Насколько нам удалось выяснить, в городе девочек в последний раз видели в тот же вечер, когда они приехали, во вторник. А это почти неделю назад.
– Во вторник вечером, – повторил Сэм.
– Да. – Слоун положил принесенные папки на стол и скрестил руки на груди. Поза эта выглядела одновременно оборонительной и угрожающей. – Девочек видели в магазине «Си-би», когда Оуэн привел их за покупками. После этого – глухо.
Сэм выпрямился, пытаясь, однако, демонстрировать исключительно мирные намерения.
– А вы не допускаете, что несколько дней они могли просто оставаться дома по вечерам? Играли в игры, смотрели кино и развлекались.
– Я ничего не допускаю, – ледяным тоном произнес помощник шерифа. – Мне за это не платят. Управление шерифа округа Эдвардсон работает с фактами, как и прочие правоохранительные органы. И пока все свидетельства указывают на причастность Оуэна Майера.
Дин помрачнел и хотел было что-то возразить, но Сэм поспел первым и примирительно сказал:
– Что ж, давайте пока взглянем на карты.
Дин резко развернулся к нему, но Сэм так сильно ткнул его локтем в руку, что брат заворчал от боли.
– Отлично, – отозвался Слоун, стукнув мясистым пальцем по документам на столе. – А то я не могу тут с вами спорить весь день.
– Кто бы сомневался, – вставил Дин, чем заработал еще один тычок.
Сэм вышел вперед – так, чтобы оказаться между братом и помощником шерифа.
– Итак, что у нас здесь?
Слоун метнул на Дина последний презрительный взгляд и переключился на карты.
– Ладно, я нашел четыре штуки разного возраста. Самой свежей около пятнадцати лет. Еще две на пару лет старше, а последнюю составили в шестидесятых, когда парк выкупил пещеру и закрыл ее.
Карты были относительно небольшими, поэтому, когда Слоун их развернул, уместились на столе, лишь немного наползая друг на друга краями.
– Есть еще более старая карта, но от нее проку нет.
– Почему? – спросил Сэм.
– Она показывает только тот участок, где застрял и погиб Флойд Коллинз, в коридоре, который вырыли спасатели.
– Он там умер? – вытаращился Дин.
– Я же тебе утром рассказывал, – укорил Сэм.
– И он все еще там?
– Нет, – ответил Слоун. – Он…
– Я ему сам попозже расскажу, – перебил Сэм. – Давайте сосредоточимся на картах.
– Хорошая идея, – Слоун раздраженно взглянул на Дина. – Может, с ними вы хоть не заблудитесь.
Дин поджал губы, но молча вернулся к разглядыванию мятых карт.
– Вот здесь, – помощник шерифа указал пальцем, – выезд с трассы 70. Шериф рассказывал, что вы там уже были, так что отыщете без проблем. – Он посмотрел на братьев с нечитаемым выражением лица. – Эта карта новее прочих, показывает пещеру от самого входа, до которого от ворот меньше ста метров.
– А ключ от замка на воротах есть? – спросил Дин. – Ненавижу бросать машину на обочине.
Слоун мотнул головой.
– Придется без него. Ворота закрыты так давно, что шериф понятия не имеет, где ключ. Думаю, у нас его вообще никогда не было. Перелезете.
Дин ни капли ему не поверил, но – кроме как назвать лжецом Слоуна и шерифа заодно – делать было нечего.
– Ладно, – сказал он так покладисто, как только мог.
Помощник шерифа снова ткнул пальцем в карту.
– Вот главный коридор. По нему вы выйдете в зал побольше.
– И долго идти? – уточнил Сэм.
– Понятия не имею. Насколько мне известно, масштаб в этих картах не учитывается.
– То есть там может быть пять метров, а может полсотни.
Слоун пожал плечами.
– Как я уже сказал, без понятия. Я могу рассказать вам только то, что велел передать шериф Томпсон. Сам я внутри не был, никогда особенно не интересовался пещерами. – Он покосился на братьев. – В толк не возьму, чего шериф решил пустить вас туда, но это уж его компетенция, не моя. – Сэм и Дин промолчали, и Слоун продолжил: – Как я сказал, вы попадете в зал покрупнее. Оттуда отходит несколько боковых туннелей. – Он прищурился. – Здесь указаны четыре. Шериф сам сделал пометки. Два справа, как он отмечает, завалены… Видите, крестики стоят? Так что туда и соваться нечего. Остальные два открыты, ведут в другие залы и пересекающиеся ходы. Кой-какие на карте отмечены, но отнюдь не все. Учитывая, что пещера закрыта для посещений, необходимости в том, чтобы делать ее карту и дальше, нет. – Помощник шерифа покачал головой и напрямую заявил: – Как по мне, вы двое просто спятили, если решили сунуться туда без проводника. По приказу шерифа Томпсона поисковые отряды обыскали главный вход в Мамонтову Пещеру, за которым, кстати, тщательно следят, и этот тоже. Вы там ничего не найдете, только силы зря потратите. И хорошо еще, если сами выберетесь.
– А мы все-таки попробуем, – сказал Сэм и потянулся за картами.
Помощник шерифа отдал их, выпрямился, уперев руки в бока, и уставился на братьев отработанным до совершенства взглядом, полностью лишенным хоть капли сопереживания.
– Считаю необходимым сообщить вам, что Хрустальная Пещера является собственностью национального парка «Мамонтова Пещера». Управление шерифа никоим образом не поощряет вашу вылазку и не дает на нее разрешение. Если смотрители парка вас там поймают, они сильно удивятся и ни капли не обрадуются.
Дин приподнял бровь.
– Может, вы позвоните и предупредите их заранее?
Шериф вскинул подбородок.
– Разумеется. Парень, который всем там заведует, в офисе не рассиживается, но если я не дозвонюсь, то непременно оставлю ему сообщение.
Прежде чем Дин успел снова завести спор, Сэм сказал:
– Мы вернем вам карты как можно скорее.
– Не стоит, – отозвался Слоун. – Это копии. Даже старая. У нас таких еще штук десять. Когда этот мужик, Флойд Коллинз, погиб, поднялась большая шумиха. А потом еще раз, когда его откопали и выставили на всеобщее обозрение в гробу со стеклянной крышкой.
Дин вытаращил глаза, внезапно подумав о неупокоенных мертвецах, которые частенько слоняются вокруг места своей гибели, со временем только больше зверея. А у этого Коллинза определенно есть причины злиться. Это бы многое объяснило, а может, помогло бы даже разобраться с делом. Если призрак Коллинза по-прежнему там…
– Не беспокойся, – Сэм так сильно потянул брата за руку, что тому пришлось сделать пару шажков, чтобы не потерять равновесие. – Я уже говорил, что расскажу тебе всё про Коллинза чуть позже. – Когда Слоун вручил ему карты, Сэм окликнул: – И еще одно, помощник шерифа.
Тот вскинул глаза.
– Что еще?
– Чета Диц, – сказал Сэм. – Нам нужно поговорить с ними.
– Не вижу смысла, – отозвался Слоун. – Вы просто заставите их заново всё пережить и причините им боль. Мое мнение…
– …очень расстроит моё начальство в Куантико. Не думаю, что вам нужны неприятности. Это федеральное расследование, помощник шерифа. – Когда Слоун промолчал, Сэм достал бумажник. – Вот что я вам скажу, сейчас дам вам номер, вы ему позвоните и при нас в деталях объясните, почему управление шерифа округа Эдвардсон отказывается дать нам координаты родителей пропавших девочек. – Он выудил тонкую стопку визиток и принялся перебирать их.
Слоун с момент наблюдал за ним, потом вскинул руку.
– Не надо, я такими вещами не занимаюсь. Они остановились в гостинице «Безмятежность» на съезде с трассы 70. Как раз вам по пути. Местечко частное и тихое. Владелица хорошо о них заботится, даже денег за проживание не берет. – Он бросил на братьев очередной бесстрастный взгляд. – Вот такие люди у нас в городе.
Сэм спрятал бумажник в карман куртки и коротко кивнул Слоуну.
– Мы обязательно замолвим за вас словечко.
Дин протиснулся к дверям первым, и только Сэм услышал, как он пробурчал:
– В аду.

Глава 25

Как и всё в Браунсдейле, найти гостиницу «Безмятежность» не составило труда, особенно сейчас, когда дождь наконец-то стих. Это было белое двухэтажное здание в полукилометре от трассы 70, которое стояло на невысоком холме боком к дороге. Подъездная дорожка была длинной и изогнутой, а когда Дин подъехал поближе, стало видно, что по всему периметру гостиницы тянется крытая веранда, с которой гости могли любоваться роскошными загородными видами. Справа от ступеней развевался американский флаг. На другой стороне подъездной дорожки, которая сильно расширялась перед домом, располагался закрытый сейчас двойной гараж. Неподалеку на частной парковке стояла единственная машина – тот самый прокатный серебристый «Форд», который братья видели около офиса шерифа. Дин поставил машину перед гаражом, перекрыв таким образом обе двери.
Стоило братьям выйти из автомобиля, как на веранду выскочила женщина с посудным полотенцем в руке.
– Простите, – окликнула она, – извините, но здесь парковаться нельзя. – Она махнула в сторону дороги. – Вам нужно перегнать машину на стоянку.
– Мы к вам всего на несколько минут, – сказал Дин.
Женщина спустилась с крыльца и, кажется, хотела возразить, но Дин мягко улыбнулся и вытащил удостоверение.
– Простите за беспокойство, мы ищем Лену и Рэя Диц, – он спрятал удостоверение обратно.
– Боже.
Женщина была среднего роста, слегка полновата. Коротко подстриженные кудрявые светлые волосы растрепались от влаги в воздухе. Глаза у нее были серые, а овальное лицо, должно быть, буквально расцветало от улыбки. Но сейчас женщина не улыбалась – напротив, она выглядела так, будто вот-вот расплачется.
– Вы нашли их детей?
– Нет, мэм, – торопливо отозвался Сэм. Он тоже вытащил удостоверение, но хозяйка гостиницы на него даже не взглянула. – Мы просто хотим поговорить с ними. Можно?
Женщина кивнула и безуспешно попыталась выдавить улыбку. Ее пальцы лихорадочно скручивали и разворачивали красно-белое полотенце.
– Сюда, пожалуйста, – она подошла к передней двери-ширме и поманила их за собой. – Меня зовут Криста Кречмер. Мы с мужем владеем «Безмятежностью».
– Здорово, – только и сумел выговорить Дин.
Может, она и не понимала, как прозвучала фраза (или, наоборот, понимала), но владеть безмятежностью – это, несомненно, крупное достижение. Сэм покосился на него, явно говоря: «Ты безнадежен», и покачал головой.
– Что-что?
– Мой напарник хочет сказать, что здесь очень красиво, – ответил Сэм. – Как держится чета Диц?
– Неважно, – призналась Криста. – У нас самих четверо детей, двое еще школьники, и я даже близко представить себе не могу, каково несчастным родителям.
Она провела братьев через главную гостиную, не особенно большую, но уставленную отполированной антикварной мебелью. Слева располагался высокий камин, облицованный деревом, а перед ним – шикарный кожаный диван и мягкое кресло со скамеечкой для ног. Справа виднелась прекрасная столовая с антикварным столом, вокруг него – шесть стульев, а у дальней стены стояли шкаф с фарфором и буфет – оба огромные и дорогие на вид. Всё было выдержано в одном стиле. Войдя в следующую дверь, Дин и Сэм миновали светлую, полную кипучей деятельности кухню и остановились перед еще одной дверью. Сквозь окошечко в верхней ее части они разглядели крытое заднее крыльцо.
– Они там все утро сидят, – приглушенно сообщила Криста, прежде чем положить руку на дверную ручку. – Несколько раз я предлагала принести чай или кофе, но они каждый раз отказываются, – добила она почти обиженно. – А погода просто ужасная… Я так боюсь, что они простудятся. – Сэм понимающе кивнул, а Криста тяжело вздохнула и открыла дверь. – Мистер и миссис Диц? – робко позвала она. – Эти джентльмены из ФБР. Они пришли поговорить с вами.
Лена Диц оказалась женщиной средних лет с каштановыми волосами до подбородка, которые обычно были, наверное, идеально уложены. Но сейчас они висели тусклыми сосульками, и большую их часть она собрала в хвостик, прихватив тряпичной резинкой. Несколько прядей челки падали на лоб, но скорее подчеркивали, нежели скрывали длинные морщины на коже, выдающие ее тревогу. Карие глаза опухли от плача, нос покраснел. Осознав, что именно сказала Криста, Лена Диц метнулась рукой, комкающей бумажный платок, к горлу и вжалась в спинку неудобного на вид кованого стула.
Рэй Диц вскочил, едва не опрокинув собственный стул, и впился полными ужаса голубыми глазами в лица братьев. По его телосложению легко было предположить, что он любит проводить время на свежем воздухе: Рэй Диц выглядел высоким и худощавым, но крепким. Волосы его поредели, и проглядывающая сквозь них кожа головы слегка обгорела после поездки в Аризону.
– Вы их нашли? – выдохнул он. – Нашли наших девочек? Они живы?
Сэм шагнул вперед.
– Нет, сэр, боюсь, их местонахождение неизвестно, – он хотел добавить «еще», но, зная судьбу пропавших девочек, не смог заставить себя выговорить это слово. – Я агент Мэй, а это агент Тейлор. Мы бы хотели побеседовать с вами о девочках, если не возражаете.
Сэм протянул руку. Мгновение Рэй Диц просто смотрел на нее, будто не понимал, что происходит, потом явно заставил себя сосредоточиться и ответил на рукопожатие.
– Конечно.
– Я принесу вам стулья, – сказала Криста.
Сэм бросил на нее взгляд и кивнул. На секунду он вообще забыл о ее присутствии. Криста быстрым шагом удалилась на противоположный конец крыльца и немедленно вернулась с двумя складными стульями.
Сэм разложил их и бросил взгляд на Кристу. Когда та не двинулась с места, он спокойно попросил:
– Миссис Кречмер, вы не оставите нас наедине?
Криста ойкнула и быстро заморгала.
– Простите, разумеется. – Она выскочила за дверь с такой скоростью, что та даже полностью открыться не успела.
Братья подвинулись поближе к столу, стоящему между Рэем и Леной. Не успели они и рта открыть, как Лена Диц заговорила первой.
– Шериф вчера сказал, что они по-прежнему ищут Марли и Фэллон, – ее голос звучал монотонно, плоско и безжизненно, как синтезатор речи на телефоне. Она бросила взгляд на мужа, потом снова на братьев. – Думаете, это правда?
Дин нахмурился.
– Почему вы спрашиваете, мадам?
– Потому что мне так не кажется! – в ее голосе наконец появились эмоции, но они не предвещали ничего хорошего.
К последнему слову Лена почти сорвалась на крик и угрожающе приподнялась на стуле. Рэй Диц вскочил и обогнул стол с ловкостью атлета, человека, чьи рефлексы отточены каким-то непростым видом спорта, вроде ракетбола.
– Шшшш, – прошептал он в ее волосы. – Сядь, Лена. От того, что ты потеряешь контроль, толку не будет. Просто выговорись. – Склонившись и обнимая ее, он слегка покачивался. – Шшшш.
Несколько секунд жена всхлипывала ему в плечо, потом чуть отстранилась и ожесточенно вытерла нос почти расползшимся платком.
– Я в порядке, честно.
Рэй неохотно отпустил ее, окинул взглядом, потом слегка расслабился и вернулся на свое место.
Неловкую тишину нарушил голос Кристы.
– Возьмите, миссис Диц.
Она вышла из-за спины Дина с подносом, откуда сняла небольшую коробку бумажных платочков, четыре стакана и графин, полный воды со льдом.
– Просто на всякий случай, – кивнув, Криста снова удалилась в дом.
Дин провожал ее взглядом, пока не закрылась дверь. Но потом он сообразил, что окна по обе ее стороны чуть приоткрыты, чтобы пустить в кухню свежий воздух. Криста, должно быть, могла слышать каждое сказанное ими слово, но тут уж ничего не поделаешь.
Дин подался вперед.
– Миссис Диц, вы упомянули, что шериф Томпсон не ищет ваших дочерей. Почему вы так считаете?
– Потому что он считает, что их похитил наш племянник, – вмешался Рэй. Он сидел с ровной жесткой спиной, приподняв подбородок. – Он так зациклился на этой версии, что, хоть и утверждает, что поиски ведутся, я считаю, ничего подобного он не делает. Шериф абсолютно уверен, что виноват Оуэн.
– Ясно, – отозвался Дин. – А почему, по вашему мнению, он решил так поступить?
– Потому что это легко! – воскликнула Лена и стукнула кулаком по столешнице из закаленного стекла, отчего Рэй подскочил. – Потому что он просто хочет, чтобы этот ужас поскорее закончился, и выбрал самый быстрый и простой способ!
– А что с Оуэном? – спросил Сэм. – Где…
– Ну да, он очень удачно исчез, – в голосе Лены мешались горечь и сарказм. – Для шерифа, в смысле.
Сэм покосился на брата.
– Вы догадываетесь, где он может быть?
– Нет, – отозвался Рэй, твердо встретив взгляд Сэма. – Но мы точно знаем, что он бы этого не сделал, – и в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – Не сбежал бы. Не обидел бы девочек.
– А сами девочки? – спросил Дин. – Они могли… – он не договорил.
– Нет, – это слово прозвучало тверже, чем всё, что Лена сказала с момента приезда. Она пренебрежительно махнула рукой. – Я знаю, как говорят. Сложно догадаться, родители не замечают признаки, бла-бла-бла. – Ее глаза горели. – Не знаю я, что там у других родителей, но я сама чертовски хорошая мать. Я уделяю внимание моим детям, черт побери. Моя мама была специалистом по разведке в армии и видела людей насквозь. Она и меня кое-чему научила, плюс я своих девочек знаю. Они счастливы. Они не принимают наркотики, не страдают депрессией и не злятся.
Дин кивнул.
– Никаких секретов, – это было утверждение, а не вопрос.
– Никаких значимых секретов, – подтвердила Лена. – У всех детей есть секреты, но Марли и Фэллон свою жизнь не скрывают. Я сделала так, чтобы девочки были уверены: они могут задавать любые вопросы и получать честные непредвзятые ответы.
Она схватилась за край стола, и Дин увидел, как Рэй протянул руку придержать его – просто на всякий пожарный.
– Этот шериф, – почти выплюнула Лена, – не ищет моих дочерей. О, у него все записи, все документы и все ответы наготове, но все это вранье. Я уверена, что все ему верят, но язык его тела говорит мне столько же, сколько видеозапись чистосердечного признания. – Она глубоко вздохнула. – И помощник его не лучше. Просто прикрывает босса.
Некоторое время братья переваривали полученные сведения.
– Расскажите мне про Оуэна, – наконец сказал Сэм. – Мы познакомились с ним в субботу в библиотеке, и он помог нам кое-что разузнать…
– Разузнать? – переспросил Рэй.
Сэм кивнул.
– О городе и окрестностях, о пещере. – Он не врал, но многое недосказывал и надеялся, что Лена ничего не заподозрила. Впрочем, засомневался, увидев, как она едва заметно прищурилась. – Он был очень расстроен из-за девочек.
– Неудивительно, – сказал Рэй. – У него нет ни братьев, ни сестер, и он трясся над ними с самого рождения. Все расстроились, когда Оуэн перебрался работать в этот город. Мы надеялись, что он тут временно и, когда накопит несколько лет опыта для резюме, вернется в Даллас и найдет хорошее место.
– В Даллас? – нахмурился Дин.
– Знаю, что вы скажете, – отозвалась Лена. – Да, он в самом деле ненавидел большие города – шум, грязь, толпы. Его всё это ошеломляло, возможно, потому что он был единственным ребенком, и его родители – моя сестра и ее муж – были тихими людьми, увлеченными наукой. Но он все равно скучал по семье, какой бы маленькой она ни была, и мы с Рэем надеялись, что ради родных он вернется.
– Раз вы об этом заговорили, – вставил Сэм, – где родители Оуэна?
Лена моргнула, и они с мужем переглянулись. Когда она не ответила, заговорил Рэй.
– Простите, я думал, вы знаете. Матери Оуэна поставили диагноз «смерть мозга». Она попала в аварию за пару месяцев до того, как он закончил колледж. Его отец почти все время проводит с ней в хосписе. – Посмотрев на удивленные лица братьев, он добавил: – Это одна из причин, почему Оуэн так хотел переехать. Он вернулся домой после получения диплома и сразу устроился на работу, но потом его девушка получила место где-то в другом городе, не помню где, и уехала. Оуэн остался в семейном доме считай что один. Отец предложил ему оставить позади все эти печальные события, уехать и начать жизнь с чистого листа. Оуэн увидел, что здесь есть вакансия, и откликнулся на нее, ни на что особо не надеясь. Он удивился, когда ему в самом деле предложили эту работу, но отец настоял на том, чтобы он ехал.
– А остальное известно, – пробормотал Сэм.
– Все было хорошо, пока… вот, – голос Лены изменился, в нем зазвучал надлом. – Мы узнали обо всем в конце поездки, позвонили ему… Господи, – она опустила глаза на руки, – какой ужас. От страха и горя мы как с цепи сорвались. Что я ему наговорила…
– Это совершенно понятно, – перебил Рэй. – Ему от нас обоих досталось.
– Но…
– Я уверен, что Оуэн все понял, – мягко проговорил Сэм.
– Слишком хорошо, – сказала Лена и, когда муж недоуменно посмотрел на нее, добавила: – Он сейчас там, пытается их найти. Я абсолютно уверена.
Братья переглянулись и вновь повернулись к супругам Диц.
– Мы так и думали, – сказал Дин.
Рэй впился в него взглядом.
– И что вы собираетесь насчет этого предпринять?

Глава 26

– Ну?
Устроившись на пассажирском сиденье, Сэм посмотрел на часы.
– Думаю, давно пора ехать в пещеру.
Он бросил взгляд на гостиницу и увидел Лену и Рэя Диц рядом с хозяйкой. Все трое пристально на них смотрели. Сэм гадал, о чем они будут разговаривать. Или, вероятно, Криста Кречмер помчится к телефону и передаст подслушанную информацию – Сэм несколько раз заметил, как она прячется за краем окна, – шерифу Томпсону? Вряд ли. Может, она и любит вмешиваться в чужие дела, но, кажется, вполне искренне переживает за супругов Диц и судьбу их детей.
Дин посмотрел на небо. Дождь перестал, но все еще было пасмурно. Если тучи не разойдутся – а на это надежды мало, – сумерки опустятся рано.
– Ты ж, вроде, говорил, что ночью там делать нечего.
Сэм пожал плечами.
– Как ты говорил, в пещере время суток значения не имеет. Хотя Киннамон сказала, что девочкам не помочь, я считаю, у Оуэна еще есть шанс. Плюс на этот раз мы получили от шерифа благословение на то, чтобы лазить по пещере.
– Если это можно назвать благословением, – криво усмехнулся Дин. – Не забудь, что говорил помощник шерифа Промашка о том, что пещера – собственность парка.
– Трясусь от страха.
– Флойд Коллинз, – внезапно сказал Дин.
Братья оставили машину примерно в пятистах метрах от пещеры, как можно дальше от дороги, и оставшееся расстояние прошли пешком. Теперь они стояли перед запертыми воротами, которые, если верить шерифу Томпсону и картам, перегораживали путь к входу в Хрустальную Пещеру. Они взяли с собой все нужное, повесили сумки на пояс, а каски пока держали в руках.
– Что с ним? – спросил Сэм.
– Ты сказал, что расскажешь мне про него.
– Точно, – вспомнил Сэм.
Он оценивающе взглянул на ворота, после чего перелез через них и выпрямился на другой стороне, поджидая брата. Потом они вместе направились по тропе. Тропа поначалу была широкой, будто когда-то была подъездной дорогой, но потом свернула и начала сужаться из-за наступающих с обеих сторон деревьев и кустарника.
– И о том, как он здесь умер.
Сэм широко улыбнулся.
– Ну, не совсем здесь. Флойд Коллинз был владельцем земли, на которой расположена пещера, где-то в начале тысяча девятисотых. Но пещера находилась слишком далеко от всего остального, поэтому посетителей было мало. Вспомни только транспорт в первой четверти прошлого века… Да, машины уже появились, но не слишком удобные, наверняка, а дороги, особенно за городом, были тряские и пыльные, для езды не слишком приятные.
Сэм проверил, слушает ли Дин. Тот был внимателен.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что он умер в Хрустальной Пещере, но не здесь? Глупости какие-то получаются.
– Коллинз искал новый вход в пещеру там, докуда людям было бы легче добраться.
– Так I-65 еще не построили, – сказал Дин.
– О нет, – отозвался Сэм. – До Хрустальной Пещеры можно было добраться только по трассе 255, а потом еще по грунтовой дороге.
– А что трасса 70?
– Ее тогда тоже не было. В общем, Коллинз нашел вход, но это была, считай, просто большая дыра в земле. Он полез внутрь, но через пару часов понял, что у него кончается свет. Поэтому повернулся и пустился в обратный путь. Но застрял. Беда не приходит одна…
– Еще бы, – пробормотал Дин.
– Он опрокинул лампу и остался в полной темноте. Пытаясь освободиться, он нечаянно спихнул с потолка туннеля камень, и тот упал ему на ногу. Камень был не слишком тяжелый, но приземлился так, что ногу прищемил конкретно. В общем, он лежал лицом к выходу и ногами назад, поэтому дотянуться до камня не мог. Что бы он ни делал, ногу освободить не удавалось.
– Паршиво, – заметил Дин.
Сэм кивнул.
– До входа и пятидесяти метров не было. Приятели нашли его на следующий день, но тоннель был такой узкий, что они не могли его оттуда вытащить. Они лазили внутрь, приносили ему еду и воду, свет, чтобы он не сидел в темноте, а сами пока пытались добраться до подходящего места, чтобы его освободить. Газеты с ума сходили – репортажи, фотографии и все такое прочее. СМИ назвали дыру, в которую он забрался, Песчаной Пещерой. – Сэм сделал паузу – отчасти для пущего эффекта, отчасти оттого, что конец у истории был неважный. – Через пять дней туннель обвалился в двух местах, и лазить туда стало небезопасно.
Дин поморщился, представляя, как Коллинз думал о том, что его спасут, а потом вдруг снова очутился в полной темноте. – Жуть какая. И что они сделали?
– Принялись рыть проход вниз, пытаясь влезть в туннель позади него. Но на это ушло слишком много времени, почти две недели. Когда спасатели добрались до Коллинза, тот был уже мертв. Да и расчеты оказались неверными: они очутились прямо над ним и освободить его ногу так и не смогли. Тогда они оставили его в пещере и засыпали туннель.
Дин прищурился.
– И где эта Песчаная Пещера?
Сэм медленно шел по каменистой тропе, внимательно глядя под ноги.
– В восьми километрах к северо-западу. Я в интернете смотрел.
Дин помолчал пару минут, потом вскинул голову.
– Постой-ка. Помощник шерифа как-там-его упоминал гроб со стеклянной крышкой. Как такое возможно, если тело оставили в туннеле?
Сэм невольно улыбнулся.
– Подловил. Спустя пару месяцев брат Коллинза и его друзья вернулись, вырыли другой проход и вытащили останки. Зарыли его на семейной ферме и решили, что на этом всё.
На лице Дина читалось облегчение.
– Значит, мы не наткнемся на столетнего неупокоенного мертвеца, злого на весь свет за то, что его тело оставили под землей.
Сэм нахмурился.
– Наверное, нужно учесть и такую вероятность.
– Что там все-таки с гробом? – не унимался Дин.
– Через пару лет семья продала ферму. Новый владелец, очевидно, был парень не промах. Он выкопал Флойда Коллинза и выставил его на всеобщее обозрение в Хрустальной Пещере. Короче говоря, через несколько лет кто-то стащил труп.
Дин вытаращился на брата.
– Серьезно?
Сэм кивнул.
– Эй, кажется, мы почти пришли.
– Да ладно тебе! Закончи эту чертову историю.
– Хорошо, хорошо. Тело вернули, но без ноги. Той самой, которая застряла. Ее так и не нашли. Труп положили в гроб, хорошенько заперли и поместили в укромный уголок Хрустальной Пещеры вместе с надгробием.
– Так он все еще там?
– Нет, – отозвался Сэм. – Лет через тридцать национальный парк «Мамонтова Пещера» выкупил землю и закрыл пещеру. В соответствии с пожеланиями его родственников, гроб и надгробие подняли на поверхность, и Коллинза похоронили на кладбище. Забыл на каком.
Внезапно Дин ярко представил призрак Флойда Коллинза, рыщущий по тайным переходам пещеры в бесплодных поисках потерянной ноги.
– Но ты все же говорил что-то про неупокоенных мертвецов?
Сэм пожал плечами и искоса взглянул на брата.
– Они там могут быть. Сколько людей погибло в пещере? Мы сами знаем о трех как минимум. А учитывая все исчезновения, скажем прямо, их может быть намного больше. Один бог знает, что мы там найдем.
Дин не нашелся с ответом. Они поднялись по крутому склону, затем тропа внезапно свернула направо, замкнулась…
И вот он, прямо внизу.
Вход в Хрустальную Пещеру.
Сэм и Дин уставились на него.
Резкий уклон заканчивался котловиной, которая была не более полутора метров в ширину. Острые камни усеивали склон слева, а затем земля упиралась в сплошной скальный выступ. Местность по правую сторону создавала впечатление, что там просто резко заканчивается валун, выступающий над головой. Серые бетонные блоки укрепляли вход сверху и образовывали опорную стену слева от двери. Сама же дверь, сделанная из проржавевшей стали, крепилась лишь к толстому куску гниющей фанеры.
– Мне кажется, или здоровенный кусок проклятущей горы опирается на пару десятков строительных блоков?
Сэм поджал губы, изучая дверь и камень вокруг нее. Гигантские монолитные утесы, возвышающиеся по обе стороны, были запятнаны золотым, розовым и зеленым от стока воды, как и, без сомнения, старые бетонные сооружения. По крайней мере, длинный железный прут сантиметров пятнадцать толщиной служил брусом над дверью. Но, как подметил Дин, этих предосторожностей было, по ощущениям, маловато, чтобы удержать гору.
– Слегка тревожно, – наконец согласился Сэм.
И все же братья спустились по склону, все время отклоняясь назад, чтобы удержать равновесие. Земля внизу расползлась мягкой грязью, и довольно высоко на двери виднелась красноватая линия – явный признак того, что здесь регулярно скапливаются паводковые воды. Над линией наполнения расползалось ржавое пятно, будто вода здесь била с такой силой, что летели брызги. Нижняя часть двери настолько проржавела, что сделалась темно-коричневой и отслаивалась неровными полосами. Она выпятилась наружу и была все еще влажной от недавнего дождя.
Несколько секунд братья молча стояли перед дверью, потом Дин тронул Сэма за руку.
– Видишь?
– Ага, – отозвался тот. – Замка нет.
Мало того, что железная дверь не была заперта, кажется, ее вообще нельзя было хорошенько закрыть. А еще она была приоткрыта, всего на пару сантиметров, но вверху и справа виднелись зловещие черные щели. Сэм присмотрелся к мокрой земле перед самой дверью, однако дождь уничтожил все вероятные следы и признаки того, что дверь недавно открывали.
– Да уж, публику я бы сюда не пускал, – заметил Дин. – Особенно учитывая все разговоры о том, как здесь опасно, и исчезновение детей.
Сэм кивнул, но только спросил:
– Готов?
Судя по лицу Дина, тот с удовольствием занялся бы чем-нибудь другим, чем угодно, но он тоже кивнул:
– Почему бы и нет? Сказал бы я, что живем только раз, но мы оба знаем, что бывает по-всякому.
Пропустив мимо ушей подколку, Сэм надел каску, затянул ремень под подбородком и нацепил налобную лампу. Потом сунул руки в перчатки и на пробу потянул краешек двери. Та не шелохнулась. Он как следует уперся ногами в землю, сунул в щель пальцы обеих рук и дернул. Дверь подалась, но неохотно. Дин пришел на помощь, и они вместе сражались с дверью и грязью, которую нанесло на нижний край, пока не открыли проем примерно в полметра.
– Я уже весь мокрый, – сказал Дин и, сунув указательный палец под кромку каски, утер лоб.
– Внутри будет прохладнее, – Сэм постучал его по каске. – Фонарь включи.
Дин послушался, а потом приглашающим жестом указал на дверь.
– Старшие вперед, красивые за ними.
Сэм озадаченно уставился на него.
– Ты помнишь, что старший у нас вообще-то ты?
– Ну, из-за твоего поведения кажется, что как раз наоборот, поэтому прошу.
Сэм закатил глаза.
– Идем уже.

Глава 27

Братьям Винчестерам уже доводилось бывать в пещерах – много раз, на самом деле, – но в такой никогда. Их опыт в основном ограничивался логовами чудовищ, таких как вендиго, и комнатами Кроули в Аду, теми, которые еще лишь предстояло украсить чем-то помимо костей и других… не поддающихся идентификации предметов.
Но Хрустальная Пещера…
Ух ты.
Идущий от входа коридор не выглядел многообещающим. Сэм и Дин оставили дверь приоткрытой: было глупо закрывать ее, тем самым преждевременно лишая себя единственного источника естественного света. Они медленно продвигались по длинному темному туннелю – темный пол, темные стены, темный потолок. Темноту разбивали только жалкие покачивающиеся лучики света налобных фонариков. Почва под ногами осыпалась, стены и потолок были плотными, но не каменными. Туннель, казалось, никак не заканчивался, но это был, скорее всего, обман чувств, создаваемый темнотой: три метра сходили за тридцать, а тридцать за… Ну, и так до бесконечности. В темноте и без профессиональных инструментов они никак не могли узнать, какое расстояние преодолели за определенное время. Стоило кому-нибудь из них что-то сказать, как звук немедленно угасал, поглощенный огромной массой земли вокруг. Через несколько минут братья просто замолчали, и полную во всех прочих отношениях тишину нарушало лишь шарканье ботинок.
– По-моему, туннель сверху расширяется, – внезапно сказал Сэм.
Его голос раздался так неожиданно, что Дин вздрогнул. Хорошо, что брат шел впереди и ничего не заметил.
– Может, это… как там Пес Помощник Шерифа говорил? Каверна?
– Зал, – поправил Сэм. Он продолжил идти вперед, но шагов через десять притормозил и сдвинул шлем вниз, чтобы хорошенько рассмотреть путь перед собой. – Да, похоже, так и есть. Я вытаскиваю фонарик.
Проход наконец-то стал просторнее, и Дин смог встать рядом с братом. Он услышал, как Сэм щелкнул кнопкой, и краем глаза увидел свет, а потом достал и включил собственный фонарик. И разинул рот.
Неудивительно, что исследователи пещер назвали эти области залами. Всем прочим словам недоставало… величины, чтобы описать нечто подобное. При всем при том, что света от их налобных и карманных фонариков явно не хватало, открывшееся им зрелище было головокружительно красиво.
– Чувак, – проговорил Сэм. – Это просто невероятно.
– Точно, – согласился Дин. – Не могу отнести себя к любителям узких темных пространств, но идти по туннелю, чтобы увидеть вот это… Оно того стоило.
Дин запрокинул голову, чтобы осветить потолок. Луч едва преодолел нужное расстояние, и круг света получился совсем бледным. До камня над головой было метров пятнадцать или даже больше – при таком слабом освещении нельзя было сказать наверняка. С потолка свисали тысячи сталактитов всевозможной длины. Некоторые были совсем тонкие, как хрупкие прямые нити пряжи, а другие срослись в заостренные глыбы, достигающие почти метра в поперечнике у основания, а в длину – сантиметров пятьдесят.
– Словно черно-белое изображение, – тихо проговорил Сэм. – Вроде, есть и какие-то цвета, но интересно, как бы они выглядели, будь у нас нормальный свет.
– Да уж.
Дин осветил левую сторону, где пласты породы ниспадали складками, будто обрамляли какую-то невероятно исполинскую статую. На полу братья видели всевозможные сталагмиты, которые росли вверх, будто пытаясь достичь каменных небес.
У самых стен пол был каменистым и изъеденным выбоинами, но относительно ровным. Сэм начал пробираться по правой стороне, петляя между валунами и скальными образованиями, торчащими из пола. Дин следовал за ним, иногда задевая головой стенные выступы.
– Смотри, куда идешь, – окликнул шагающий впереди Сэм. – А то вдруг вобьешь в себя немного здравого смысла. Или шлем треснет.
– Больно умный, – буркнул Дин, хотя совет был хорошим. – Мы вообще знаем, куда идем?
– Вон там есть ровное местечко, – луч выхватил низкий плоский камень в паре метров поодаль. – Давай взглянем на карту.
Они остановились и вытащили выданную помощником шерифа самую современную карту. Чтобы более или менее расправить ее, пришлось присесть на корточки. Сэм смотрел то на карту, то по сторонам, пытаясь сообразить, что к чему.
– Ладно, – сказал он. – Как нам и говорили, тут четыре туннеля. Томпсон написал, – он указал на карандашные пометки, – что два непроходимы. – Они нашли взглядом два углубления в стене справа и даже разглядели мелкие обломки и крупные камни внутри. – Но впереди должны располагаться еще два туннеля.
Братья осмотрели зал с помощью всего доступного света, чтобы получше его разглядеть. Теперь, когда они не двигались, стало слышно, как во многих местах капает вода; капли сверкали в мечущихся лучах света, медленно скатывались по сталактитам и в конце концов падали на шишковатый пол. За сталагмитами пол уходил под уклон, образуя впадину в форме неровного овала; всякий раз, когда лучи фонариков скользили по каменным выступам, по наклонным стенам метались тени. На дне определенно была вода, черная и неприступная.
– Какое-то подземное озеро? – предположил Дин.
Он мысленно видел древнее морское существо, североамериканскую версию лох-несского чудовища, длинную скользкую шею, медленно вырастающую из темной воды. Или динозавра, потомка давно вымерших существ, застрявших под землей на миллионы лет. Слепого. Голодного.
– Вряд ли, – возразил Сэм. – Думаю, это после всех дождей натекло.
Дин недоверчиво взглянул на него.
– У тебя нет абсолютно никаких доказательств.
Сэм улыбнулся уголком рта.
– Может, и нет, но могу поспорить, моя версия куда лучше того, о чем сейчас думаешь ты. – Он постучал по карте, отвлекая Дина от вероятно бездонного озера и напоминая, чем они занимаются. – Между ними вроде бы примерно одинаковое расстояние, но масштаб никакущий. Как нас и предупреждали. Зал большой, но я почти вижу противоположную стену, а значит, до первого из оставшихся туннелей недалеко.
– Точно. – Дин прищурился, всматриваясь в темноту, но ничего не разглядел там, куда не дотягивались относительно слабые лучи фонариков. – И как выяснить, какой проход нам нужен?
– Без понятия, – отозвался Сэм. – Давай сначала до них дойдем, а потом разберемся. – Он сложил карту и сунул в задний карман джинсов. – Пойдем.
– Лучше бы эта карта что-нибудь полезное показывала, – заметил Дин. – Типа, куда ведет каждый туннель и собираемся ли мы помереть в конце. Ну, знаешь, чтобы не залезть в неправильный ход.
Сэм рассмеялся, хотя слегка натянуто.
– Жаль, что хрустальный шар работает только для Киннамон. Мы б его с собой прихватили.
– Так он бы и для нас сработал, – не согласился Дин. – В качестве оружия.
– А, ну да.
Они снова медленно пошли вдоль стены. На этот раз Дин вытянул руку и вскользь ощупывал стену над головой, чтобы не врезаться в каменные выступы. Сэм впереди делал то же самое и светил фонариком, прежде чем сделать очередной шаг. Дин тащился позади и думал только о том, чтобы не подвернуть ногу или не получить травму похуже, поэтому слегка опешил, когда Сэм внезапно сказал:
– Стой.
– Что там? – Дин попытался заглянуть за него, но ничего не видел из-за света, отражающегося от куртки Сэма. – Видишь что-нибудь? – Ему совсем не нравилась неуверенность в собственном голосе, но он ничего не мог с собой поделать: находиться в такой беспощадной темноте было все равно что висеть в пустоте. Создавалось ощущение, что за пределами круга света ничего не существует.
– Наверное, первый туннель, – сказал Сэм.
Его слова прозвучали слегка странно: звуки словно уходили в сторону вместо того, чтобы эхом отдаваться от стен.
Опустив фонарик, Дин осторожно встал рядом с Сэмом и, поводив лучом по камню, увидел неровную темную дыру, о которой говорил брат, за ней еще одну. Раз, два…
– Тут еще один вход, – заметил он. – Вон там видно. Этот камень, который выступает из стены, его прикрывает. Легко не заметить. Выходит, туннелей три, а не два. Или пять, если считать заваленные, – он едва различил очертания лица Сэма, когда тот нахмурился. – Если только какие-то из них не заканчиваются тупиком очень скоро, вряд ли мы осмотрим все за один поход.
– На карте показано, куда они ведут, – сказал Сэм. – Но вот лишний… – он вздохнул, немного подумал и сказал: – Давай заглянем в каждый. Потом решим.
Дин хотел идти первым, но Сэм шагал шире и его перегнал.
– Так ты что теперь, – сварливо поинтересовался Дин, – главным спелеологом заделался? Только не говори, что Флойдом Коллинзом.
Сэм хохотнул.
– Всегда хотел быть исследователем, – бросил он через плечо.
Они почти добрались до первого туннеля.
– Супер, – Дин шел за Сэмом, стараясь ставить ноги след в след. – Почему мы просто не отправились в поход по верху? Тогда, по крайней мере, не пришлось бы нести на плечах всю тяжесть мира.
– Иногда кажется, что мы ее и так несем. – Сэм остановился. – Ладно. Дверь номер один. Вопрос в том, что за ней.
Они приблизились к дыре и посветили внутрь. Длинный неровный ход буравил землю. Если бы не острые края, могло создаться впечатление, что его проделал гигантский червяк. Дин зажмурился, мотнул головой и снова открыл глаза. Великолепно. Теперь он думает о гигантских чудовищных червях.
– Ладно, – проговорил Сэм. – Заглянем в следующую.
И они заглянули – с тем же результатом. Нечего тут смотреть, ребятки, проходите дальше.
Наконец, они очутились по обе стороны входа в туннель, не обозначенный на карте шерифа Томпсона.
– Как думаешь, он знал об этом проходе? – спросил Сэм. – Должен был понять, что мы его найдем, если войдем в пещеру.
Дин пожал плечами, хотя понимал, что в темноте его жест не виден.
– Думаю, шериф всё знает, – попросту отозвался он. – И где девочки, и что с ними случилось.
– А Оуэн?
Дин насупился.
– Может быть. Хотя, наверное, он не планировал, что Оуэн отправится их искать.
Сэм покрутил фонариком, разглядывая пол, стены и потолок туннеля. Дин тоже посветил внутрь, но совместными усилиями, как и в предыдущих четырех случаях, они разглядели лишь камни и песок.
– Ну?
Сэм выдохнул.
– Понятия не имею, что делать, – признался он. – Все эти ходы выглядят абсолютно одинаковыми. Как будто их проделали люди или по крайней мере подправили, чтобы можно было пройти. Может, на тех участках, которые отмечены на картах, так оно и есть, а потом экспедиции прекратились.
– Наверное, дальше стало опасно, – предположил Дин. – Два туннеля уже обвалились, вероятно, и в остальных потолки неустойчивы.
– Точно – согласился Сэм. – Кстати, если подумать, нет никакой гарантии, что на карте шерифа упущен именно третий туннель. С таким же успехом это может быть любой другой.
Дин не сразу нашелся с ответом.
– Давай просто вернемся и осмотрим их все еще раз, – предложил он. – Может быть…
– Стой, – перебил Сэм. – Что там?
Дин развернулся туда, куда светил Сэм, и пригляделся к месту, где сходились пол и стена метрах в полутора от третьего туннеля. Добавив света, он тут же увидел, что именно обнаружил Сэм…
Четвертый проход, считай, просто дыра в земле чуть более полуметра высотой. В ширину он был около метра, но вход имел форму удлиненного овала, рассеченного надвое вдоль. Дин приблизился ко входу, присел на корточки рядом с Сэмом и посветил внутрь. На первый взгляд показалось, что это глубокая впадина, ведущая в никуда, затем они поняли, что это полноценный туннель, который резко сворачивает налево и уходит вниз. Земля, как и повсюду, была каменистой, но камни были поменьше и сложены в сторонке небольшими кучками, будто кто-то – или что-то? – раскапывал путь внутрь.
Братья переглянулись, затем вновь посмотрели на очень темную дыру перед собой.
– И вот их стало четыре, – сказал Дин.
Сэм снова заглянул внутрь, встал на четвереньки и забрался примерно на полметра внутрь, а потом вылез и показал Дину свою находку.
Сережку.
– Я ее видел раньше, – сказал он. – Одна из двойняшек, не знаю которая, была в таких на фото на столе Оуэна в библиотеке.
Бросив взгляд на сережку, Дин покачал головой.
– А говорят, типа четырехлистный клевер удачу приносит.
– Да уж, – Сэм спрятал сережку в карман джинсов. – Похоже, делать выбор уже не придется.
Он не хотел говорить брату, что дыра выглядит ужасно похожей на вход в Песчаную Пещеру, где погиб Флойд Коллинз. Просто совпадение.

Глава 28

– Я умер и вернулся в ад, – пробормотал Дин под нос.
Он полз по туннелю вслед за братом, ощущая осколки породы и мелкие камушки через ткань куртки и джинсов. Предплечья и передняя поверхность бедер ужасно ныли, и Дин усилием воли заставлял себя не постанывать всякий раз, когда приходилось подтягивать тело вперед.
– Что? – крикнул Сэм. – Ты что-то сказал?
– Нет! – громко отозвался Дин. – Просто комментирую чудные окрестности. Кстати, есть там впереди что-нибудь?
Холод уже забрался под одежду, особенно под единственный слой уже вымокшей джинсовой ткани на нижней половине тела.
Сэм остановился, и Дин едва не вписался лицом в его подошвы.
– Должно быть что-то, – приглушенно ответил Сэм. – Мы же видели сережку.
Они выключили фонарики, чтобы сберечь батарейки, и теперь Дин пытался разглядеть проход. Вокруг не было ничего особенного, лишь серая земля и камни.
– Если, конечно, ее не подбросили нарочно.
Сэм пробормотал пару ругательств и возобновил движение. Дин снова подумал о Флойде Коллинзе, замерзшем, страдающем от жажды, лежащем в темноте под многими тоннами земли. По крайней мере, туннель не сузился настолько, чтобы им пришлось остановиться или, хуже того, понять, что они застряли. Дин мгновенно пожалел, что подумал об этом. Умеет вселенная надирать задницу тем, кто по глупости возомнил себя везунчиком.
– Что-то вижу, – сообщил Сэм. – Впереди становится просторнее. Думаю… – Его голос оборвался, и в Дина полетел песок, когда брат внезапно исчез из виду. Кажется, он вскрикнул где-то в темноте.
– Сэм! – заорал Дин и рванулся вперед со всей скоростью, которую позволяло узкое пространство.
– Я в порядке! – отозвался Сэм словно издалека. – Не…
Но было уже поздно.
Дин ощутил короткий уклон, а потом верхняя половина его тела выпала из туннеля в… пустоту. Дин словно на долгое мгновение завис в воздухе, как один из этих чертовски талантливых баскетболистов во время броска – Майкл Джордан, скажем, – но потом под тяжестью собственного тела перевалился через край и полетел вниз.
Перевернувшись в воздухе, он замахал руками и приземлился задом прямо на Сэма. Воздух вышибло из легких, а Сэм завопил от неожиданности. Голова по инерции мотнулась, каска врезалась в землю. В голове – там, где, как он слышал, мозг ударяется о стенку черепа – полыхнули огни. Дин остался лежать, ошеломленно таращась вверх.
Земля под ним была неровная, но не сказать чтобы твердая, а потом она вдруг зашевелилась. Что-то сильно толкнуло Дина в плечо.
– Я знаю, что ты живой, – простонал Сэм и пихнул его еще раз, сильнее. – Я слышу, как ты дышишь. Слезай с меня.
Дин глубоко вздохнул и оттолкнулся от земли ушибленными локтями.
– Я в порядке, спасибо, что спросил, – он задрал голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь при свете, который, к счастью, все еще исходил от налобной лампы. – С какой высоты мы шмякнулись?
Сэм, больше не придавленный его весом, сел.
– С достаточно большой, чтобы не дотянуться до края, но не настолько, чтобы что-нибудь себе сломать.
– Болит где-нибудь?
– Раз уж ты спросил, замечу, что чувствовал себя вполне нормально, пока ты не сверзился на меня. Тебе в самом деле пора прекратить налегать на чизбургеры.
Несмотря на ситуацию, Дин улыбнулся.
– Жду не дождусь, когда смогу снова заказать сэндвич «Большая Пещера».
Сэм перекатился на бок и повернул голову так, чтобы луч уходил вверх.
– Жду не дождусь, когда смогу снова посмотреть на тебя при этом, – теперь мы уж точно выберемся отсюда. – Увидев, что над головой ничего не нависает, Сэм поднялся на ноги и зашипел от боли. – Да уж, утром нам это приключение аукнется.
Встав рядом с братом, Дин огляделся. Они оказались в очередном зале – этот был скорее высокий, нежели широкий. Свет добирался до всех стен разных оттенков серого и черного, но если посмотреть вверх, луч растворялся в пустоте. По крайней мере, пол был ровный, а не уходил в какую-нибудь бездонную мокрую пропасть. Очень медленно двигая головой и следя за лучом света, Дин мог разглядеть темные очертания дыры, из которой выпали они с Сэмом. Под ней лежала веревка, но, поскольку прицепить ее было не к чему, пользы она для братьев не представляла.
– Где мы, черт побери?
Сэм нахмурился.
– Посмотрю на карте, но надеяться особо не на что. – Вынув карту из заднего кармана, он развернул ее, осветил фонариком и зажмурился, когда свет отразился от поверхности бумаги. – Упс.
Дин на ощупь осторожно пробирался вдоль стены, но резко развернулся в сторону Сэма.
– Что не так?
Сэм, сидя на корточках, старался как можно лучше расправить карту на земле. – Взгляни-ка, – его голос звучал не обнадеживающе. Дин подошел и присел рядом. – Чувак, надо было лучше к ней приглядеться в офисе шерифа.
– Только не говори мне, – сказал Дин, – что все это время мы изучали ее вверх ногами.
– Нет, но присмотрись. Хорошенько, – Сэм осветил карту с такого близкого расстояния, что фонарик почти коснулся ее.
Дин так и сделал, но все еще не понимал, о чем речь.
– Что именно мне полагается увидеть?
– Коррекционную ленту. Ей пользуются в офисах, чтобы исправлять ошибки. Вот, – указал он. – И здесь, и здесь тоже. Карту нарочно изменили. Мы вот в этом туннеле, в котором… – Сэм расстегнул ремешок, снял шлем и поднес к нему карту. Свет прошел сквозь бумагу, словно слабое рентгеновское излучение, и под тонкой белой полоской стали видны слабые линии и несколько слов.
Дин пригляделся.
– Что там написано?
Сэм приблизил карту к фонарику, потом снова отвел подальше, пытаясь разобрать написанное. Спустя пару мгновений он проговорил:
– Я почти наверняка уверен, тут сказано: «обрыв». И вот, глянь. – Он опустил карту и снова показа ее Дину. – Этот участок нарисован поверх ленты.
Дин потер подбородок.
– И вот мы здесь.
– Ага.
– Супер, – Дин наблюдал, как брат надевает каску. – Счет игры: шериф Томпсон – один, Винчестеры – ноль.
– Я бы назвал это финальным счетом.
Сэм и Дин, резко развернувшись, задрали головы.
– Кто здесь? – заорал Дин.
Звуки его громкого низкого голоса заметались, отражаясь от каменных стен.
Кто-то тихо рассмеялся, а потом над головами вспыхнуло бледное сияние, освещающее лишь вход в туннель. Кто-то смотрел на них оттуда, но разглядеть человека было невозможно – они видели лишь очертания головы в каске.
Хотя не так уж невозможно.
– Шериф Томпсон, – Сэм совсем не удивился. – Полагаю, вы пришли нас спасти?
– Нет, агент. – Шериф приблизился к краю, и его голос сделался отчетливее. – Полагаю, не надо лезть куда не надо.
– Серьезно? Вам нечем заняться, кроме как каламбурами развлекаться?
Томпсон снова рассмеялся.
– Хороший каламбур всегда к месту. Вот, например…
– Кончай злорадствовать, – оборвал его Дин.
– Не умеете вы проигрывать, – лица шерифа было не разглядеть, но в голосе слышалось самодовольство.
Сэм впился в него свирепым взглядом.
– Что вы здесь делаете? Вы же знали, что мы свалимся и не сможем выбраться. Так зачем идти следом?
Томпсон немедленно отозвался:
– Чтобы вас прикончить, разумеется. Я кое-что проверил и пришел к выводу, что вы не из ФБР. Не знаю, что вам тут надо, да мне это и неинтересно. Я просто не хочу, чтобы вы как-нибудь выбрались и начали кричать на весь город, что в управлении шерифа вам подсунули карту, из-за которой вы упали и разбили коленки. – После короткой паузы он добавил: – Мне и без вас есть чем заняться. Надо придумать, как избавиться от родителей девчонок.
– Что, и их тоже убьешь? – зло спросил Дин.
Томпсон хохотнул:
– Не будь идиотом. Они просто непредвиденное затруднение, только и всего. Проблема, которую нужно решить. В конце концов они смирятся с тем, что их дети потерялись в пещере, и уедут. А что еще им останется, так?
Сэм посмотрел на Дина краем глаза и тихо проговорил:
– Если он начнет в нас стрелять, мы тут как утки в пруду.
Не успел Дин ответить, как шериф вновь заговорил, вслед за чем послышался чересчур знакомый щелчок затвора.
– Я вас слышу, – в голосе Томпсона слышалось самое настоящее веселье. – Ваши голоса очень хорошо доносятся сюда. Как в большом старом концертном зале.
Дин повернулся к Сэму и, не успел тот среагировать, молниеносным движением выключил фонарь на его каске. В тот же момент он проделал то же со своим фонарем, бросился в сторону и рухнул на левый бок на слежавшуюся землю. От удара из груди шумно вырвался воздух.
– Хорошая попытка, – заметил Томпсон наверху.
Без предупреждения льющийся сверху свет стал втрое ярче, едва не ослепив братьев в почти полной темноте. Дину показалось, что у него буквально вскипели глазные яблоки. Развернувшись лицом к стене, он метнулся в сторону, словно слепой краб. Сэм, судя по звукам, сделал то же самое.
Сверху грянул выстрел. Зал подхватил звук и сделал его еще громче – создалось впечатление, будто прогремел небольшой взрыв. Дин вскрикнул от неожиданности, потом что-то просвистело мимо головы и отскочило от каменной стены. Как подметил Сэм, они были тут словно утки в пруду. В очень маленьком пруду.
Чтобы удостовериться, что пистолет не выпадет в пещере, зацепившись за какой-нибудь выступ, Дин вытащил его из-за пояса и сунул в боковой карман куртки. Теперь он лихорадочно пытался достать оружие, путаясь пальцами в ткани, но перчатки, защищающие руки, только мешали. Дин оцарапал лицо о стену и инстинктивно пригнулся, услышав еще один выстрел. Пуля снова отскочила, и Дин мог поклясться, что ему на шею брызнула каменная крошка. Черт, совсем рядом.
Сэм, который очутился напротив, уже вытащил пистолет, но тут Томпсон направил прожектор в его сторону. Внезапный поток света показался вспышкой жара в очках ночного видения – такой же яркой и больно ударившей по глазам. Сэм втянул голову, будто испуганная черепаха, и вовремя – очередная пуля отскочила от камня, зацепив рукав куртки. Сэм бросился на живот и скользнул по перемешанному с камушками песку к центру зала. Он поранил подбородок в нескольких местах, но, по крайней мере, заработал всего лишь царапины, а не пулевую рану. Пока.
На другой стороне зала Дин вскинул пистолет и выстрелил вверх, целясь на свет. Прожектор разбить не удалось, но Томпсон выругался, когда в него полетели осколки камня. Дин прицелился снова, но досчитал про себя до трех, чтобы дать шерифу время подползти к краю. На счет четыре он нажал на спусковой крючок еще трижды. Свет не погас, но сильно дернулся и замигал. Томпсон вскрикнул.
Разглядев Сэма, Дин кинулся к нему через весь зал, пытаясь добраться до брата прежде, чем Томпсон придет в себя. Он не знал, достала ли шерифа одна из пуль – даже если достала, угол был слишком крутой, чтобы нанести серьезное повреждение, – поэтому из передряги следовало срочно выбираться.
Дин схватил Сэма за руку и едва слышно спросил:
– Ты не ранен?
– Нет, – Сэм в свою очередь схватил его за куртку и оттащил к стене.
Дин последовал за ним, поглядывая вверх. Когда Сэм остановился, Дин врезался в него и едва не упал.
– Осторожно, – прошептал Сэм. – Смотри, тут какая-то небольшая, но дыра. Возможно, выход.
– Такой же, как тот, по которому мы ползли сюда? Супер.
Пятно света над головами покачнулось – Томпсон подобрал прожектор, чтобы направить луч в их сторону.
Дин снова вскинул было пистолет, но Сэм потянул его за плечо.
– Забудь пока про него. Надо выбираться отсюда.
Не успел Дин возразить, как брат дернул его влево и толкнул вниз, навстречу более плотному участку тьмы в тенях. Такое обращение застало Дина врасплох – он слепо пополз вперед, потом потянулся было к налобному фонарику, но передумал его включать, не желая выдавать их маневры.
Оставшийся в зале Сэм присел перед входом в только что обнаруженный туннель и направил пистолет вверх. Он не видел Томпсона, но понимал, что времени осталось немного. Шериф пару раз выстрелит, чтобы они ушли в защиту, а потом найдет лучом света и будет палить на поражение. Сэм слышал, как Дин пробирается по туннелю, и понадеялся, что тот успел забраться достаточно глубоко, чтобы позади него осталось место. Когда Томпсон начал стрелять, Сэм стиснул зубы, заставил себя не пригибаться и вообще не шевелиться и продолжил целиться в то же место. Инстинкт самосохранения орал дурниной, особенно когда четыре выстрела один за другим ударили по барабанным перепонкам и вокруг от стен со свистом начали отскакивать пули. Он словно повесил на себя мишень посреди военной зоны. И все же Сэм не двигался, подняв руки с пистолетом и упершись взглядом в одну точку, потому что понимал, что свет, скорее всего, ослепит его. Свет и правда превратился из рассеянного в яркий до рези в глазах в считаные мгновения. Он выхватил из темноты всё, включая Сэма. Сэм не моргал, не двигался и не дышал. В ушах все еще звенело от грохота выстрелов, поэтому он не мог услышать ничего, что выдало бы позицию Томпсона. Он абсолютно ничего не видел: смотреть на прожектор после всей этой темноты было все равно что взглянуть на солнце. Остались только инстинкты. Окажись он на месте шерифа, сколько бы времени ему понадобилось, чтобы…
Сэм выстрелил.
Он нажал на спусковой крючок четыре раза, не колеблясь между выстрелами. Мощная лампа разлетелась, и свет погас со звуком, напомнившим шипение короткого замыкания, а Томпсон закричал. И вовсе не от удивления, как в прошлый раз, – в его вопле отчетливо слышалась боль.
Сэм кровожадно ухмыльнулся, развернулся, бросился на землю и скользнул в дыру. Он карабкался по туннелю так быстро, как только мог, словно толстый крот по слишком узкому ходу. Впереди было темно, но он мог слышать Дина.
Потом шум оборвался.
– Сэм?
– Я здесь, – громко прошептал Сэм. – Двигайся.
Звук трения одежды о землю возобновился.
– Ни фига не вижу. Попал в него?
Сэм поднажал.
– Да, но убил вряд ли. Угол был очень неудобный, и я ничего не видел.
Дин помолчал, потом удивленно проговорил:
– Туннель идет под уклон.
– Хорошо, – Сэм все еще шептал, но уже увереннее. – Еще с полдесятка метров, и, думаю, можешь включать фонарь.
Дин не ответил, но после долгой паузы впереди вспыхнул свет. Сияние только выхватывало из темноты силуэт ползущего Дина и бешено скакало, но Сэм не помнил, когда в последний раз так радовался свету.
Минут через сорок они все еще ползли, и радоваться Сэм перестал. У него болело всё, кроме волос, да и те, создавалось ощущение, готовились разболеться. Брат наверняка испытывал те же неудобства, но не жаловался, так что терпел и Сэм, хотя казалось, что хребет полон битого стекла, а суставы превратились в ледяные осколки.
Наконец он не выдержал.
– Стой, – Сэм остановился, и все мышцы пронзила боль. – Отдохнем и попьем.
Дин замер и крикнул в ответ:
– Чувак, я думал, ты будешь ползти целую вечность.
– Видишь что-нибудь впереди?
Сэм выключил налобную лампу. Какой смысл в свете, если по-любому видны только подошвы ботинок Дина? Он решил на всякий случай экономить батарейки.
– Ничего. – Дин по-прежнему не жаловался, но тон у него был нерадостный.
– Надо идти дальше, – сказал Сэм, прежде чем брат успел сказать что-то еще. – В конце концов что-нибудь найдем.
– Может, стоит повернуть назад?
Сэм сжал зубы. Он тоже рассматривал такую вероятность, но исход этого поступка казался ему сомнительным.
– Во-первых, как раз повернуть мы не можем. Придется всю дорогу как-то ползти ногами вперед, – Сэм умолк, но Дин в ответ лишь заворчал: у него явно тоже всё болело. – Во-вторых, вдруг нас преследует Томпсон?
– Я думал, ты его подстрелил.
– Да, но еще я сказал, что, скорее всего, не насмерть. Мне кажется, рана его только замедлила. Он не может рисковать тем, что мы найдем какой-то другой выход, выберемся отсюда и на него настучим. Ему придется нас прикончить, причем наверняка. Если мы столкнемся с ним лоб в лоб в туннеле, всем крышка, и наши трупы сгниют под этой горой.
Дин надолго замолчал, и Сэм позволил ему всё хорошенько обдумать.
– Туннель вот уже некоторое время снова ведет вверх, – наконец сказал Дин. – Не резко, но если так и дальше пойдет, мы в конце концов выскочим на поверхность, верно? Как гоферы.
– Точно, – согласился Сэм, невольно улыбнулся, представив себе, как их головы высунутся из земли, и снова включил налобный фонарик. – Поползли дальше.

Глава 29

Хватая ртом воздух, Майкл Томпсон привалился к стене в темноте туннеля, из которого вывалились самозваные агенты ФБР. Он сидел примерно в метре от первого порожка, за которым начинался спуск и заканчивался вторым порожком, через который «агенты» так глупо перевалили. Прямо как лемминги, один за другим. Вспомнилось, как мама отвечала на ребяческое заявление: «Все мои друзья так делают!»
А если все твои друзья с моста попрыгают, тоже за ними сиганешь?
Эту простую истину явно не донесли до «агентов» на их «фэбээровских» обучающих курсах.
Ладно, посмеиваться, конечно, приятно, но в данный момент Томпсон не чувствовал себя особенно сообразительным. Он лишился куска левой руки, кровь впитывалась в землю, и вся конечность пульсировала болью до самых кончиков пальцев. Некоторое время Томпсон еще слышал, как «агенты» возятся в темноте, но потом стало тихо. Должно быть, они нашли ход, ведущий из нижнего зала, – единственный помимо того, в котором сидел Томпсон. Отлично.
Он пытался обеспечить чужакам легкий и безболезненный – для них – конец, но план Б у него тоже имелся. Да, Томпсон не рассчитывал, что пуля пропашет борозду на предплечье, но с этим он справится. Небольшая потеря крови – ничто по сравнению с бардаком, в который превратятся его жизнь и город, если эти двое сумеют выбраться из Хрустальной Пещеры.
Томпсон усилием воли выровнял дыхание, пытаясь утихомирить сердце, которое колотилось, словно отбойный молоток, и включил лампу на каске. До этого он мудро держал ее выключенной, чтобы не превращать голову в цель, но теперь, когда прожектор погиб, налобная лампа и карманный фонарик остались единственными источниками света. Ему требовался свет, чтобы подлатать себя.
Места в туннеле было немного – Томпсон мог сидеть лишь ссутулившись. Он вытащил из рюкзака аптечку и открыл ее. Полезного в аптечке нашлось мало: всё же, когда лезешь в пещеру, не ждешь, что там тебя могут подстрелить, но Томпсон отыскал бактерицидный пластырь, мазь с антибиотиком и много всего другого. Осмотрев рану, он обнаружил, что та не настолько серьезна, насколько ему показалось сначала: сантиметров пять в длину и чуть больше сантиметра в ширину. Да, позже понадобятся швы, но истечь кровью ему не грозит. Если честно, ему было слегка стыдно за свою реакцию, за то, как он справляется – не слишком-то хорошо – с болью. В фильмах герои сжимали зубы и шли дальше. Смотреть на такое в фильмах интересно, но в реальной жизни всё по-другому.
Стряхнув с плеч куртку, Томпсон потянул разорванную ткань рубашки, чтобы расширить дыру и добраться до раны. Он пытался стоически терпеть, но в конце концов все равно заорал, заново потрясенный тем, насколько это больно. С самого начала он зажимал рану затянутой в перчатку ладонью, а теперь с тревогой заметил, что та, похоже, снова начала кровоточить. Отыскав в аптечке марлевую салфетку, Томпсон вскрыл упаковку зубами и прижал салфетку к ране. Потом нетерпеливо вытряхнул содержимое аптечки на колени и перебрал все предметы. Тут были спиртовые тампоны – у Томпсона хватило ума отложить их в сторону – и тонкий моток медицинской клейкой ленты, однако его рука была мокрая, и лента, наверное, не удержится на коже. А потом он заметил эластичный бинт с застежками – то, что надо, чтобы удержать на месте салфетку. Он хорошенько замотал руку, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в ней боль. Надеть куртку было тем еще испытанием, однако Томпсон твердил себе, что боль – это хорошо, она поможет ему сосредоточиться.
Покончив с перевязкой, он перезарядил пистолет, уложил все в аптечку и приготовился к следующему серьезному заданию – спуститься в зал и следовать за «агентами».
С помощью фонарика Томпсон тщательно осмотрел вход в туннель и нашел расселину, в которую можно вбить якорный крюк. Он подумывал о том, чтобы вытащить принесенные Оуэном Майером камалот и веревку с ужасными дилетантскими узлами, но в такой темноте эти фальшивые агенты их наверняка не заметят. Он спустится, разберется с «агентами», а потом всё прихватит с собой. Спуск был небольшой, всего метров пятнадцать, так что тащить много снаряжения Томпсону не пришлось – только то, что нужно для спуска и, при необходимости, подъема. Хорошо, что он подумал обо всем заранее. Он перекинул веревку через край туннеля и с трудом влез в обвязку, а в довершение всего сменил окровавленные перчатки на более плотные, предназначенные специально для спуска по веревке.
Томпсон долго и тщательно изучал пол зала и его стыки со стенами, обшаривая каждый сантиметр ярким лучом фонарика, чтобы убедиться, что «агенты» не прячутся в тенях. Но нет, он нашел лишь небольшой вход в туннель, который способен вывести их отсюда. Уже перед самым спуском Томпсон швырнул вниз светящуюся палочку. На нее было почти больно смотреть, зато стены сразу же залило неяркое зеленоватое сияние. Таких палочек он прихватил всего две, но каждая светила около двенадцати часов. Он сто раз успеет вернуться, а когда вернется – его не будут поджидать никакие сюрпризы.
Еще одна проверка веревки, и все готово. Предлогов тянуть время не осталось. «Будет чертовски больно», – подумал Томпсон. Со своим весом и раскачиванием он справится правой рукой, но скорость спуска и крепление придется контролировать левой. Другого выхода не было, поэтому Томпсон спиной вперед приблизился к краю и прыгнул в пустоту.
«Чертовски больно» было чересчур мягким выражением, чтобы описать то, что он почувствовал, когда ступни коснулись стены. Вместо того чтобы как следует оттолкнуться, он едва не выпустил веревку, такая мучительная боль пронзила руку и плечо. Он качнулся на полметра, снова врезался в стену и остался висеть, поскуливая и с трудом втягивая в легкие прохладный воздух. Такое ощущение, что руку вскрыли ножом от плеча до запястья, словно одного из тех крупных сомов, которых дед ловил в Грин-Ривер и разделывал – одним движением от головы до хвоста.
Так он провисел, держась правой рукой, чтобы не рухнуть вниз камнем, довольно долго. Вероятно, даже отключился на несколько минут. Слышны были только его хриплое дыхание да звук капающей воды. Стены освещал почти успокаивающий рассеянный свет.
Через некоторое время Томпсон помотал головой и огляделся. Он преодолел метра полтора-два, так что осталось немного. Даже если он потеряет сознание после следующего отрезка и упадет, то серьезно не ушибется. Глубоко вздохнув пару раз, Томпсон продолжил спуск.
Наверное, из-за того, что он настроился на боль, второй бросок дался легче – верхнюю половину тела снова пронзила молния, но вполне терпимая. В момент столкновения со стеной Томпсон набрал в грудь воздуху и таким образом сумел оттолкнуться и добраться до пола. Он приземлился отнюдь не мягко, но более или менее целым и невредимым. «Менее» относилось к ране – та снова кровоточила, и ощущение было такое, будто его заклеймили каленым железом.
Томпсон был не в лучшей форме, но пыл не растерял. Следовало работать дальше.
В процессе мучительного выпутывания из обвязки и смены промокшей марлевой салфетки у него было много времени на размышление. Томпсон перенес светящуюся палочку ко входу в туннель и всмотрелся в него. Как он и ожидал, насколько было видно в ограниченном свете, тот оказался пустым. Придется лезть за ними до самого конца. Томпсон проклял самозваных агентов за то, что они сунули свои якобы правительственные носы в его тихие окружные дела.
Ползти по туннелю, подтягивая тело преимущественно на правой руке… Он никогда не думал, что окажется в таком жалком положении. Томпсон держался только благодаря мыслям об удовольствии, которое получит, когда нашпигует «агентов» пулями. Вообще-то он не был садистом, не испытывал наслаждения от чужой боли и ничего подобного делать не собирался. Просто каждое движение вперед укрепляло его ненависть и подпитывало всепоглощающее желание прикончить их. Быстро, может, не вполне безболезненно, но не причиняя, насколько это возможно, лишней боли. И все же…
Он сделает все, что в его силах, чтобы они никогда не выбрались из Хрустальной Пещеры.

Глава 30

Поначалу Сэм и Дин даже не поняли, что выбрались из этого, по ощущениям, бесконечного туннеля. Они пробирались то по сухим участкам, то по мокрым – куртки и джинсы вымокли спереди. Дин замерз и знал, что Сэму тоже холодно. Он так твердо вознамерился двигаться вперед и только вперед, что просто полз по прямой, не разбирая дороги. Сэм следовал за ним, весь его мир сузился до подошв ботинок брата. Внезапно Дин остановился и окликнул:
– Постой.
Сэм подтянул тело еще раз и замер.
– Что? Видишь что-нибудь?
Ни слова не говоря, Дин огляделся по сторонам, посмотрел вверх, осторожно ощупал пространство вокруг себя…
Ничего.
Очень осторожно – в таком месте всего можно ожидать – Дин сперва подтянул под себя ноги, оказавшись на четвереньках, а потом сел. Он был практически уверен, что вот-вот шмякнется обо что-нибудь защищенной шлемом головой, но ничего подобного не случилось.
– Мы выбрались из туннеля.
– Правда?
Дин вынул фонарик и включил его.
– Вставай и сам посмотри.
Он услышал, как Сэм резко выдыхает и стонет с облегчением, наконец получив возможность сменить положение. Спустя секунду вспыхнула налобная лампа.
– Будь я проклят, – проговорил Сэм и тоже вытащил фонарик. – Интересно, давно туннель закончился?
Дин направил фонарик в ту сторону, откуда они пришли, и луч высветил темное пятно между двумя высоченными каменными глыбами.
– Не очень. Метра три, – он присоединил свет своего фонаря к свету Сэма. – Ух ты, глянь только. Какие цвета.
Братья медленно развернулись вокруг своей оси. Зал, в котором они очутились, был, очевидно, огромным: дальних стен не разглядеть. Пол усеивали огромные каменные столбы, вздымались на десятки метров и исчезали в полной темноте. В других местах кто-то словно беспорядочно навалил каменные глыбы друг на друга. Хотя свет фонариков был белым, в отличие от предыдущих участков пещеры здесь ничто не казалось бесцветным. Камни были покрыты широкими серыми, красными и желтыми полосами. А где-то создавалось ощущение, будто исполинская кисть обрызгала их золотом.
Куда ни повернись – всюду открывалась новая сверкающая панорама, ограниченная лишь подступающей темнотой, которую не могли разогнать незначительные лучи света.
– Что ж, – наконец заметил Сэм, – если уж мы заблудились, то, по крайней мере, с красивыми видами.
Дин сердито уставился на него.
– Мы заблудились?
– Естественно, – нетерпеливо отозвался Сэм. – Я понятия не имею, где мы, куда направляемся и двигаемся ли вообще к выходу. А ты?
Дин открыл было рот, но потом захлопнул его и огляделся. Несколько минут они простояли молча, но потом Сэм резко повернул голову вправо.
– Слышал?
Дин отвечать не стал. Он замер, наклонил голову и попытался понять, о каких звуках говорит брат. Ничего. Помимо их дыхания, тишину нарушало лишь капанье и журчание воды. Этот звук – то тихий, то громкий на разных участках – стал уже знакомым. Дин собирался ответить, что ничего не слышит, но вдруг разобрал шарканье по земле и стук, с которым камни и мелкая крошка соскальзывали вниз и ударялись там обо что-то.
Братья переглянулись, после чего Дин одними губами спросил:
– Шериф?
Сэм вскинул руки, сообщая, что понятия не имеет. Дин потянул его за рукав за собой, пытаясь как можно тише оттащить от прохода, из которого они вышли. Хотя они пытались двигаться медленно, звуки шагов все равно эхом разносились по залу.
Когда раздался еще один звук, громче и уже слева, Дин машинально дернулся. Но не успел они ничего сказать, как снова послышался шум – с другой стороны. А потом еще – на этот раз сзади. Может, из туннеля, а может, и нет. Скорее всего, нет.
– Вряд ли Томпсон наделал себе клонов, – тихо заметил Сэм. – Думаю, нам лучше поискать, где бы спрятаться.
Звуки становились все ближе и начали сливаться. Дин молча схватил брата за руку и поволок за собой вперед. Они помчались к только что примеченному Дином местечку – пласту красно-золотого камня, выступающему из стены подобием навеса. Под выступом образовалась глубокая темная впадина, которая выглядела неплохим укрытием. Не было времени раздумывать, пуста ли она или уже кем-то занята – очень скоро они это выяснят в любом случае. Братья нырнули в укрытие в тот же момент, когда что-то тяжело вышло на то самое место, где они стояли несколькими мгновениями раньше. Дин скользнул по пришельцу лучом фонарика и успел разглядеть нечто, похожее формой на человека, но сгорбленное, с толстыми ногами и руками, свисающими почти как у обезьяны. Существо смотрело в другую сторону, но Сэм выхватил у брата фонарик и выключил его прежде, чем Дин успел рассмотреть создание как следует. Поняв намек, Дин поспешно выключил налобную лампу. Сэм тоже погасил весь свет.
– Тихо, – шепнул Сэм. – Надо оставаться здесь, пока не поймем, с чем имеем дело.
– Если они нас раньше не найдут, – отозвался Дин.
Ну хотя бы выступ, в котором насчитывалось добрых метра полтора-два, приглушал их голоса и не давал звукам разноситься по залу. Братья слышали, как создание бродит туда-сюда, исследуя место. Но ситуация ухудшилась: услышав и звуки других шагов, Сэм и Дин поняли, что эта тварь здесь была не одна.
– Кто… – начал было Дин, но тут темнота отступила.
Появился огонь – факел, который держало высоко над головой существо, спрыгнувшее откуда-то сверху. Оно приземлилось тяжело, но осталось на ногах, а потом к нему присоединились как минимум полдесятка сородичей, некоторые из них тоже были вооружены факелами.
– Дерьмо, – едва слышно выдохнул Сэм.
Они оба забились поглубже, надеясь, что отблеск пламени их не достанет. С другой стороны, теперь стала видна большая часть зала. Но куда больше братьев интересовали обитатели пещеры, которые двигались вокруг и теперь, при неверном свете огня, были более или менее ясно видны.
Они были людьми… но не совсем. В лицах наблюдалось некоторое сходство с чертами современного человека, но все прочее выглядело доисторическим. Создания были низкорослыми – они не дотягивали до полутора метров, хотя держали факелы высоко и тянули шеи, чтобы не слепило глаза. Их тело покрывала обвисшая складками бледная кожа, расчерченная грязью и выпуклыми венами. На ногах и руках под кожей перекатывались мощные мышцы. Руки свисали почти до земли, но их кисти выглядели почти нормальными, только пальцы были толстыми, как ветки деревьев, и заканчивались внушительными, угрожающе заостренными ногтями сантиметров по пять длиной. Одежды эти существа не носили, но разглядеть, мужчины они или женщины, не получалось из-за многочисленных складок кожи по всему телу. На ногах выделялись колени, но икры казались настолько короткими, что их все равно что не было: толстенные бедра переходили в широкие колени, потом следовал небольшой изгиб, после чего ноги завершались массивными тяжелыми ступнями, превышающими по размеру лобастые головы. Создания издавали странные звуки – нечто среднее между ворчанием и булькающими вздохами, словно из-за беспощадной пещерной влажности у них в легких скопилась жидкость.
Их скользкую кожу не покрывали ни волосы, ни одежда. Сэм краешком мысли удивился этому факту, учитывая царивший в глубинах пещеры холод. Вероятно, под кожей скрывался толстый слой жира, обеспечивающий теплоизоляцию, а может, от холода их защищала сама обвислая кожа. Одно существо прошло достаточно близко, чтобы Сэм как следует разглядел его лицо и шею. Увиденное заставило его сжать зубы, а существо, между тем, еще и попыталось заглянуть в их укрытие.
Дин вытащил пистолет, но Сэм коснулся его руки, останавливая. Тварь – он уже не считал их подобными людям – вгляделась в темноту под каменным навесом, но ткнуть туда факелом не сочла нужным. У нее были крохотные, близко посаженные глазки, скрытые под сильно выступающим костным гребнем. Неустанно бегающие темные зрачки не сосредоточились на братьях. Спустя мгновение, которое показалось скорее получасом, создание двинулось дальше.
Сэм медленно беззвучно выдохнул, желая стереть из памяти увиденное. С другой стороны, ради выживания это лицо стоило запомнить. Взглянув на брата, Сэм увидел, что тот недоверчиво распахнул глаза, но руку с пистолетом опустил.
– Оно не слепое, но видит, похоже, плохо.
– Что это за твари, черт побери? – прошептал Дин.
Сэм пожал плечами.
– Не знаю. Они не пещерные люди, потому что вообще не люди. Или давным-давно одичали.
– Значит, морлоки, – торжествующе заявил Дин, будто разгадал какую-то великую тайну.
Сэм мотнул головой.
– Они выдуманные существа из книжки…
– Они могут с таким же успехом оказаться реальными, как и всё остальное.
– Больше похожи на троглодитов. И по звукам тоже.
– Ну так давай их так и назовем. Троги.
– Хорошо, – согласился Сэм.
Он плотно сжимал губы. Это лицо… Эта голова…
Верхняя часть черепа сразу переходила в спину, без намека на шею. То же можно было сказать и про подбородок с другой стороны. Такое ощущение, что толстая складка кожи закрывала все от ушей и до самой верхней части груди. По обеим сторонам головы виднелись маленькие уши, по сути просто отверстия. Над костным гребнем опять-таки располагались кожные складки, как морщины на лбу, только намного толще. В треугольнике между глазами и ртом не было носа, просто участок гладкой кожи.
В довершение всего рот в форме дуги пересекал почти всю ширину лица. Верхняя губа отсутствовала – плоское пространство под теоретическим носом загибалось вниз и обрывалось. Зато нижняя челюсть выступала вперед, и из-за толстой нижней губы торчал ряд жутких загнутых зубов.
– Прикус убийственный, – заметил Дин. – Думаешь, в пасти еще больше зубов?
– Возможно, – Сэм пытался мысленно подсчитать, – наверху, чтобы можно было кусать.
– Отличные новости.
– Есть и такие, – Сэм указал на туннель, через который они с Дином пришли в этот филиал ада на земле. – Они слишком крупные, а вход выбит в сплошном камне, поэтому наружу они не вылезут.
– Хочешь сказать, нам надо вернуться обратно?
– Вероятно, это единственный путь к отступлению.
– А они? – спросил Дин. – Они же как-то сюда попали?
– Верно, – заметил Сэм. Он хотел высунуться из укрытия и проверить, нет ли поблизости еще какого-нибудь туннеля или прохода, но не осмеливался. – Но их все больше. Где-нибудь там может оказаться целый чертов город этих тварей.
Дин только раздраженно мыкнул в ответ.
– В конце концов нам придется что-то делать.
– Согласен. – Сэм подвинулся к краю выступа так близко, насколько осмелился, и принялся наблюдать за созданиями, рыскающими по скудно освещенному залу. – Как только подвернется удобный момент, мы…
Загремели выстрелы.
Сэм машинально дернулся назад в укрытие и шлепнулся в грязь, сбив с ног брата. Дин едва не вскрикнул от неожиданности. Перепуганные твари принялись издавать пронзительные звуки, похожие на блеяние, и со всей скоростью, которую позволяли развить их неуклюжие тела, бросились в ту часть зала, где на стене виднелось некоторое подобие естественных ступеней. Братья так сосредоточились на пришельцах, что эту лестницу даже не заметили.
Звучали все новые выстрелы, и паника усилилась. Подгоняемые шумом, создания беспорядочно карабкались наверх, но, хотя они едва не спотыкались друг от друга, раненым ни одно не казалось. Несколько факелов выпали из рук и теперь плевались искрами на влажной земле.
– Должно быть, Томпсон, – сказал Дин и указал на туннель. – Пролез за нами, как ты и говорил. Больше вариантов у меня нет.
Несколько пуль угодили в каменный навес.
– Черт, – прошипел Сэм. – Он знает, что мы здесь. Но как он нас видит, если мы не видим его?
– Надо бежать, – решил Дин.
– Куда? Тут некуда…
– За трогами.
Сэм уставился на него с открытым ртом.
– С ума сошел? Ты видел, какие у этих тварей когти?
Залу снова осыпали пули, и братья пригнулись.
– Они удрали, – сказал Дин. – Наверное, они не понимают, что это за шум, и спасаются бегством. Будем держаться на расстоянии, так, чтобы они нас не видели. Может, по пути найдем какой-нибудь боковой туннель и свернем.
Сэм запустил пальцы в волосы.
– Ты хоть понимаешь, что мы просто углубляемся в пещеру? И понятия не имеем, как выбраться?
Дин кивнул. В тенях от каменного выступа Сэм видел только слабый отблеск пламени на скулах брата и сверкающие глаза.
– Готов? – спросил Дин.
Когда Сэм решительно кивнул, он развернулся в сторону каменной лестницы и наклонился вперед.
– Погнали!
Они выкарабкались из-под выступа и помчались к уходящим вверх каменным ступеням. Прозвучали новые выстрелы, но все пули ударяли далеко, словно Томпсон просто направлял их, нарочно гнал тем же путем, которым ушли твари. Единственное, что было хорошего в непрекращающихся выстрелах, это то, что троглодиты точно не попытаются повернуть назад.
Добравшись до верха, Сэм и Дин юркнули за колонну, и Сэм вытащил пистолет, хотя стрелять вслепую смысла не было. Понятия не имея, где находится шериф, Сэм высунул голову, чтобы попытаться прицелиться, но тут раздался звук выстрела втрое громче предыдущих, и от камня прямо у него над головой полетели куски. Сэм спрятался обратно.
– У него дробовик!
– Быть того не может, – запротестовал Дин. – Слишком мало места в…
– Обрез, мини, да что угодно.
Все еще было очень темно, но за постоянным шумом капающей и текущей воды слышались поспешные шаги внизу. Сэм спрятал пистолет, схватил Дина за куртку и потащил прочь от колонны. Троги удрали в какой-то проход у них за спинами. Больше идти было некуда. Это был их единственный шанс… И снова у Сэма возникло ощущение, что их ведут, подталкивают в определенном направлении.
– Бежим!
Братья ворвались в проход вместе, но затем пришлось двигаться гуськом. Хотя ползти не пришлось, выпрямиться во весь рост тоже не получалось. Ход был достаточно широк для трогов, а значит, по крайней мере они не задевали стенки боками. Сэм шел первым и был вынужден включить налобный фонарь. Так они выдадут свое местонахождение Томпсону, но, учитывая бодрый темп, Сэм не хотел влететь в стену или в одну из тварей.
– Впереди поворот направо, – предупредил он Дина.
Он старался не повышать голос, говорил лишь чуть громче звука шагов по усыпанному каменными обломками полу. Поворот, хоть и естественный, оказался довольно резким – и хорошо: вероятно, Томпсон не успеет разглядеть свет фонаря. Дин держался так близко, что Сэму не приходилось сильно повышать голос.
– Еще один поворот, налево.
Он хотел бы отслеживать их продвижение, но без ориентиров и хорошего света это было невозможно.
Сэм предупреждал Дина все о новых и новых поворотах. Братья по-прежнему двигались довольно быстро и по-прежнему не могли выпрямиться. Сэм как раз говорил себе, что путь не может продолжаться вечно, иначе он так и останется навсегда скрюченным, когда далеко впереди показался, кажется, прямой участок туннеля.
Свет.
Братья пошли медленнее, осторожно и как можно тише двигаясь навстречу сиянию. Кажется, сзади не доносилось ни звука, не было никаких признаков преследования. Это было… здорово, но что ждет их впереди?
Наконец, они выбрались из туннеля. Тот вывел их в очередной зал, размером примерно с баскетбольную площадку, но длиной вдвое меньше. Тут тоже были каменные столбы, но тоньше. Многие из них потеряли вершины – куски и обломки валялись повсюду. Потолок, слишком высокий, чтобы его разглядеть, терялся в темноте над головами, но дым от двух маленьких костров в разных концах зала поднимался вверх. Где-то там наверняка было по меньшей мере одно отверстие, обеспечивающее стабильную вертикальную тягу. Осмотрев помещение, братья увидели в центре еще один проход, пошире, ведущий, должно быть, в следующий зал. Вход освещался более ярким мерцающим сиянием – скорее всего, костром покрупнее. Порой в неверном свете то появлялись, то исчезали тени. Между кострами и входом в зал лежали темные участки, красноватые из-за минералов в стенах.
– Да у них тут натуральный город, – пробормотал Дин.
Но Сэм думал не об этом. В дальнем правом конце что-то лежало на земле, поэтому он, жестом велев брату идти следом, направился туда. Пробравшись вдоль стены, они остановились метрах в трех от костра. Тут пахло – сильно и довольно неприятно, но запах уносили вверх сквозняки.
Дин прищурился в точку слева от костра, пытаясь разглядеть, что там лежит. А когда разглядел, немедленно об этом пожалел.
– Сэм, глянь туда, – хрипло окликнул он, указывая в нужном направлении.
Сэм подчинился, потом застыл.
– Проклятье, – выдохнул он.
Не в силах удержаться, братья прокрались мимо костра и приблизились к груде, лежащей сразу за кругом света. Такое ощущение, что маленькие отдельные кучки сдвинули вместе, в результате чего получилась более крупная неровная куча. Ее склоны были испещрены темными линиями, по большей части подсохшими, но когда пламя отбрасывало свет под определенным углом, в глубине что-то поблескивало.
Собравшись с духом, Дин наклонился, вгляделся, потом скривился и отпрянул.
– Думаю, это девочки, – он тяжело сглотнул, когда содержимое желудка подступило к горлу. – И, – Дин тронул ногой еще что-то на земле, – вероятно, Оуэн.
Сэм подошел поближе.
– Что с ними произошло?
Они молча разглядывали тела. Затем Сэм присел, дыша ртом, отыскал маленький продолговатый камень и осторожно потыкал им трупы. Тела были окровавленные, изорванные, изуродованные, каких-то частей недоставало – не только пальцев, из оставшихся рук и ног были вырваны куски. Даже лица не остались невредимыми. Грудные клетки и животы были неаккуратно вскрыты, будто их пронзили когтями и разодрали. На три тела обнаружилось лишь две руки и три ноги, горла были разорваны. Братья ни разу не видели девочек, но Сэм заметил в ухе одного из тел такую же сережку в виде четырехлистного клевера, какую они нашли у входа. Сережка была покрыта черной запекшейся кровью. Что касается Оуэна… Его они узнали даже несмотря на то, что его глаза – как и у девочек – были выцарапаны из глазниц.
– Их ели, – с отвращением, но все так же тихо проговорил Сэм. – Эти твари, кем бы они ни были. Причем их даже каннибалами не назовешь, потому что они явно не люди.
Дин скрипнул зубами и медленно повернулся вокруг своей оси. Теперь, когда мысли больше не отвлекала нужда бежать, он заметил, что повсюду разбросаны кости. Не смехотворно белые чистые кости со съемок ужастиков – они скорее походили на остатки приготовленной на ужин говядины: с высохшими полосками мяса, нитями жил, комками пожеванного хряща на месте суставов.
Только это кости были больше. Не такие, как в аккуратных шматках говядины, что лежат в супермаркете. Судя по размерам, они принадлежали людям.
Ближайший костер внезапно затрещал и выплюнул сноп искр, от чего братья подпрыгнули.
– Одежда, – догадался Дин. – Вот что они жгут. И посмотри вон туда, налево от того места, где мы вошли, – он указал на небольшую кучку, состоящую из разнообразных сумок и прочего в том духе. – Кажется, эти вещи они оставляют там. Но зачем?
– Может, они плохо горят. А может, троги поняли, что некоторые вещи внутри – зажигалки, например, – взрываются. Или их периодически забирают, – горько проговорил Сэм. – Кто-то забирает вещи, вытаскивает деньги и все полезное. Уничтожает все, что может выдать владельца.
– Кто-то.
– Ну да, кто-то. Кто-то вооруженный, способный дать отпор, если они подберутся чересчур близко.
Дин плотно сжал губы.
– Я собираюсь серьезно побеседовать с этим уродом.
Сэм кивнул.
– Но сейчас я бы сказал, что наше задание выполнено. Мы хотели найти девочек – мы их нашли, и Оуэна тоже. Кем бы ни были эти твари, они причуды эволюции. Они едят ради выживания, только и всего, плюс на поверхность выбраться не могут. Их тут слишком много, всех не убьешь, а настоящее зло осталось в туннеле, через который мы пришли.
– И, может, и во всем городе, – тихо добавил Дин.
– Вероятно, – задумчиво отозвался Сэм. – Но мне кажется, о том, что тут на самом деле творится, знают только пара человек. Иначе кто-нибудь уже слил бы все в интернет. Немногие способны сохранить такой кошмарный секрет.
– Итак… Томпсон, – сказал Дин.
– Ага.
– Еще кто-нибудь?
– Не знаю. Давай сначала позаботимся о Томпсоне и выберемся, к чертям собачьим, из этой смертельной ловушки.
– Пожалуйста, не говори так.
Сэм улыбнулся Дину, хотя и несколько натянуто.
– Я здесь умирать не собираюсь, и ты тоже, правильно?
– Правильно.
– Тогда давай…
– Никуда вы, ребятки, не пойдете, – раздался у них за спиной голос шерифа Томпсона.

Глава 31

Самозваные агенты замерли. Они стояли всего в пяти метрах и были так заняты разговором, что Томпсон сумел застать их врасплох. Он подошел достаточно близко, чтобы видеть всё, что они делают, и слышать каждое сказанное ими слово, но не настолько близко, чтобы не успеть выстрелить, если они попытаются на него наброситься.
– Нет-нет, – быстро сказал Томпсон. – Не двигайтесь, или я буду стрелять. Я знаю, что у вас есть пушки. Оставьте их на месте, надежно спрятанными в карманы курток. – Не моргая, он качнул стволом двуствольного дробовика. – Эта штука заряжена двумя патронами двадцать восьмого калибра. Пробивает в груди дыру размером с кролика. Может, один из вас до меня и доберется, но второго я подстрелю и с такого расстояния насмерть. Кто хочет пожертвовать товарищем?
Костры давали отнюдь не идеальный свет, но судя по выражениям лиц, «агенты» знали, что он прав. Коротковолосый – как его? – агент Тейлор, точно, – особенно опешил при виде дробовика, его любимого, кстати.
– А теперь мы все очень медленно пойдем вон к тому входу. Да, тому большому в стене напротив. Устроим небольшую прогулку.
Второй агент, тот, что с длинными волосами, свисающими из-под края каски, попятился на шаг, но потом остановился и спросил:
– Ты собираешься нас убить?
Томпсон издал тихий гортанный смешок.
– Я? Нет. Сперва собирался, но потом передумал, – Он склонил голову набок. – Я отдам вас им.
– Как близняшек, – сказал Тейлор. – И библиотекаря.
– И еще бог знает кого еще, – добавил первый.
Спустя несколько мгновений Томпсон вспомнил и его фамилию – Мэй.
Он кивнул.
– Точно.
– Но зачем?
Шериф вздохнул.
– Вы не из Браунсдейла, так что не знаю, поймете или нет, но, полагаю, вы имеете право знать. Эти твари, – он кивнул в сторону выхода из зала, – живут здесь столько, сколько существует город. Черт, может, и дольше. Но они… голодны. До тех пор пока мы их более или менее регулярно подкармливаем, они сидят под землей и не пытаются выбраться. Если мы прекратим доставку, что ж, они могут найти дорогу наверх. Мы просто не можем позволить этому случиться.
Мэй дернулся сложить руки на груди, но замер, когда Томпсон напрягся, а ствол дробовика качнулся. Его руки вернулись на прежнее место – вдоль тела.
– Мы что, жертвы?
Томпсон немного подумал.
– Да, именно так. И остальные тоже.
Длинноволосый – именно так Томпсон звал его про себя, поскольку парню отчаянно требовалась стрижка, – насупился.
– То, что вы скармливаете им людей, уже кошмарно. Но детей? Тринадцатилетних?
Томпсон поджал губы.
– Я не хотел. Я не знал, кто они такие. Посмотрел на их рюкзаки и решил, что они сбежали из дома.
– Но они дети. – Во взгляде второго агента виднелась неприкрытая ненависть.
Шериф вздохнул.
– Как я уже сказал, в планах ничего подобного не было. Тут постоянно полно народу, люди приходят с федеральной автомагистрали просто взглянуть на пещеру. Всегда. Примерно раз в месяц кто-нибудь сюда забредает. А часто им немного помогают найти дорогу.
Агенты сверлили его взглядами, потом коротковолосый – так Томпсону было легче их различать – прищурился, будто сложил в уме два и два.
– Ты привез сюда девочек, – осуждающе проговорил он. – Мы головы ломали, как же им удалось преодолеть тридцать с лишним километров, а это всё ты.
– Я.
– Они тебе доверяли, – процедил длинноволосый сквозь зубы. – Потому что ты в форме и в машине шерифа.
– Я их не убивал, – сказал Томпсон. – Просто высадил неподалеку. Они сами сюда залезли, хотя могли бы пойти в национальный парк и заказать экскурсию, как полагается.
– Но ты же знал, что с ними случится, – возразил коротковолосый и, не дождавшись ответа, продолжил: – А Оуэн Майер? Его ты сюда как заманил?
Томпсон слегка улыбнулся улыбкой человека, довольного хорошо выполненной работой.
– Я ему сказал, что есть зацепка. Якобы кто-то, не пожелавший представиться, позвонил и сообщил, будто видел их в окрестностях. Но я будто бы не могу тратить человеческие ресурсы на проверку анонимных наводок, потому что в Мамонтовой Пещере уже работают поисковые группы.
– И это была неправда.
– Естественно, нет. – Томпсон вскинул подбородок. – Знаете, об этом никто никогда не узнает. У меня все документы в порядке, но пропавших никто не ищет. Все думают, что в поисках участвует кто-нибудь другой, например помощники шерифа из других округов или добровольцы.
Длинноволосый смотрел на него с порядочным отвращением.
– Кажется, ты собой гордишься.
Томпсон ответил ему удивленным взглядом.
– Я в самом деле горжусь. Вы понятия не имеете, как тяжело исправить такую ошибку, особенно в наш век технологий, когда люди могут узнать о чем-то подобном, – он щелкнул пальцами. – Обычные жертвы никто даже и не замечает, всех этих хиппи и бродяг. Но это… – он покачал головой, – это было тяжело.
Ствол дробовика слегка качнулся книзу, и коротковолосый внезапно ринулся вперед. Он схватился за ствол, и в то же мгновение Томпсон нажал на спусковой крючок. Рывок заставил «агента» разжать палец, а от каменной стены в паре метров за спинами самозванцев отлетел осколок размером с голову. Коротковолосый ругнулся, но замер, когда Томпсон снова направил на него дробовик, держа палец на спусковом крючке.
– Назад, черт бы тебя побрал, – прорычал он. – Нет… еще. А теперь отойди в сторону… да, вот так. У меня остался один патрон, и я могу вас обоих одним выстрелом пришибить. Хотите еще раз попробовать? У меня кончается терпение.
Длинноволосый заикнулся:
– А что насчет…
– Знаете что, – перебил Томпсон, – хорош болтать. Пора уже покончить с этим дельцем, чтобы я успел домой к ужину.
Коротковолосый просверлил его злобным взглядом.
– Рад слышать, что тебя так мучает совесть.
– Ни капли.
Томпсон старался, чтобы голос звучал бодро и весело, но это давалось ему с трудом, учитывая, как чертовски сильно ныло плечо, отзываясь сильным уколом боли на каждый удар сердца. Из-за ранения и гонки по пещере он сполна ощущал свой возраст. А еще холод, ноющие суставы и синяки на локтях и коленях. И нет, совесть его не мучила. Бо Пайл был слишком стар для этой работы, и если Томпсон не возьмет дела в свои руки, кто знает, что случится с горожанами, его собственной семьей и будущими поколениями. Может, Томпсон немного и отступал от заведенного веками порядка, так что с того. Либо делать дело самому, либо столкнуться с расплатой. Выбирать не приходится.
Уставившись на фальшивых агентов холодным взглядом, он шагнул в их сторону. Чтобы парни понимали, что он не шутит, Томпсон держал дробовик ровно и наготове, хотя при этом тихо скрежетал зубами от боли. «Агенты» машинально пятились в том же темпе, шаг за шагом. Когда один начал поворачиваться, Томпсон сказал:
– Не-а. Оставайтесь лицом ко мне и идите спиной вперед. По сторонам не смотрите, только на меня. Как я смотрю на вас. И помните, если один из вас дернется, я подстрелю того, в кого легче будет попасть. Пошевеливайтесь!

Глава 32

Шансов сбежать от Томпсона не было: он заставлял их держаться на таком расстоянии, что ни Сэм, ни Дин не смогли бы до него добраться без риска быть подстреленными. Вход, в который они вошли, оказался не туннелем, а пещерным эквивалентом крохотной прихожей. Шериф, наконец, позволил им повернуться, чтобы увидеть, куда они идут, сделать еще два шага – и всё на этом. В этой части пещеры виднелся потолок – в полудесятке метров над головой – но сам зал был вдвое крупнее предыдущего. Повсюду виднелись троги – некоторые неуклюже бродили с места на место, некоторые сидели на корточках у единственного большого костра в центре. Все они так или иначе двигались. Даже сидящие покачивались на носках, будто что-то – вероятно, шум выстрелов – взбудоражило их. Они издавали лишь неразборчивое ворчание и булькающие стоны, но зато так часто, что создавалось впечатление, будто каждое существо добавляет ко всеобщему гвалту свой собственный голос.
Пусть Сэм и Дин вошли не по своей воле, они все равно старались двигаться потише, поэтому сперва их присутствие осталось незамеченным.
– Топайте, – тихо велел Томпсон.
Он подошел совсем близко – дуло дробовика больно вжалось в шею Дина сзади. Он не сомневался, что шериф держит палец на спусковом крючке. Несмотря на это, Дин хотел послать Томпсона куда подальше, но потом передумал. Неизвестно, насколько хорошо слышат эти твари, а проверять на своей шкуре не хотелось.
Братья не осмеливались идти вперед, но и назад повернуть не могли. Что же делать?
Видя, что все внимание пленников направлено на тварей, Томпсон принял решение за них. Он внезапно сильно толкнул Дина ногой пониже спины. Тот врезался в Сэма, они оба рухнули кучей, но сразу же вскочили на ноги и рывком развернулись. Шериф уже укрылся в крохотном пространстве между двумя залами, вне зоны видимости трогов.
– Непослушные фэбээровцы, – весело проговорил он, уложив дробовик на правое плечо и поглаживая спусковой крючок. – Это не выход.
Сэм и Дин повернулись лицом к трогам. Странные звуки почти полностью смолкли. Троги продолжали двигаться, но далеко не так активно: внезапное появление двух людей будто удивило их настолько, что они замерли, подобно прикидывающимся мертвыми опоссумам или окаменевшим от страха оленям. Спустя секунду Дин осознал, что существа потихоньку двигаются ко входу, словно воспоминания о выстрелах выветрились. Затем они зашумели все разом, громче и громче, пока звуки не превратились в гортанное лопотание. Три трога, которые оказались ближе всех к братьям – неуютно близко, – начали наступать на них, неуклюже, но довольно быстро.
Сэм и Дин шустро отпрыгнули в разные стороны, но трогов было так много, что братья не успели достать из карманов оружие. Прятаться было негде: каменные столбы здесь не достигали больших размеров. Но они хотя бы замедляли трогов, пока те пытались угнаться за петляющей добычей. К несчастью, эти догонялки не могли продолжаться вечно.
– Томпсон свалил! – крикнул Сэм.
– А вдруг он ждет… Ай! – Дин едва увернулся: одно из созданий вывернуло с другой стороны колонны и попыталось достать его ногтями, похожими на изогнутые когти гризли.
– Ты как? – запыхавшись, спросил Сэм.
– В норме… Сэмми, давай выбираться отсюда! Пусть меня лучше пристрелят, чем сожрут заживо!
Они добрались до отверстия в противоположной стене одновременно. Дин выпрямленными руками толкнул особенно крупного трога, и тот завалился на спину. Сэм перескочил через упавшего, как через барьер, и услышал треск ткани – одна из тварей зацепила когтями куртку. Они выбрались в «прихожую», но тут трог потянул Сэма обратно. Вывернувшись, он с ужасом увидел утыканную зубами нижнюю челюсть в считаных сантиметрах от своего лица, но Дин схватил его за плечи и дернул на себя. От рывка Сэм пошатнулся и рухнул на спину. Вскочив на ноги, он обернулся через плечо. В этот момент Дин нанес едва не сожравшему его трогу мощный боковой удар ногой, от которого колено твари прогнулось назад, хотя нога осталась неподвижной. Существо наполовину зарычало, наполовину ахнуло и повалилось набок, своей извивающейся тушей загородив дорогу. Остальным пришлось карабкаться через него.
В те несколько секунд, которые прошли между моментом, когда Сэм и Дин выбрались из зала, и моментом, когда первый трог преодолел тело павшего соплеменника, братья успели вытащить оружие. Выход заполонили толкающие друг друга в попытках пролезть троги. Сэм и Дин открыли огонь. На расстоянии в три метра все выстрелы попали в цель – большая часть пуль вонзилась в бледную плоть первой твари, которая силилась дотянуться до них. Она широко открыла пасть и заревела, словно раненый слон, каким-то образом попавший в необычайно тесное пространство. Потом свалилась на трога, который уже валялся на земле.
– Это их отпугнет! – крикнул Дин.
Присев на корточки, он оглядывался: Томпсона все еще не было видно. Наверное, тот пустился в обратный путь, уверенный, что твари сделают всю работу за него.
– Нет, – отозвался Сэм. – Смотри!
Дин развернулся, и его сердце пропустило удар. Вместо того чтобы пуститься наутек, троги подхватили жалобные вопли умирающего и вторили им, пока доносящиеся из прохода звуки не стали напоминать шум крушения поезда. Хуже того, они набросились на раненого и принялись терзать его со свирепостью голодных вервольфов. Трог, оказавшийся в самом низу, попытался выкарабкаться, но впустую: когда сверху плеснула кровь, остальные напали и на него.
– Надо идти, – Дин говорил громким шепотом, но Сэм все равно едва его расслышал. Тогда он схватил брата за руку. – Они как жрущие акулы. Если вспомнят о нас – станем следующими.
Оглядываясь на кровавую свалку позади, Сэм и Дин пересекли зал, обогнув изуродованные останки Оуэна и его двоюродных сестер. По пути они натыкались на более крупные кости: то тазовую, то кучку ребер, то разломанный надвое череп. Какой силой нужно обладать, чтобы провернуть подобное?
К тому времени, как братья добрались до входа в туннель, твари покончили с двойным угощением, перелезли через останки, вынули их из пролома и оттащили подальше от стен. Дин вскинул было пистолет, но Сэм его остановил.
– Постой, – шепнул он. – Пока они про нас забыли. Давай не будем снова привлекать внимание. Пойдем.
Только теперь, когда свет выхватил широкий неровный проход, братья сообразили, что все это время не выключали налобные фонарики. Этот туннель был достаточно высок для трогов, но не для них. Чтобы двигаться хоть немного быстрее, пришлось ползти на корточках, подобно гигантским неуклюжим крабам. Хуже того, знакомый булькающий рев донесся до их ушей еще до первого поворота.
– Вот и вспомнили, – заметил Дин. – Кстати, какого черта означает весь этот гам?
– Думаю, что-то вроде охотничьего клича, – предположил Сэм. – Это единственный логичный вариант.
– Потому что всё остальное, что здесь творится, очень логично, – съязвил Дин.
– Иди молча.
Поворот, еще один, а потом Сэм остановился.
– Здесь, – сказал он.
Дин оглянулся на него через плечо.
– Что такое? Лифт нашел?
– Здесь подходящее место, чтобы устроить засаду.
Сэм вытащил из «Беретты» магазин и проверил его: патроны еще остались, но он все равно переставил полный.
– Но зачем? – запротестовал Дин. – Надо идти дальше, мы неплохо их опередили.
Сэм мотнул головой, отчего по черно-белым стенам бешено заплясали серые тени.
– Они как зомби. Если не задержим их, то они нас так или иначе нагонят. Они всегда так делают.
– А я всегда думал, что если шизанутые людишки не будут останавливаться, то зомби их и не поймают.
Сэм ничего не ответил.
– Когда сюда вывернет первый, я буду стрелять, – продолжал он. – Он упадет, если повезет, перекроет путь остальным, и они устроят очередной пир. А если решат оттащить тело в зал, как сделали в прошлый раз, то мы выиграем даже больше времени.
Дин был вынужден признать, что в плане Сэма есть некоторые преимущества. Он проверил собственное оружие и, услышав, как троги приближаются с этим своим жутким влажным ором, поднял пистолет.
Все ближе и ближе…
Три выстрела прогремели один за другим.
Сэм держал пистолет ровно, чтобы ни разу не промахнуться. Трог, идущий впереди, взвизгнул и рухнул. Прежде чем второй в колонне набросился на поверженного соплеменника, Сэм успел заметить, что подстрелил маленькое существо, которое никак не могло загородить проход своим телом, как он надеялся.
Не медля, он подобрался к трогам, не переставая целиться. Он слышал крики Дина, но продолжал двигаться, а когда подошел так близко, что смог заглянуть в черные глаза жуткого существа, нависшего над трупом соплеменника, всадил ему в череп три пули.
Начав отступать, Сэм вдруг охнул и опустил взгляд.
Первая подстреленная им тварь, как оказалось, не погибла – она вытянула руку и вонзила когти ему в ногу сзади, чуть повыше лодыжки. Ногу пронзила боль – пострадали сухожилия? – и Сэм пошатнулся, уставившись на круг света на потолке. Он завалился на спину, хватая ртом воздух: ногу словно в огонь сунули. А потом рядом оказался Дин и выстрелил в глаз зацепившему его трогу.
Рука твари упала в грязь и задергалась, когда остальные троги начали рвать тех, что загородили проход. Дин потащил Сэма по туннелю, но после следующего поворота Сэм принялся отталкивать его руки.
– Стой, – задыхаясь, проговорил он. – На секундочку.
Дин отпустил его и присел рядом, чтобы осмотреть лодыжку.
– Черт, фигово. Надо…
Его слова оборвал глухой гул.
Братья задрали головы, но увидели только неровную поверхность камней, складывающих потолок туннеля. Откуда-то снова донесся гул – из трещин посыпались камушки и крупный песок.
– Похоже, стрелять в туннеле было не слишком хорошей затеей, – тихо проговорил Дин. – Прости, Сэмми. Бинтоваться времени нет.
Он схватил Сэма за рукав и поволок дальше.
Сэм стиснул зубы, отцепил от себя его руку и пополз сам. Он передвигался на коленях, и из-за камней казалось, что они голые, несмотря на плотную джинсовую ткань и защиту. Он мог беречь изувеченную лодыжку, но не мог полностью перенести с нее вес. Продвижение по туннелю требовало всей силы воли, и Сэм изо всех сил старался не обращать внимания на уколы мучительной боли. Хуже того, теперь они передвигались не намного быстрее – если вообще быстрее – преследующих их голодных тварей.
– Вперед, – подбадривал Дин. – Думаю, осталось недалеко.
– Можно подумать, в пещерах так никто не говорил, – выдавил Сэм. – Никогда.
– Еще парочка поворотов, клянусь, – Дин схватил его и протащил за собой пару метров.
– Прекрати… Больно!
– А будет еще больнее, если эти твари поймают тебя и начнут глодать твои кости. Быстрее.
Сэм шумно вздохнул и повернул голову, чтобы бросить взгляд на ногу. Саму рану он не видел, но нижняя часть штанины стала черной и влажной, а посветив в туннель, он заметил на полу темные неровные пятна. От режущей боли кружилась голова. Или от потери крови? Сэм подумал о том, как умрет здесь, истечет кровью или будет разорван на части – так глубоко под землей, в пещере, что станет его гробом.
Нет уж.
Скривившись от боли, он снова пополз вслед за братом, пытаясь держать ступню повыше, чтобы не ударяться о камни по пути. В таком положении коленям доставалось сильнее, но или так, или сдаться. Сдаваться было не в их семейных принципах.
Туннель закончился совершенно неожиданно. Они так сосредоточились на том, чтобы двигаться вперед, метр за метром, что в какой-то момент просто посмотрели вверх и поняли, что больше не в туннеле. На какой-то момент Дин вспомнил о падении, как он перевалился через край, но здесь не было никаких обрывов. Выбравшись, он помог Сэму подняться и подставил ему плечо. Этот зал он помнил: маленькие колонны, за которыми не спрячешься. Они не помогли тогда, не пригодятся и сейчас.
Они с Сэмом уже сильно запыхались, но осталось совсем немного, и Дин начал петлять между каменных столбов. Если память не подводит, где-то здесь должны быть ступени, а за ними большой зал, где Томпсон впервые спугнул трогов выстрелами. Если шерифу не вздумалось вернуться, у них есть шанс выбраться.
– Надо идти дальше, – пропыхтел Дин.
Пытаясь опереться на больную ногу, Сэм всякий раз начинал заваливаться на бок, но Дин отказывался притормозить.
– Дин, – наконец выдохнул Сэм. – Пожалуйста… стой. Хоть на секунду. Я больше не могу.
Дин бросил взгляд на выход из туннеля, но за каменными столбами и валунами ничего не разглядел. Он надеялся, что движется в правильном направлении, а не наматывает круги. Сделав еще несколько шагов, он помог брату опуститься на землю так, чтобы тот смог опереться спиной о камень. Сэм дышал так быстро, что ему грозила гипервентиляция.
– Дай-ка взглянуть на твою ногу, – попросил Дин.
Сэм отозвался неопределенным жестом, и Дин понял, что ему так больно, что уже всё равно. Он осторожно приподнял край пропитанной кровью штанины и не увидел под ней ничего хорошего. Оставив это замечание при себе, он расстегнул куртку и рванул полы рубашки. Пуговицы полетели во все стороны, одна стукнула Сэма по щеке.
– Что ты тут устроил? – спросил Сэм, сидящий с полуприкрытыми глазами. – Стриптиз?
– Он самый. – Дин оторвал длинную широкую полосу ткани с той стороны, где находились отверстия для пуговиц. – Подумал, что зверям-людоедам должно понравиться.
Не успел Сэм ответить, как Дин приподнял его ногу и уложил себе на ботинок. Сэм зашипел под нос, не пытаясь, однако, отдернуть ногу.
– Хочу замедлить кровотечение, – пояснил Дин. – Будет больно, но если перебинтовать рану, чтобы джинсы об нее не терлись, станет лучше.
Он пропустил полосу ткани под ногой и скрестил концы.
– Насколько всё плохо? – Лицо у Сэма стало мокрым от пота.
– Довольно плохо. Раз, два… – Не дожидаясь счета «три», чтобы брат не успел напрячься, Дин туго затянул самодельный бинт.
Сэм громко втянул воздух со звуком, в котором смешались неприятное удивление и боль. Дин намотал ткань еще парой слоев и завязал узел сбоку.
– Вот так.
В ответ он получил только стон, но это его не обескуражило.
– Подъем. Далек путь до ночлега и бла-бла-бла.
Подхватив брата под мышки, Дин заставил его выпрямиться. В тот же момент где-то глубоко в сердце горы раздался еще один зловещий звук.
Сэм покачнулся, стоя на одной ноге.
– Оставь меня, – пробормотал он. – Иначе в жизни отсюда не выберешься.
– Фиг тебе, – отозвался Дин.
Сэм рухнул, потянув его за собой.
– Чувак, – изумленно проговорил Дин, – ты что, в обморок свалился?
Ответа он не получил.

Глава 33

Нести Сэма на плечах было несложно. Когда Дин обнаружил вырезанные природой ступени, спуститься по ним получилось просто и быстро. И хотя ступени были неровные, приходилось следить лишь за норовившими осыпаться краями. Признаков того, что твари нагоняют, пока не было. Дин слышал лишь собственное громкое дыхание, заглушающее любые звуки, которые издавал Сэм, да иногда стук капель. Внизу расстилался большой зал, где они прятались от трогов под каменным выступом, а на другой его стороне чернел вход в туннель. Дин понятия не имел, как втащит Сэма внутрь, если тот не придет в себя, но осознание факта, что троги слишком крупные и не пролезут вслед за ними, служило огромным утешением.
Но через некоторое время после спуска всё пошло наперекосяк.
Дин сошел с последней ступеньки и взял влево, отклонившись от стены в направлении туннеля. Впереди он увидел огромные, ощерившиеся острыми краями скалы, которые наверняка скрывали вход. Дин проделал примерно четверть пути по заваленному булыжниками полу, усиленно не обращая внимания на ощущение, будто Сэм становится всё тяжелее, когда внезапно раздался выстрел и пуля отскочила от каменной колонны всего в нескольких сантиметрах. На уровне головы, кстати.
Вскрикнув от удивления, Дин нырнул за столб, стараясь не вмазать Сэма головой в камень. Еще один выстрел – и от колонны брызнули осколки.
– Возвращайтесь, откуда пришли! – разнесся по залу голос шерифа Томпсона.
– Черта с два, – отозвался Дин.
Ему одновременно хотелось опустить Сэма на землю и продолжать укрывать себя и брата под защитой слоистого камня. Он не был уверен, что сможет справиться с обоими заданиями одновременно. Под тяжестью Сэма у него не получится двигаться с достаточной скоростью, чтобы метнуться за другую колонну. Они попались, а тело потерявшего сознание Сэма пригибало его к земле все сильнее с каждой секундой. Томпсон сменил обрез на пистолет, и Дин начал гадать, когда у него закончатся патроны. Правда, он тут же решил, что эта мысль просто смехотворна. Как и они, Томпсон, наверное, принес с собой уйму боеприпасов.
– В таком случае я просто вас пристрелю и оставлю этим животным.
Томпсон выстрелил снова, и на этот раз пуля отскочила от передней поверхности колонны.
– Камень не пробьешь! – заорал Дин.
И тут он понял, что налобные фонари на их с Сэмом касках по-прежнему включены. Извернувшись, он позволил брату соскользнуть, после чего выключил весь свет и вытащил пистолет. Факелы трогов погасли, и Томпсон положил фонарик так, чтобы тот освещал добрую часть зала, оставив темноту по бокам. Дин не был уверен, что их укрытие хорошее, но пока должно сойти. По крайней мере, шум отпугнет трогов… до поры до времени как минимум. Поведение тварей изменилось, когда речь зашла о еде, а Дин не был специалистом по привычкам троглодитов. Теперь, когда они поживились мясом и прошли по кровавому следу, оставленному Сэмом, кто знает, как они поведут себя?
Дин припал к земле и попытался выглянуть из-за колонны. Он не видел, где находится Томпсон, но все равно выстрелил один раз, целясь в плотные серые и черные тени, окружающие образованную камнями расселину около входа в туннель. Ненадолго воцарилась тишина, и он услышал… что-то, но не смог разобрать, слышит ли странный ревущий клич трогов или что-то еще. Казалось, будто звук доносится с разных сторон одновременно. Томпсон снова принялся палить в их сторону, на этот раз выпустив с полдесятка пуль. У Дина создалось впечатление, что его голос прозвучал ближе.
– Я видел, что ты тащишь своего напарника, агент. Достойный восхищения поступок. Но вас он не спасет.
Снова грянул выстрел. От столба отлетел порядочный кусок. Томпсон все еще стрелял из пистолета, но если он подойдет поближе и воспользуется дробовиком, то может в самом деле настолько повредить колонну, что она прекратит служить укрытием. На всякий случай Дин оттащил Сэма подальше от той стороны, откуда, по его расчетам, мог приблизиться Томпсон. Даже если шериф выберется из укрытия, легче не станет – безопасно перетащить Сэма в другое место Дин не мог, а оставлять его не собирался.
Звук раздался словно бы ближе – этот странный булькающий вой, возвещающий о приближении трогов. Очевидно, в их сообществе голод был сильнее страха. Дин и Сэм не видели огня в туннеле, но твари пользовались факелами раньше. Если они принесут с собой огонь, прятаться здесь будет негде.
– Хорош, парни. Мне уже начинает все это надоедать. Вы…
Слова шерифа прервал вопль боли, после чего раздался стук упавшего камня, и еще один, и еще.
Дин услышал, как кто-то с бранью возится на земле, и в тот же миг Сэм застонал и попытался сесть.
– Лежи, – прошипел Дин, скорчившись рядом.
– Что… – Сэм тихо откашлялся и снова попробовал заговорить. – Что происходит?
– Точно не знаю. – Дин осмелился выглянуть из-за столба.
Разглядев очертания Томпсона, он понял, что шериф сумел подобраться к ним метров на десять-двенадцать. Вроде и далеко, но для пули расстояние ничтожное. Дин открыл рот от изумления, когда из темноты между обрамляющими вход в туннель камнями вылетело что-то увесистое и твердое – камень размером с кулак. Камень отскочил от ноги шерифа, и тот с криком пошатнулся. Кто бы ни швырялся камнями, целился он куда лучше, чем Томпсон.
Томпсон вскинул пистолет и прицелился в том направлении, но не успел он нажать на спусковой крючок, как Дин выстрелил. Пронзительно вскрикнув, шериф упал и покатился по жесткому неровному полу. Не тратя времени зря, Дин подтянул Сэма и потащил к туннелю, не успев даже снова поднять на плечи. Петляя и стараясь держаться затененных участков между валунами и столбами, Дин мог только тянуть, дышать и надеяться, что шериф Томпсон не прострелит кому-нибудь их них дырку в спине.
Еще один камень вылетел из темноты, на этот раз из точки в паре метров от окружающих вход камней. Он нашел свою цель безошибочно – тяжело стукнулся о каску Томпсона сбоку, а за ним последовали еще три камня, каждый из которых врезался в шерифа с такой силой, что заставлял его взвыть от боли. Последний бросок оказался самым удачным – камень стукнул Томпсона по запястью, выбив у него из руки пистолет.
– Я тебя сам убью! – заорал Томпсон и принялся ползать по полу, подсвечивая налобным фонариком, в поисках потерянного оружия.
У Дина не было времени размышлять, откуда берутся камни. Задыхаясь, он просто тянул Сэма, радуясь, что тот хотя бы пытается помогать. Если они не успеют укрыться между валунами прежде, чем Томпсон отыщет пистолет…
– Я подхвачу его с другой стороны.
Дин заорал от неожиданности и едва не выронил Сэма, услышав незнакомый голос. Брата он удержал, но их налобные фонари по-прежнему не горели, поэтому он видел – неуютно близко – лишь бешено прыгающее пятно света на каске Томпсона.
– Кто здесь?
– Бо Пайл, – выдохнули в ответ. – Быстрее. Он скоро найдет пистолет.
Дин вспомнил имя и выдохнул с облегчением. Старик из туристического магазинчика. Но сколько у него сил? Словно в ответ на неозвученный вопрос, вес Сэма на его руках значительно уменьшился, а тело выровнялось – Пайл поддержал его с другой стороны и повлек братьев к входу в туннель. Одолев метров десять-пятнадцать, они услышали торжествующий возглас – должно быть, Томпсон нащупал пистолет. Фонарь на каске описал неровный круг, и шериф выстрелил пару раз, явно не целясь.
– Я вас найду! – крикнул он. – Пора заканчивать эту игру!
– Внутрь, – позвал Пайл.
Дин позволил ему первым войти между высокими неровными камнями в туннель, а сам последовал за ним, подталкивая перед собой Сэма. Сэм хромал со всей возможной скоростью, то и дело постанывая от боли.
– Твари, – едва выговорил Дин, – они пойдут за…
– Они слишком большие, чтобы сюда пролезть, – отозвался Пайл, затем остановился и включил налобный фонарь. – В отличие от Томпсона. Он за нами как раз пойдет. Здесь туннель сужается, так что полезем гуськом. Включите фонари на касках, нам понадобится побольше света, чтобы двигаться как можно быстрее. Так вы сможете разглядеть, куда ставить руки и колени, – его глаза казались серебристо-серыми, когда он посмотрел на Сэма. – Выдюжишь, сынок?
Сэм кивнул, хотя был бледным, сжимал губы и дышал с присвистом.
– Конечно, – выдавил он.
– Хорошо, – Пайл осветил туннель. – Я пойду первым. Полагаю, я не так устал, поэтому смогу двигаться быстрее всех. Ты, – он тронул Сэма за руку, – полезешь за мной. Если поймешь, что начинаешь отставать, хватай меня за лодыжку, я постараюсь тебя тянуть.
– А я сзади подтолкну, – не дожидаясь очевидных инструкций, добавил Дин. – И буду оглядываться, чтобы Томпсон не застал нас врасплох.
– Будет чертовски скверно, если у него это получится, – сказал Пайл, после чего повернулся и вгляделся в темноту. – Пойдемте.

Глава 34

Никогда в жизни Бо Пайл не чувствовал себя меньше исследователем пещер и больше старой развалиной. И все же он упорно тащился вперед, понимая, что, как бы ужасно он себя ни чувствовал, молодому человеку позади приходится хуже. Он видел импровизированную повязку но ноге агента и пятна крови, которые казались черными в свете фонариков. Бо не знал, угодила ли в него пуля или одна из тварей укусила его. В любом случае парень потерял много крови, а с ней и сил. А если его укусили… кто знает, какие болячки переносят эти звери.
Тот приглушенно вскрикнул, и Бо помедлил, позволив себя догнать.
– Хватайся за меня, – поторопил он. – Надо идти. Не так уж много осталось.
– Да, – едва слышно отозвался Сэм. – Я помню.
– Сдаешься, братишка?
Низкий голос второго парня донесся до Бо, и тот вдруг вспомнил, что говорила Киннамон – никакие они не агенты ФБР. И фамилии у них ненастоящие.
– Нет, – ответ пришел не сразу и прозвучал слабо.
Нужно их отвлечь, решил Бо. То, что надо. Сосредоточиться на чем-то другом, кроме мыслей о том, в каком они ужасном положении.
– Как там вас зовут на самом деле? Киннамон мне сказала, но я не припоминаю, разве что… Винчестеры. Точно. Как винтовка.
– Она тебе рассказала?
– Что вы не из ФБР, да. Но и всё на этом.
– Я Дин, – представился тот, который замыкал их колонну. – А это мой брат Сэм.
Братья, подумал Пайл, продолжая подтягивать тело вперед. Братья, сражающиеся против неизвестного. Это могло бы звучать романтично, если бы не кошмарная реальность того, где они и что делают. А также тот факт, что живыми они могут и не выбраться.
Но Бо не мог думать об этом. Он спустился сюда, чтобы помочь, чтобы спасти их, если получится. В этой части пещеры он бывал лишь однажды. Он пробирался по другому туннелю, длинному, глубокому, неумолимо узкому, и обнаружил логово этих зверей. Тогда он едва унес ноги – повезло добраться до входа целым и невредимым. Неровный извилистый ход оказался для них слишком маленьким, и следом они не полезли. И хотя Бо выбрался оттуда перепуганным и обессиленным, он попытался накидать за собой побольше камней и по мере сил засыпать ход.
– Расскажите мне, чем занимаетесь, – попросил он. – Чтобы подумать о чем-нибудь другом, кроме этих треклятых булыжников.
И они принялись рассказывать.

* * *

Хотя Бо не поверил и половине услышанного – вероятно, потому, что верить не хотел, – слова Дина о сражениях с тварями, которые словно вылезли из ночных кошмаров или из скверных сказок, сыграли возложенную на них роль. Они втроем наконец-то выбрались из туннеля на ровную поверхность. Первым делом в глаза бросилось слабое тление светящейся палочки, которая лежала здесь уже тогда, когда сюда забрался Бо. Наверное, ее оставил Томпсон. Осветив камни позади нее, Бо вздохнул с облегчением. Веревки шерифа висели на прежнем месте, надежно закрепленные в трещине в потолке туннеля примерно в пяти метрах над головой. Еще одна веревка, с узлами, – Бо решил, что ею пользовался Оуэн, – тоже никуда не делась.
Бо поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на хруст суставов и уколы боли вдоль позвоночника. «Стариковские прострелы», – говаривал дед, и Бо, которому тогда было десять, даже не думал, что когда-нибудь точно узнает, что это такое.
– Пошли, – он тянул Сэма за куртку до сих пор, пока полностью не вытащил его из туннеля.
Затем вылез и с трудом поднялся на ноги Дин. Они все ощущали последствия долгого передвижения в неловкой позе и холод, проникающий в перетруженные мышцы.
– Надо полагать, Томпсон отстал не намного. У вас есть обвязки? – на чумазых лицах отразилось непонимание, и Бо застонал про себя. Что он себе думает? Разумеется, ничего подобного у них нет. – Тогда будем делиться.
Постоянно скользя лучом фонарика по стенам из опасения, что в этом маленьком зале они не одни, он повел братьев к стене, где концы веревок лежали на полу небольшими кучками. Он спускался один, но верил, что на обратном пути их станет больше. С Дином подняться получится быстрее.
Бо распутал веревки и вылез из обвязки.
– Надевай.
– Нет, – отозвался Дин. – Мой брат…
– Твоего брата придется тащить, – перебил Бо.
Сэм стоял, придерживаясь за стену, но едва-едва.
– Ты поднимаешься первым, потом он, последним я. Потом втянем веревку.
– А Томпсон?
– Его оставим, – холодно проговорил Бо. – Во-первых, он нас скорее убьет, чем примет помощь, во-вторых, уничтожит весь город, лишь бы накормить этих тварей. – Он сглотнул и выпятил подбородок. – Для всех будет лучше, если он не выйдет из Хрустальной Пещеры.
Долгое мгновение Дин не спускал с него взгляда, потом кивнул. Он влез в обвязку, быстро подогнал ремни, чтобы по пути не лишиться нежных частей тела, и счел себя готовым к подъему. Бо вручил ему подобранную с пола святящуюся палочку.
– Держи, наверху забросишь в туннель. А теперь тяни одновременно со мной, – велел Бо. – Раз, два, три.
Ноги Дина внезапно оторвались от земли. Он стукнулся подошвами о камень, посмотрел вверх, затем вниз, явно удивляясь, что веревки держат.
– Тяни! – крикнул Бо.
Дин поднялся еще на полметра. Повторив операцию шесть раз, он извернулся, уперся ногами в уклон под туннелем, оттолкнулся, качнулся обратно и схватился защищенной перчаткой рукой за камни.
– Я наверху!
– Спусти обвязку на веревке, – крикнул Бо, а сам развернулся к Сэму. – Твоя очередь, сынок. Пора надевать штанишки, как большому мальчику.
Сэм прищурился.
– Ты только что сказал…
– Ага. – Едва обвязка оказалась перед глазами, Бо поймал ее. – Вот, держи. Я помогу.
Сэм потер глаза и вроде бы хотел что-то сказать, но только мотнул головой. Держась одной рукой за неровную каменную поверхность, а другой за плечо Бо, он умудрился ступить в обвязку раненой ногой, но удержать его вес эта нога не могла, поэтому закончить экипировку не получалось.
– Я держу. – Бо подсунул костлявое плечо Сэму под мышку и выпрямился, стиснув зубы (старые вставные челюсти на самом деле) от напряжения. – Обопрись об меня, а руками попробуй держаться за камни.
Каким-то чудом они справились и, наконец, сунули Сэма в обвязку, хотя тот посерел и тяжело дышал от боли. Бо проверил ремни и показал Дину большие пальцы. Они оба начали тянуть, и Сэм, хотя пытался не обмякнуть, повис в воздухе, словно огромная тряпичная кукла.
Когда Сэм был на полпути вверх, из туннеля показался Томпсон.
Бо услышал его первым: стоны, проклятия, стук осыпающихся камешков. Должно быть, Томпсон карабкался по туннелю со всей возможной скоростью, пытаясь их догнать. А спустя момент открыл беспорядочный огонь. Зал наполнили грохот выстрелов и звуки отскакивающих пуль. Бо хлопнул ладонью по каске, выключая налобную лампу.
А Сэм остался болтаться в воздухе почти без сознания, и фонарик на его каске покачивался, как подвижная цель.
– Тяни! – заорал Бо, всей тяжестью налегая на веревку. – Затаскивай наверх!
Дин что-то крикнул в ответ, и Сэм рывком преодолел еще около метра. А потом Дин выстрелил в проход, целясь в налобную лампу Томпсона. Тот неразборчиво вскрикнул, и его фонарь угас.
– Давай! – громко позвал Дин.
Бо потянул, еще раз, еще, и наконец свет налобной лампы Сэма упал на руки Дина, которые схватили его и втянули в туннель.
Порадовавшись, что они оба в безопасности, Бо развернулся и вгляделся в темноту, пытаясь понять, куда делся Томпсон. От звона в ушах, вызванного выстрелами и криками, он потерял шерифа из виду и теперь понятия не имел, куда тот пошел и двигался ли вообще.
Налобные фонари Дина и Сэма казались маленькими кружками неверного света вверху, но Бо был уверен: у Дина хватит мозгов не высовываться. Осторожно и со всей возможной скоростью Бо начал продвигаться вправо. Если получится подобраться достаточно близко, вероятно, он сможет…
Что-то выпало из туннеля и глухо приземлилось на пол. Бо взглянул вверх и успел заметить, как Дин, отпрянув от края, прячется в отверстии. А спустя момент Томпсон снова выпустил град пуль, наполнив залу гулким грохотом. Бо ужасно хотелось зажать уши, но вместо этого он вынул фонарик, включил его и сразу же выключил, направив в сторону земли под входом в туннель. Вспышка высветила обвязку на веревке.
На благословенное мгновение воцарилась относительная тишина. Никто не стрелял, никто не вопил. Мирные знакомые звуки капающей воды и…
Гул.
Гул не предвещал ничего хорошего, равно как и посыпавшиеся сверху мелкие камушки. Бо метнулся к обвязке и вместе с ней юркнул за ближайшую колонну. Увы, таким образом он оказался на пару метров ближе к Томпсону. Рассчитывая, что тот отвлекся на миниатюрный обвал, Бо влез в обвязку и наспех затянул ремни. Пока дела шли терпимо, но нужно было еще добраться до туннеля над головой и не умереть в процессе. И тут Бо вдруг вспомнил, что у него с собой святящиеся палочки. Не будь он уже в кошмарной ситуации, врезал бы сам себе. Погасить такую палочку, пока она горит, невозможно, и он представил себе нужду прятаться от Томпсона или, того хуже, пещерных зверей. Почему-то он ощущал, что вспомнить бейсбольные навыки и бросить такую палочку в нужное место будет сложнее, чем выключить налобную лампу. Но сейчас…
Бо выудил две палочки и попытался оценить расстояние между собой и местом, откуда донеслись последние выстрелы. Наконец, он переломил палочку и отправил ее – предположительно – в точку слева от нижнего туннеля. Томпсон вскрикнул и выстрелил в палочку, не в Бо. Именно на такую паническую реакцию Бо и рассчитывал. Вторую палочку он кинул примерно на такое же расстояние вправо. Томпсон не мог понять, откуда они вылетают.
Свет был неяркий, но теперь мягкое сияние заливало бок туннеля напротив веревок. Увидев, как Томпсон боком пробирается вдоль стены к одной из палочек, Дин выстрелил в него. Он промазал, но шериф развернулся, бросился обратно и спиной вперед влез в туннель, как паук в норку. Бо смог разглядеть его – бледное, измазанное землей лицо и сверкающие в темноте глаза. Выглядел он так, будто слегка поехал крышей.
Бо не смог придумать, как добраться до туннеля, не поймав в процессе пулю, но все же начал пробираться к веревкам. Но, задев ногой камень, он увидел, как Томпсон с разворота целится в его сторону. Он нырнул за столб за мгновение до того, как шериф нажал на спусковой крючок, и дернулся, когда от колонны отлетел кусок на уровне его головы. Еще бы полсекунды позже…
Бо видел тень Дина в туннеле.
– Уходите! – крикнул он. – Обрежьте веревки и уходите.
– Не смей трогать веревки! – заорал Томпсон. – Не смей!
– Черта с два, Бо! – крикнул Дин. – Ты, главное, залезай, а дальше мы сами.
Томпсон выстрелил в туннель. Он бы попал, но из-за угла пули уходили исключительно в потолок.
– Позовете на помощь и вернетесь за мной! – крикнул Бо.
– Нет! – завопил Томпсон.
Он снова выстрелил и зарычал, когда от нажатия на спусковой крючок ничего не произошло.
– Не заставляй меня спускаться за тобой, Бо! – Дин встряхнул веревки. – Двигай!
Какого черта, решил Бо. Уж лучше попытаться и поймать пулю, чем лечь и подставить горло, как побитая собака.
Он помчался к веревкам.
Бо уже растерял проворство, но оставался довольно сильным и тренированным. Он бежал зигзагами, даже когда впереди не было препятствий. Хотя бы потому, что именно так под обстрелом бегали в фильмах. Он представлял, как Томпсон целится, следит в прицел и ждет подходящей возможности. В конце концов, святящиеся палочки освещали его так же слабо, как Томпсона.
Выстрелить Томпсон не успел. Дин начал стрелять в него – одиночными выстрелами, но настойчиво, не позволяя поймать Бо на прицел. Бо поскользнулся на камнях около веревок и едва не потерял равновесие, но под руку удобно попалась веревка Оуэна, и соскользнувшую по ней ладонь остановил один из узлов.
Дин продолжал стрелять. Бо сумел прицепить обвязку к правильной веревке и сильно дернул за нее.
– Готов!
Сверху потянули, и ноги Бо оторвались от земли. Еще один рывок – и он поднялся на метр с небольшим, болтаясь в воздухе, словно мишень в той старой игре в развлекательном парке. Ему никогда не нравилась эта игра.
Еще один рывок, еще с полметра. Бо пытался помочь, но возраст играл против него – лазать по пещере и так было нелегко, а тут еще добавились помощь в подъеме Сэма и стресс, вызванный убийствами и тварями-людоедами. Дин тянул и стрелял, тянул и стрелял, и Бо успел преодолеть около половины пути, когда Томпсон вычислил ритм, высунулся из укрытия и выбил из камня собственный камалот.
Бо полетел вниз, но успел схватиться за веревку с узлами и замедлить падение. Плечо больно вывернуло, но он удержался вертикально, поэтому столкновение приняли на себя ноги. Левая справилась, однако правая подвернулась под его весом, и колено подвело точно так же, как сделало давным-давно, оборвав его бейсбольную карьеру в старшей школе. Больно было жутко, и он не сдержал крика.
Вцепившись в веревку, Бо выпрямился, стоя на левой ноге, подпрыгивая, чтобы удержать равновесие, и понимая, что теперь точно не сможет вскарабкаться ко входу в туннель. Никаких мышц не хватит, чтобы подтянуть тело вверх, а без обеих здоровых ног он не сможет опираться на узлы. Ему конец.
Дин над головой выругался и осыпал шерифа пулями, загнав его обратно в дыру. Краешком сознания Бо подивился, сколько боеприпасов притащили с собой обе стороны, в то время как он принес только…
Он шире раскрыл глаза.
Гранату.
Дин высунулся и разглядел, что Бо теперь инвалид.
– Цепляй обвязку ко второй веревке, я тебя вытащу! – рявкнул он.
– Но…
– Делай!
Дин орал громко, но еще громче было внезапное движение в земле, сопровождаемое странным тихим стоном, будто залы и туннели пещеры были ее артериями, и сама земля жаловалась на ущерб, нанесенный незваными гостями. Пол оставался ровным, но вниз по стенам снова покатились камни, уже крупнее, и Бо вскрикнул, когда один из них – достаточно большой, чтобы придавить его, – рухнул с невидимого потолка и врезался в каменный столб метрах в пяти-шести слева. Вибрация от удара прошла по полу и отдалась в поврежденном колене так, будто внутри взорвалось маленькое солнце. От боли у Бо затряслись было руки, но он усилием воли усмирил дрожь и отцепил карабин от веревки, бесполезной грудой лежащей у ног. Одним плавным движением он защелкнул карабин на нижнем узле веревки Оуэна в метре с небольшим от земли.
Дин не стал даже интересоваться, готов ли он, просто потянул изо всех сил, задействовав все тело и ноги. Ноги Бо оторвались от земли, и, задрав голову, он увидел, что самый верхний узел уже исчез за краем участка перед туннелем. Впервые с того момента, когда Томпсон вывалился из хода, словно свихнувшийся барсук, Бо почувствовал лучик надежды.
Вместе с выстрелами прокатилась новая волна рокота. Бо дергало вверх, и он пытался упираться здоровой ногой, чтобы не биться о стену. Веревка перекручивалась, но с обвязкой Бо по крайней мере мог выставлять перед собой одну руку и отталкиваться от камня, чтобы не врезаться в него и без того распухшим коленом.
Где-то сверху послышался треск трущихся друг о друга валунов, зловещие звуки, предвещающие неминуемую катастрофу. Он задрал голову, и та дернулась назад, когда Дин подтянул его еще на метр. Бо не казалось, что он находится на какой-то невероятной высоте – всего-то около пяти метров, вроде небольшое расстояние, но уже недосягаемое без специального снаряжения. Томпсон выстрелил, но не в Дина – пуля врезалась в стену справа от головы Бо, отскочила и оставила глубокую царапину на внешней стороне руки. Из раны потекла кровь, и Бо вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Ну хотя бы рука не правая.
Сверху снова начали стрелять, а Дин подтянул его еще на метр. Наверное, Сэм очнулся и попытался помочь по мере сил. Веревка перекрутилась, и Бо снова развернуло, однако на этот раз так быстро, что он не успел сгруппироваться – раненая рука ударилась о стену, оставив кровавый отпечаток. Бо шумно втянул воздух и сдержал крик. Несмотря на пронзившую руку боль, он ладонью оттолкнулся от стены, перевернулся к ней спиной и, попытавшись прекратить раскачиваться, расстегнул молнию куртки. До входа в туннель осталось чуть больше метра, еще один рывок – и Дин втащит его наверх. Ну а пока он болтался, как мишень в виде человека в тире.
Ну и пусть.
– Постой! – крикнул он Дину. – Не тяни!
Дин на мгновение высунул голову, Бо только успел заметить у него на лице недоумение. Но тут он показал то, что выудил из куртки, и тогда Дин вытаращил глаза и снова скрылся в туннеле.
Бо висел в воздухе, собираясь с силами. У него было всего четыре секунды – немного, но потратить больше времени он не мог. Слишком многие думают, что главное в бейсболе – сила и меткость, но на самом деле психологический настрой так же важен, как физические данные. Подающий проделывает целый ряд мысленных приготовлений, охватывающих всё – от уверенности до того, что его окружает.
Вокруг Бо скатывались осколки и крупные булыжники, двигалась рассерженная земля. Казалось, что приглушенно рокочет гром.
Он ни на что не обращал внимания.
Дин над головой Бо вцепился в единственную веревку, которая удерживала его от того, чтобы оказаться запертым в пещерном зале с человеком, жаждущим его убить.
Бо отогнал эту мысль.
Выстрелы продолжали греметь сверху и на уровне земли, где Томпсон стрелял, высовываясь из укрытия. Осыпалась еще одна часть стены – на сей раз на уровне пояса.
Он оставил все это без внимания.
По огнем горящей руке текла кровь из пулевой раны, а колено отзывалось вспышкой боли на каждый быстрый удар сердца, будто по нему молотили бейсбольной битой.
Бо все игнорировал.
Остались только он и цель, вход в туннель на другой стороне зала. Мысленно Бо вернулся на свою последнюю игру в завершающем году старшей школы, шестой период – два периода до того момента, когда подвело колено. Бьющий команды соперников размялся и стоял наготове около пластины, но благодаря усилиям Бо он уже получил два страйка. Остался лишь третий.
Всего еще один.
Бо не видел Томпсона, но было неважно, есть он там или нет. Туннель был слегка ниже страйк-зоны. Бо прищурился, оценивая расстояние, и угол, и тот факт, что он не может правильно замахнуться. Неважно. Он все равно верил, что у него получится.
Уверенность.
Бо выдернул чеку и, отсчитав две секунды, бросил гранату. В его воображении она полетела словно в замедленной съемке, хотя он понимал, что бросок в самом деле вышел немного слабее, чем в былые дни. И все же он попал безукоризненно, и спустя мгновение вход в нижний туннель перестал существовать.
Бо успел прошептать: «Ты выбыл», а потом сотрясение от взрыва буквально пошатнуло его мир. Он болтался на веревке, будто сигнализатор поклевки на поверхности неспокойной воды, а вокруг него рушились всевозможные камни. Дин потянул его наверх, и Бо потерял счет, сколько раз за это время его осыпало каменными осколками. К тому времени, как Дин втащил его через край и в туннель, у него создалось впечатление, будто его знатно поколотили. Когда Бо вытер пыль с лица, на перчатке осталась кровь. Наверное, он и выглядел избитым тоже.
Дин быстро осмотрел его руку и колено.
– Будет непросто, но нужно выбираться отсюда, пока вся пещера не рухнула нам на головы.
Словно в подтверждение его слов в зале что-то оглушительно грохнуло. Посмотрев в ту сторону, все увидели лишь густое облако пыли, танцующей в лучах надобных ламп.
– Томпсон… – заикнулся Бо.
Дин вскинул руку и быстро вернулся к краю. Бо видел, что склона уже нет, остался лишь крутой обрыв. Из зала снова доносился треск, еще более угрожающий.
Спустя пару секунд Дин вернулся.
– Он оттуда в жизни не выкарабкается, – сухо сказал он. – Даже если его не пришибло взрывом, на земле нет ни единого чистого местечка. Все в каменных глыбах и здоровенных валунах. Его расплющило. – Дин смотрел мимо Бо, и тот, оглянувшись, увидел Сэма, сидящего парой метров поодаль. Выглядел он паршиво, но по крайней мере был в сознании. – Можем вернуться вместе или я пойду один и приведу помощь?
– А мы останемся рисковать встречей с призраком Флойда Коллинза, который где-то тут рыщет? – Сэм мотнул головой. – Нет уж.
– Тогда полезем тем ходом, по которому сюда пробрались, – решил Бо. – Теперь Дин впереди, потом Сэм, а я в хвосте. – Они переглянулись, и Бо улыбнулся, устало, но решительно. – Времени уйдет порядочно.
– Но зато выберемся отсюда не ободранными до костей.

Эпилог

На фоне белого постельного белья Бо Пайл выглядел хрупким и болезненно бледным, но он расцвел, когда раздался негромкий стук в дверь и в палату вошла Киннамон Эллисон с накрытой целлофаном тарелкой и фиолетовым шариком с надписью «Скорее выздоравливай!».
– Привет, – сказала она. – Я принесла печенья. С шоколадной крошкой.
Дин, который стоял около кровати, встрепенулся.
– Мои любимые!
– У тебя всё печенье любимое, – заметил Сэм.
Он сидел на стуле, а рядом, в пределах досягаемости, стояли костыли. Несмотря на внушительную повязку на нижней части ноги, он выглядел гораздо лучше: на лицо вернулись краски, глаза снова были ясные. Рану на ноге промыли, зашили и перебинтовали. Ему сделали переливание, чтобы возместить кровопотерю, и накормили обезболивающим. Правда, пришлось звать медбратьев и держать Сэма, пока доктор обкалывал рану вакциной от бешенства. Так как никто не смог ни опознать, ни даже описать поцарапавшее его животное, было решено ехать в больницу в Боулинг-Грин. К тому же в рану мог попасть какой-нибудь вирус. Поэтому от укола Сэм не отделался, равно как еще от трех, которые ему предстояли в будущем. Кроме того, он получил прививку от столбняка и начал принимать большие дозы антибиотиков. Все лучше, чем изойти пеной изо рта и умереть.
– Итак. – Киннамон поставила тарелку на больничный поднос и привязала шарик к спинке кровати. – Колено будут оперировать?
Бо кивнул.
– Завтра же утром. Обещают, что все поправят и я буду как новенький.
– Так, может, стоит прооперировать оба колена? – улыбнулась она.
Бо бросил на нее взгляд искоса, потом сообразил, что она шутит.
– Нет, спасибо.
Киннамон оглянулась на братьев.
– А вы как?
– В порядке, – отозвался Дин, не в силах оторвать взгляд от тарелки.
Бо посмотрел на него и негромко фыркнул от смеха.
– Хочешь печеньице, Дин? Или два?
– Очень, – радостно отозвался тот, уже стягивая целлофан.
Сэм хотел возразить, но потом понял, что даже не помнит, когда они в последний раз ели.
– Эй, – сказал он. – Я тоже хочу.
– Держи. – Дин швырнул одну штучку Сэму в голову, но тот без труда ее поймал.
Киннамон с интересом наблюдала за ними, потом повернулась к Бо и посерьезнела.
– И что теперь, Бо? Ты же понимаешь, что спас город? Если бы не ты, эти исчезновения… эти смерти продолжали бы происходить. Это здорово. Ты герой. Может, стоит сообщить жителям об этом?
Бо мрачно поджал губы и бросил взгляд на братьев.
– Насколько я понял, всё кончено, – проговорил он. – Я не желаю ничего об этом слышать и уж точно не хочу, чтобы кто-нибудь узнал чудовищные подробности. Больше никаких разговоров о Браунсдейле и загадочных исчезновениях. Твари заперты в пещере, так что с ними покончено раз и навсегда. – Он отвел глаза и принялся разглядывать одеяло. – Мне стыдно, что я все эти годы вносил в этот ужас свой вклад. Никому ничего не рассказывал, просто отправлял туда народ и говорил, что там интересно гулять и исследовать пещеру. – Когда он поднял глаза, те покраснели, а по морщинистой щеке медленно стекала слеза. – Клянусь, я думал, что поступаю правильно, – его голос почти срывался. – Я думал, что гора – это какое-то… существо. Какой-нибудь горный бог. Поэтому у нас нет выбора. Теперь я знаю, что все по-другому.
– А что с шерифом Томпсоном? – спросил Сэм. – И его толпой верных помощников?
Киннамон скользнула по нему взглядом и посмотрела в потолок. Ее глаза на мгновение остекленели, взгляд затуманился и стал отрешенным, как будто она видела то, что не могли увидеть остальные.
– Его машину найдут, – тихо отозвалась она. – И всё. – Моргнув, Киннамон словно пришла в себя. – Не думаю, что в прокуратуре округа были рады сложившейся у округа Эдвардсон репутации.
Дин тут же ощетинился.
– И что, на его место сядет Слоун?
Киннамон мотнула головой.
– Нет. У него недостаточно опыта. Окружной прокурор назначит кого-нибудь из другого округа до следующих выборов, а потом горожане примут решение. – Она с легкой улыбкой добавила: – Вы не поверите, но у нас в городе есть и адекватные люди.
Сэм сжал губы.
– А что с телами Марли и Фэллон Диц? И Оуэна?
– Их не найдут, – сказал Бо. – Спасатели могут попытаться забраться в пещеру тем же путем, что мы, но в первый зал им уже не попасть. А если бы они как-то и попали, то, мне кажется, нижний туннель завалило… Я же говорю, я кинул гранату в самую середку входа. – Он помолчал мгновение. – Я отдал сережку помощнику шерифа, с которым общался, и сказал, что нашел ее в той части пещеры, где мы побывали, прежде чем она обвалилась. Я соврал, якобы вы не видели парня, но зато я шел за ним и подобрался достаточно близко, чтобы окликнуть его, а потом начался обвал. – Он сделал глубокий вздох. – Я сказал, что он залез в туннель и погиб вместе с шерифом. Хотел развеять эти слухи, которые распространял Томпсон, будто Оуэн что-то сделал со своими двоюродными сестрами.
Киннамон содрогнулась.
– Этот человек был поистине злодеем.
Бо коснулся ее руки.
– Что ж, его больше нет. – Он посмотрел на Винчестеров. – А вы? Побудете еще у нас?
Сэм мотнул головой, а Дин сказал:
– Не-а.
Дин потянулся стащить еще одно печеньице из тающей на глазах горки, но замер, когда Сэм громко кашлянул.
– Не хочешь оставить немного для Бо? – вежливо осведомился он.
Дин колебался еще мгновение, потом убрал руку и даже соизволил смутиться.
Киннамон рассмеялась, отчего ее голубые глаза засияли, и подвинула к нему тарелку.
– Не переживай, для него я буду печь еще. Часто.

* * *

Браунсдейл остался почти в ста километрах позади. «Импала» направлялась к межштатной автомагистрали 64. В молчании прошло около часа. Дин уничтожил еще один сэндвич «Большая Пещера» и чувствовал себя счастливым человеком. Сэм довольствовался чизбургером разумного размера и картошкой фри. Наконец, Дин подал голос:
– Будут какие-нибудь комментарии с галерки?
Сэм пожал плечами и осторожно устроил ногу поудобнее.
– Не знаю. Думаю, в данных обстоятельствах мы сделали все возможное. Я не смог найти никакого упоминания, что кто-нибудь видел этих тварей.
– Что, никакого бигфута из Кентукки?
– Даже если он тут и есть, то не около Браунсдейла, и Бо его ни разу не упоминал. – Сэм потер лоб. – Я почти полностью уверен, что троги там застряли. Создать инструменты они не дотумкаются. Да, ногти у них чертовски здоровенные, но, думаю, их явно недостаточно, чтобы процарапать сплошной камень.
Дин бросил на него взгляд.
– Даже если они начнут подыхать от голода?
– Остается только надеяться и следить за новостями. Может, они сожрут друг друга. Наверняка ничего не скажешь.
– Надеяться. – Дин смотрел прямо перед собой. – Точно.
Метка Каина напомнила о себе единственным уколом боли. Дин покосился на младшего брата и снова сосредоточился на дороге. Долгой дороге, которой нет конца.

Благодарности

Спасибо Бекки Пикок и Натали Лаверик за помощь с редактурой и великолепные советы. И, разумеется, моему мужу Уэстону Оуксу, который всегда фонтанирует идеями и альтернативными сценариями.